Страница 12 из 108
Самко перешел за Днепр, поставил Лизогуба Каневским Полковником, и возвратился в Переяславль. Завидуя нашему Наказному, Ромодановский отправил Стольника Приклонского с приказом взять Черкасы; он—в свою очередь в этом городе поставил Полковником Гамалея и пошел к Бужину; в это время, получив новую помощь от Татар, Юрий бежал из-под Канева, где был разбит вторично Ромодановским; в побеге своем, настигнув Приклонского под Бужиным, опрокинул его, и вогнал в Днепровский луг; по счастью Приклонского, Днепр был в мелководье, Москвитяне спаслись то вброд, то вплавь. Ромодановский начал пальбу по толпам Юрия с левого берега реки; опять обращенный в бегство, этот быстро поворотил назад к Каневу; Боярин пошел к Лубнам, а Лизогуб, засев в оврагах Каневских, нечаянно напал на бегущих, разгромил, разсеял их толпы. Юрий едва успел вскочить в ладью и спастись на противный берег; потом пробрался кое-как проселками к другу своему, Архимандриту Амвросию Тукальскому, который некогда был им облагодетельствован. Тут, сдав Гетманство Тетере, постригся в монахи Жидичинского монастыря.
Тетеря был зять Юрия, и прежде Самка был Переяславским Полковником; старый Хмельницкий любил его, питал к нему особенную доверенность и даже перед кончиною хотел передать, ему свою власть; его образование было, по тогдашнему, превосходно: он знал Латинский и Польский языки; но, изменив Малороссии, с 1658 году укрывался в Польше. Наконец Король признал его в сане Гетмана Чигиринского, и следовательно Тетеря не мог быть утвержден от Царя Всероссийского.
А Брюховецкий был снова избран Запорожцами; тогда, видя, что отнюдь не Самко, а Брюховецкий опасней всех для искателей булавы, Золотаренко обратился к Государю с жалобами и доносами на последнего; Мефодий Филимонович, бывший донощик на Самка, принял передачу этого доноса; Государь отвечал: «понеже избрание Гетмана Малороссийского по силе договорных статей зависит от чинов и козаков тамошних; то не мешать им в том ни по каким случаям, и ежели Брюховецкий выбран уже Гетманом, то так тому и быть, а Васютке искать благоволения козачьего, чтоб и его также по смерти Брюховецкого выбрали, а до того быть ему в прежнем чине, спокойно и без шатостей.»
Васюта продолжал просить у Государя разсмотрения и изследования жалоб; Самко продолжал представлять, что выбор Брюховецкого есть «выбор фортельный,» — что права и договоры Малороссийские нарушены; это был вернейший способ навлечь на себя Царскую немилость. И после таких представлений доказательства преданности к Государю, заслуги воинские, победы в пользу Москвы—все ни к чему не послужило. И приличия явилось для изследования и решения по доносам и жалобам на Брюховецкого, множество Дьяков и Подячих; над ними Князь Гагин и Кирило Осипович Хлопов.
«Подножек и Ивашко»—как сам себя называл Иван Мартынович Брюховецкий, был, говорит летопись, «из числа тех людей, которые обыкновенно тамо жнут, идеже не сеют, и собирают, где не расточали, т. е. нарочито богат и Запорожец. Все жалобы на него и доносы в глазах Коммиссантов и их думных Дьяков паутиною, сквозь которую шершень пробивается, а муха вязнет. Жалобщики были обвинены. В рапорте к Государю Гагин и Хлопов представляли: Иван Мартынович есть чесный человек, и годится быть Гетманом, понеже хотя неучен, да умен и ужесть как воровать исправен. Посадя его на границах, можно спать в Москве без торопливости.»
Брюховецкий был назначен Наказным; началась Рада об избрании действительного.
Глава XXV. Брюховецкий
Жизнь Брюховецкого до Гетманства. Слуга Хмельницкого. Мартынец. Ссора Васюты с Мартынцем. Ночное смертоубийство. Хорунжий. Вражда Полковников и Старшин. Атаман Гетманского куреня. Кошевой. Кровопролития в Украине. Четыре Рады. Пятая. Драка на Раде. Угрозы Самка Гагину. Брюховецкий Гетман. Пиры в Нежине. Казнь Самка, Золотаренка, Силича и Засядки. Полковниками Запорожцы, Брюховецкий грабит Украину. Король идет на Украину. Утверждение Гетмана. Статьи. Король под Ржищевым.
