Страница 13 из 13
Один за другим мотоциклисты заканчивают этап и передают свои рюкзаки, заменяющие в этой эстафете традиционные палочки, тем, кто должен мчаться дальше.
Наконец здесь остался один спортсмен-десятиклассник. На его куртке тот же номер, что и на куртке Вадима. Когда Костров, прихрамывая, подбегает к нему, спортсмен говорит язвительно:
— Кукареку!
По снежному полю ползут по-пластунски участники многоборья. Если посмотреть на них сверху, то наглядно, словно на диаграмме, видно, как Вадим подвел свою команду. Несколько темных фигурок на снегу находятся примерно на одной линии, а вдалеке от них — одинокая точечка. Это спортсмен-десятиклассник. Одно только внушает надежду: точечка движется быстрее всех, расстояние между нею и фигурками остальных участников многоборья с каждой секундой сокращается.
На следующем этапе Вахтанг Турманидзе, стоя на лыжах, ждал, когда до него доберется рюкзак его команды.
С красной повязкой на рукаве здесь нетерпеливо расхаживала Наташа.
— Я бы тебя поставила на последний этап, — сказала она Вахтангу. — А там… — Наташа даже рукой махнула. — Но ты не горюй, запас времени, выигранный на первых этапах, ох как пригодится!
Начали прибывать рюкзаки, и через несколько секунд Турманидзе остался один.
— Ничего себе запас! — сказал он.
И тут показался спортсмен-десятиклассник.
— Спасай, Вахтангчик! — только и успела сказать Наташа.
…И Вахтанг начал спасать! Он сумел сократить разрыв между собой и другими лыжниками почти вдвое, пока маршрут эстафеты шел по лесной просеке, а когда начался крутой спуск, стало ясно, что никто из лыжников с ним сравниться не может. Это был почти настоящий слалом. Вахтанг летел на лыжах, делая такие лихие зигзаги и виражи, что дух захватывало.
По очереди он обогнал всех своих соперников, последнего — в самом конце этапа.
Вахтанг передал рюкзак другому участнику команды, и теперь от этапа к этапу команда развивала успех.
Когда пришлось действовать Жене, у нее оказалась одна соперница: два рюкзака были переданы почти одновременно.
По условиям соревнования спортсменки должны были, преодолев полосу с препятствиями, разжечь костер и поставить палатку.
Получив рюкзак, Женя начала действовать быстро и точно и намного опередила свою соперницу.
Среди участников последнего этапа, которые напряженно следили за действиями девочек, был Леша.
— Вот, Леша… — сказала Женя, передавая ему рюкзак.
Леша рванулся вперед. Теперь Лешина задача состояла в том, чтобы только не испортить положения.
Какой-то паренек с флажком указал ему дорогу в небольшую рощицу. Здесь его и настигла команда.
— Даю вводную задачу. Окажи помощь раненому, — приказал мегафон, — и доставь в санчасть.
Леша огляделся. На снегу лежала толстая девочка-«тучница».
— Ты раненая? — спросил Леша упавшим голосом.
— Я… я не виновата… — сказала «тучница». — Это ошибка. Меня по ошибке назначили.
— Ничего, — сказал Леша и стал оказывать девочке первую помощь.
— Я легко раненная, — говорила девочка. — Я тебе помогу меня тащить.
Леша молчал.
…И вот он тащит девочку по лесу, а его обгоняют другие участники многоборья с куда более легкими ношами.
На одном из поворотов беснуются «болельщики».
— Давай, давай! — кричат они.
— Жми, Леша!
— Смотри не надорвись!
— Вот из-за таких и проигрываем!
К мачте, на которой развевался флаг с красным крестом, Леша добрался последним. Когда он поставил девочку на ноги, оказалось, что она вся зареванная.
— Ладно, — сказал Леша успокаивающе:
Другие «раненые» крутились тут же и не знали, куда идти. Дежурный с повязкой показал им, где финиш (откуда уже доносилась музыка), и они пошли гуськом. А «тучница» не пошла, как ее ни звали. Она все плакала. Дежурный небрежно кивнул на большую палатку, разбитую на опушке леса.
— Туда, — сказал он Леше, — но все равно не успеешь. Все там уже давно.
Леша увидел эмблему связи над входом в палатку и бросился к ней.
Внутри палатки стояло несколько столов, и на каждом — приемник с открытым монтажом, универсальный измерительный прибор, набор деталей, схема.
«Исправь повреждение», — приглашал плакат участников соревнования, которые с сосредоточенными лицами, путаясь в проводах и дымя канифолью, пытались выполнить это задание.
Между столами расхаживал Иван Федорович. В стороне стоял старший пионервожатый Саша. Здесь же, топая ногами, старалась согреться Елена Петровна.
Физик пригласил Лешу к незанятому столу.
Леша не спеша стал читать схему.
— Советую зря не изменять монтаж, а то некоторые столько напаяли, что вряд ли выпутаются, — предупредил Иван Федорович.
Леша оторвался от чертежа и посмотрел в окно палатки. Девочка-десятиклассница делала ему какие-то непонятные знаки. Потом она исчезла. В окошке появилось лицо Жени. Женя была без очков и улыбалась Леше, как в самый первый день их знакомства, когда она спросила: «Тебя Лешей зовут?» Потом Женя показала пальцем на чертеж — действуй, мол, — и исчезла.
Леша сделал какие-то измерения, что-то быстро рассчитал на бумажке, затем выбрал нужную деталь из предложенного набора.
Два прикосновения паяльником, и в палатке раздались позывные «Маяка».
Победно прозвучали они и на опушке леса, замирая в вышине над соснами.
Все участники многоборья смотрели на Лешу с нескрываемой завистью, когда он, отложив паяльник и попрощавшись с Сашей, физиком и Еленой Петровной, вышел из палатки.
Тут десятиклассница опять повисла на Леше. Она поцеловала его три раза и крикнула «ура». Жени не было.
В палатке Иван Федорович сказал Саше, рассматривая работающий приемник:
— Он изменил схему.
— Упростил, — ответил Саша. — Вот это физика. Он мыслит.
— Пожалуй, — согласился Приходько, чему Саша был очень рад. Как бы там ни было, он дорожил мнением этого упрямого и не слишком справедливого человека.
На последнем повороте Леша увидел Волика, который флажком указал ему дорогу.
Впереди была знакомая трибуна и толпа вокруг нее. Леша замедлил шаг.
Увидев Лешу, стоявший на трибуне Женин папа взял трубку полевого телефона. Справившись о чем-то, он дал знак оркестру. Грянул туш.
Не спеша подошел Леша к финишной ленточке, разорвал ее и сел на рюкзак с номером своей школы. Шоссе находилось выше леса, из которого он вышел, и Леше была видна палатка с эмблемой связи. Оттуда никто больше не появлялся.
Оркестр все гремел, и Леша увидел возле трибуны своих ребят — Вахтанга, Вадима, Зиночку, Галю и Женю. Они аплодировали и кричали что-то. Но Леша смотрел только на Женю.
…— Пассажиров, улетающих из Москвы во Владивосток рейсом номер… — начал свое обычное объявление аэропортовский репродуктор, и Женин папа поднял чемоданы.
— Надень сейчас же очки! — сказал Волик Жене, которая, глядя на Лешу, слишком много себе позволяла. Ей хотелось, чтобы Леша запомнил, как развеваются ее волосы на ветру.
— Не надену, — сдерживая слезы, сказала Женя. — Не надену, и все.
И подставила свое лицо, еще сохранившее следы южного загара, под все будущие Лешины воспоминания.