Сулла

Установление республиканского строя знаменовало собой господство знати, патрициев, которые руководили общиной через сенат, существовавший, согласно легенде, еще со времен Ромула. Для простого народа,[13] плебса, это не сулило ничего хорошего – аристократия заботилась только о себе и считала признаком хорошего тона лишний раз утеснить «чернь». В то же время любые симпатии к плебеям со стороны частных лиц вызывали подозрения – уж не стремится ли этот человек к царской власти, пользуясь расположением толпы? (Прекрасное доказательство того, что «черни» при царях жилось лучше.)

Плебеев эксплуатировали самыми различными способами: они платили налоги, работали в качестве поденщиков или арендаторов на полях знати, сражались с внешними врагами, обеспечивая в случае успеха добычу и новые земли. Вместо награды им грозило рабство за неуплату долгов, их не допускали к участию в разделе общественных земель (ager publicus), они не могли быть ни магистратами, ни жрецами. Однако плебеи боролись за свои права как умели: уходили на Священную гору, предоставляя патрициев собственной участи; отказывались сражаться за государство, которое только брало у них, но ничего не давало взамен; наконец, устраивали многолюдные сборища на улицах Рима, требуя внимания к своим нуждам. Однако, что любопытно, до настоящего восстания так ни разу и не дошло.

Патриции постепенно шли на уступки: ввели должность плебейских трибунов, которые получили широкие полномочия для защиты прав простонародья; разрешили браки между плебеями и патрицианками и наоборот; допустили плебеев к занятию государственных постов вплоть до высших; отменили долговое рабство. В конце концов решения плебейских собраний приобрели силу закона. Это событие произошло в 287 году до н. э. и условно считается окончанием борьбы между патрициями и плебеями. Плоды этой победы пожала, разумеется, верхушка плебса, которая слилась с патрициями и получила возможность через занятие высших государственных должностей проникать в ряды знати – нобилитета. Положение простонародья тоже улучшилось, но не столько в силу уступок со стороны аристократии, сколько в силу общего поступательного развития Рима.

Что же представлял из себя государственный строй Рима к концу второй трети II века до н. э., когда появился на свет герой нашего повествования?

Де-факто высшим государственным органом являлся сенат. В его ведении находились все важнейшие вопросы: распределение провинций между наместниками и получение отчетов от них; набор войска и прием иностранных делегаций; размеры налогов и выделение средств на государственные нужды; назначение празднеств и общественных молебствий; разрешение на постройку храмов и проведение триумфов, а также многое другое. Именно из числа сенаторов до конца 120-х годов до н. э. выбирались судьи.[14]

Созывать сенат и председательствовать в нем имели право консулы, преторы, а позднее и плебейские трибуны. При опросе мнений patres – «отцов народа» – первыми запрашивали бывших консулов – консуляров.[15] Наименее знатные и влиятельные сенаторы обычно просто присоединялись к той или иной точке зрения. Ораторы имели право говорить сколь угодно долго, чем иногда пользовались в целях обструкции при обсуждении «неудобных» вопросов. Решения сената, называемые senatusconsulta, формально не являлись законодательными актами, но воспринимались в качестве таковых общественным сознанием.[16] Собирался сенат либо в храмах, либо в особых зданиях – куриях.

Римский народ (квириты) осуществлял свою власть в народном собрании – комициях. В отличие от Эллады в Риме собрание делилось на три разновидности – куриатные, центуриатные и трибутные. Куриатные, наиболее древние из всех, были собраниями патрициев. Во II веке до н. э. они обладали довольно ограниченными функциями, как то: утверждение за соответствующими магистратами высшей власти, империя (см. ниже), переход плебеев в число патрициев и наоборот.