Все тайны наконец обясняются: потомство узнало кто был Иван Брюховецкий. Слуга Богдана Хмельницкого, спасая жизнь господина, однажды попался он Татарам в плен; его пытали, мучили, наконец за дорогой выкуп отпустили к Гетману. По смерти Богдана, он достался Юрию; молодой Пан одевал его богато, дал ему саблю, и на своем «коште» для него содержал коня. Он любил своего старого слугу, слушал его советы, требовал от него мнений, и эти мнения уважал. Летописи говорят, что и слуга никогда не употреблял во зло господской доверенности; полагал кончить жизнь при Пане своем, всегда был при нем неотлучно, все его чувства принимал к сердцу. Верный слуга был известен каждому Украинцу под именем Мартынца.
У Юрия было два любимца; мы уже знаем о их подвигах: Василий Золотаренко, прославившийся под Смоленским в 1654 году, потом изменивший Украине, и в 1658 подписавший Гадячские статьи; козаки называли его Васютою, Поляки Злотаревским. Другой был: «лыцарь войска Его Пресветлого Царского Величества Запорожского, товарищ статный» — Яким Самко, который разбил помощников Виговского Сулиму и Цюцюру. Он называл себя безграмотным, но в Украине славился письменностью, и знал несколько языков.
На одном собрании Старшин в Гадяче, говоря об важном деле, Гетман спросил у слуги своего, что скажет он на вопрос Самка. «Старого пса непристойно бы мешать в нашу беседу,» сказал Самко. Мартынец вышел, ни слова не вымолвив; но в туже ночь пробужденный чьими-то шагами, Самко вспрыгнул с постели и удержал: руку Мартынца над собою; в этой руке быд огромный нож.
Мартынца заковали и кинули в погреб. Через четыре дня Юрий «выплакал» его; на пятый день сбрили ему «чуприну.» Несколько дней продержали у столба на рынке, в базарный день посадили на свинью лицом к хвосту, провезли через весь Гадяч, потом обявили, что будет на колу, если затеет чтоли-бо еще раз, и отпустили к Юрию.
Верность его к Пану Гетману не изменилась; но, чего с ним никогда не бывало, он стал для каждого услужлив, к каждому приветлив, с каждым простодушен; перестал гордиться безкорыстием, оставил презрение к наградам и чинам. Все Старшины, и даже Самко, полюбили его—он вкрался к ним в доверенность. Наконец, получив чин Хорунжего, просился в отпуск, и всеми обласканный, каждым обдаренный, уехал на Запорожье.
Едва он разстался с Гетманщиною, открылась вражда Самка с Золотаренком; на Радах начались драки и поединки; Безпалый принял управление делами Украины, Полковники разехались по городам; Самко отправился на Буг усмирять взбунтовавшихся козаков; Золотаренко удалился в Нежин; дела остались нерешенными, универсалы валялись неподписанными; открылись самоуправства, грабежи, дела не разследованные, злодейства ненаказанные.
Явился Мартынец; его назначили Куренным Атаманом Куреня Гетманского, Членом Гетманской домовой Рады, правителем, дел. Тогда-то вражда Старшин стала разгораться; Куренный Атаман богател усиливался и вскоре из Мартынца сделался паном Иваном Мартыновичем Брюховецким.
Начались известные нам военные действия с Поляками; разбитие Русских у Слонима, победа над ними близ Ляховичей, их отступление к Полоцку, взятие Поляками Вильно, гибель Шереметьева у Чуднова. Брюховецкий был с Юрием под Слободищем; потеряв надежду на бывшего Пана своего, он снял личину и передался Полякам; его отправили к Цюцюре и к Самку с убеждениями отступиться от Москвы; это привело Самка в ярость, от которой едва бегством мог спастись Советник.
Украину наводнили Иезуиты, Поляки и Жиды. Юрий был назначен Гетманом Чигиринским, Ивану Мартыновичу обещано было Гетманство Гадячское. Остались верными Полковники: Черниговский Силич, Переяславский и Острянский Самко и Нежинский Стародубский Золотаренко. Они друг с другом враждовали; но когда Поляки разбили Золотаревцев под Козельцем, когда они, проникнув до Прилук, разогнали козаков Самка, тогда Полковники регаились примириться. Самко просил прощенья у Золотаренка и Силича; писал: «Не время нам считаться, время начать жить в братстве по прежнему.» Назначили Раду в Высоком на Супое, сехались, утвердили мир между собою крестным целованием, избрали Самка Наказным Гетманом, пошли общими силами на Поляков, разбили их у Лукомли и Листвицы и прогнали за Днепр; с ними бежал и Брюховецкий.