Страница 6 из 108
Глава XXV
Разсуждение о Гадячских статьях. Присяга. Немержиц. Письмо к Царю от Виговского. Войска Московские в Украине. Юрий назначен вождем Запорожским. Отказывается. Тетеря на место его. Татары, Поляки и Виговский соединяются. Обман народа и войска Виговским. Пушкарь усиливается. Битва его с Виговским над Ворсклою. Бегство Гетмана. Потеря булавы в побеге. Смерть Пушкаря. Горкуша и Жученко. Разорение городов. Ромодановский вступает в Украину. Виговский вступил в открытую борьбу с Москвою. Гуляницкий. Прыступ к Лубнам и к Гадячу. Силко. Зеньков. Сожжение городов и сел Украинских. Осада Киева. Донесение Царю от Шереметьева. Отступление от Киева и поход Виговского к Конотопу. Наказный Гетман Безпалый. Стычка у Глемязова. Необузданность Ромодановского. Он разоряет Малороссию. Козаки за это отклоняются от Москвы. Царское повеление. Поход на Конотоп. Осада Конотопа. Бои под Сосновкою. Разбитие Русских. Пословица. Поздравления Королю. Речи похвальные. Осада Гадяча. Отшествие Гетмана на Запорожье. Брюховецкий на Раде от Юрия Хмельницкого. Битва Поляков с Москвитянами. Подвиги Цюцюри. Бедствия Виговскаго. Приезд и присяга Хмельницкого. Казнь Старшин, преданных Виговскому. Бегство его.
Из этих статей видно было, что Республика поступала по плану, предпринятому в Варшаве, в Июльском, тысяча шесть сот пятьдесят седьмого года, совещании Потоцкого, Чарнецкого, Сапеги и Любомирского, Еслиб козаки не отучи лись верить Королю и Речи Посполитой, как не прельститься этими обещаниями? Но самые-то условия, самые-то обещания были так несоразмерны с здравым смыслом, с характером Польши, с духом Римского Католицизма, что в них-то и видны были коварства и ложь.
И чем была бы Малороссия, в действительности, если бы Гадячские статьи могли быть когда-либо выполнены? У нас свои войска, свои Академии, школы, типографии, свое правительство, свои законы, своя монета, своя вера; Гетман раздает награды, жалует дворянством, даже над Польскими войсками? находящимися в Украйне, имеет главное начальство. Мы имеем право вступать в союз с Крымом, только не с Москвою, имеем свою торговлю, свое мореплавание; даже вправе держать неутралитет в войнах Королевства с другими державами;— это уж не протекция, это государство независимое, отдельная держава в державе другой!
Но, под 1659 годом, один из историков говорит: «те обещания и определения, коль скоро война приходила к окончанию, оставались всегда без исполнения.»
Не смотря, однакож, на злой умысл клятвопреступничества, 10го Июня 1659 года, на Сейме Варшавском присяга началась с обеих сторон. Ян Казимир, Примас Лещинский, Великий Коронный Гетман Потоцкий, Маршал Посольской Палаты Глинский, Земские Послы, Епископы и Сенаторы присягнули в ненарушимости Гадячского условия.
Митрополит Балабан, все наши Епископы, Константин и Федор Виговские, Обозный Носач, Генеральный Писарь Иван Груша, Старшины и козаки присягнули в верности и повиновении Королю.
Наконец и Немержиц, один из послов от войска Запорожского, который соединялся с Шведами и Ракочи против Республики, и который принял Арианизм, и он присягнул, принял Веру Православную, целовал крест: и перекрестился по Русскому обычаю.
Тогда объявлено было козакам всепрощение, и многие из них были пожалованы Шляхетскими достоинствами, а договор между двумя народами внесен в конституцию.
И в тоже время, как в Украине происходили переговоры с Поляками, Гетман писал к Царю. Съезд Коммиссаров был в Сентябре, дела были кончены в Июне; в этом промежутке Государь получил следующее письмо от Виговского.
«Уже неоднократно, а в последний раз с Дьяком Василием Михайловичем, мы извещали Ваше Царское Величество, что ни под какими предлогами мы веры и присяги Тебе Государю не изменим; что мы совершенно на милость Вашего Царского Величества надеемся, и во всем этом надежду нашу на Бога полагаем. А ныне нам в руки попалась печатная грамота, именем Вашего Царского Величества писаная; с немалою горестью мы в ней прочли, что меня почитают за единственного изменника, и думают будто бы я намерен присягу нашу Тебе Государю изменить, и привести в веру Латинскую все войско Запорожское; того не только я ни разу не показал во все время моего пребывания, под рукою Вашего Царского Величества, но всегда проливал кровь мою, и терял здоровье для Тебя, Государь. Так и ныне, не дай Бог того, чтоб и в помышлениях моих было такое зло у меня, сына церкви Восточной, из предков православного. Пусть сам Бог судит того, кто меня так огласил, Государь, перед Тобою; кто хотел у меня отнять Твою Царскую милость. А что мы дважды были с войском на Заднепровье, то было не для какой либо перед Вашим Царским Величеством измены, но для усмирений домашних своевольств, чинивших обиды многим обывателям, и, усмиряя их, мы немедленно с войсками возвращались; мы не нападали ни на один город Вашего Царского Величества, ни одного из них не задевали; да и под Киевом что сталось, то случилось без моего повеления, даже и без ведома; прикажи, Государь, розыскать и наказать виновного; но рати не посылай, избавь города Украинские от большого разорения; мы рук на Тебя, Государь, подымать не мыслим, но верою и правдою по присяге нашей желаем служить Тебе, Великому Государю, Царю и Великому Князю, всея Великие, и Малые и Белые России Самодержцу, Алексию Михайловичу; здесь в Чигирине на месте Твоего указу Царского ожидать будем. А буде, по наветам клеветников, милости Твоей нам и не явишь, и ратям своим повелишь наступить на нас, то этим утешишь, Государь, всех иноверных, и подашь повод другим державам нас отыскивать, чего ни Тебе, ни себе, Государь, мы не желаем. Скорее пожалуй нас своею Царскою Грамотою; слезно молю Тебя, Государь, чтоб меня от рук Ляхских избавил, не предал бы нас в руки таковые, но милость нам верным подданным показал. Дан в Чигирине, Октября 17 дня, 1658 года.»
Но доверие Царское миновалось. Князья Долгорукий и Хованский шли в Литву, а Трубецкий на Украину. Эта война нанесла, говорит Коховский, по крайней мере 100 тысяч человек урона обеим сторонам. Вступив в Украину, Трубецкий назначил вождем войска Запорожского Юрия Хмельницкого; но когда, по неспособности или по какой-то скромности, этот отказался, то на его место назначен был Тетеря.
Между тем и Виговский не оставался в бездействии. Он собрал сколько мог людей вооруженных; Ян Казимир отправил к нему на помощь Андрея Потоцкого и Станислава Яблоновского с тремя тысячами конницы, и Лонцкого с пехотою; тридцать тысяч Татар под предводительством Султанов Калги и Нурадина готовились выступить из Крыма; все это, при шестнадцати тысячах козаков, грозило Русским полководцам битвами кровопролитными, войною продолжительною.
Оставалось Виговскому согласить Малороссию, всю вполне, на возстание против России, и на присоединение к Польше. Он представил всем козакам и всем Посполитым статьи Гадячские и утверждал, что они ратификованы Королем, Султаном и Цесарем. Пораженное коварством Виговского Посполитство и остальные от 16,000 войска, как регистровые, так и охочекомонные, ненавидя Республику, все обратились к Пушкарю и умножили его силы. Виговский между тем успел соединиться с Крымцами. С согласия Гетмана они расположились близ Ворсклы в закрытом месте, с намерением захватить Пушкаря в Полтаве. Гетман подошел к городу, но Полковник встретил его за речкою Полтавкою, разбил наголову, и в числе трофеев поднял Гетманскую булаву, которую, во время бегства, Виговский уронил в безпамятстве.
Однако ж эта битва была для храброго Пушкаря последнею. «Обыкновенным следствием всех побед» говорит Конисский «есть изступление и разстройство победителей.» Войска Пушкаря, преследуя побежденных и грабя их стан, не успели построиться, как Татары вышли из засад и напали на них в тыл. Козаки были разбиты и разсеяны; Пушкарь пал на поле битвы; Полтава была сожжена. Филон Горкуша назначен был от Виговского в преемники Пушкарю; козаки неповиновались, Виговский решился уступить, и полком управлять начал Федор Жученко. Но злоба Гетмана еще усилилась против Малороссии, когда все почти козаки и весь народ, не смотря на битву Полтавскую, объявили ему, что не примут протекции от Короля и Республики. Началась гибель городов Украинских. Виговский разорял те, которые были ему непокорны; начальники козаков, преданных Москве, жгли и грабили отдавшиеся Виговскому. Эта участь не однажды постигала Малороссию.