Центуриатные комиции, созданные, по преданию, в VI веке до н. э. предпоследним римским царем Сервием Туллием, должны были выбирать консулов, преторов и цензоров; рассматривать апелляции по смертным приговорам; решать вопросы войны и мира. Голосование в центуриатных комициях происходило на основании имущественного ценза. В свое время римское общество было разделено на пять классов и 193 центурии. 98 центурий, в которые входили немногочисленные, но наиболее состоятельные граждане, в случае консолидированной подачи голосов лишали смысла голосование остальных 95. Однако в III веке до н. э. число центурий увеличилось до 373, что исключило возможность подобного диктата со стороны богачей. Этот род комиций являлся наиболее ярким воплощением военного характера римского общества – центурии представляли собой не только избирательные единицы, но и подразделения римского войска, «сотни». Собрания их проводились на Марсовом поле, вне пределов священного померия – городской черты, находиться в пределах которой вооруженные люди не имели права.[17]

Самыми демократичными в Риме были трибутные комиции, появившиеся во второй половине V века до н. э. Если куриатные комиции были структурированы по родовому принципу, а центуриатные – по имущественному, то трибутные комиции основывались на территориальном принципе, ибо голосование проводилось по территориальным единицам – трибам. Трибутные комиции возникли из собраний плебеев, concilia plebis, которые были созданы в период противостояния с патрициями. Поначалу их решения, естественно, были обязательны только для плебеев, но в середине V века до н. э. они приобрели законную силу для всего народа. Чтобы патриции могли участвовать в голосовании, консулы стали созывать эти собрания по трибам. Так появились трибутные комиции. Их решения утверждались сенатом, но со временем эта норма превратилась в пустую формальность.

Наряду с трибутными комициями продолжали функционировать и собственно concilia plebis под председательством плебейских трибунов. Они выбирали плебейских магистратов; разбирали уголовные дела, обвинителем по которым выступал плебейский магистрат, а наказание предусматривалось в виде штрафа; принимали законы, вносимые плебейскими трибунами и получавшие названия плебисцитов. Последняя функция придавала им особое значение. Зачастую эти комиции смешивают с трибутными, что и понятно, поскольку принципиальной разницы между ними, по-видимому, не существовало.

Решения сената и народа должны были проводить в жизнь магистраты.[18] Власть их называлась potestas, а высшая (прежде всего военная и судебная) – imperium (империй). Ею обладали консулы и преторы, а в чрезвычайных случаях – диктаторы. Носителей империя сопровождали ликторы с фасциями – пучками розог с воткнутыми в них секирами. Они символизировали власть над жизнью граждан, хотя на практике таковая осуществлялась лишь на войне.

Магистраты делились на ординарных и экстраординарных. К числу первых относились консулы, преторы, цензоры, эдилы, квесторы и плебейские трибуны, к числу вторых – диктаторы, начальники конницы, интеррексы, децемвиры, а также члены особых комиссий – по выводу колоний, разделу общественных земель и др. Носители империя, а также цензоры и со временем плебейские трибуны считались высшими магистратами (magistratus maiores), остальные – низшими (magistratus minores). Кроме того, существовало особое отличие для ряда должностных лиц – так называемое курульное кресло, которое полагалось курульным магистратам: консулам, преторам, цензорам, курульным эдилам, диктаторам и начальникам конницы. Все магистратуры были краткосрочными (чаще всего годичными), избираемыми и коллегиальными (за исключением диктатора и его помощника).

Высшими магистратами были консулы. По их именам в Риме обозначался год, как в Афинах – по имени архонта-эпонима. Консулы имели право созывать сенат и комиции, председательствуя в них, осуществлять набор и командовать войском, вносить законопроекты и проводить выборы магистратов, контролировать действия других должностных лиц и вершить суд. Только лица, занимавшие консульскую должность, имели право получить от войск в случае успешных боевых действий почетный титул победоносного полководца – императора (в последние десятилетия Республики этот принцип будет нарушен).

13

Следует оговориться, что народом (populus) да и гражданами (cives) считались поначалу только патриции (см.: Маяк И. Л. Populus, cives, plebs начала Республики // ВДИ. 1989. № 1. С. 66–80).

14

Санчурский Н. В. Римские древности. М., 1995. С. 68. Правда, и ответственность сенаторов была выше: только они привлекались к суду по делам о вымогательствах в провинциях, а когда комиссии присяжных стали комплектоваться из членов всаднического сословия, лишь сенаторы-судьи подлежали суду за взяточничество (Трухина Н. Н. Политика и политики «золотого века» Римской республики. М., 1986. С. 33). К тому же их общественное положение влекло за собой большие расходы на представительство, которые многим из них оказывались не по карману (Hawthorn J. R. The Senat After Sulla // Greece and Rome. 2nd Ser. Vol. 9. 1962. P. 55–57).

15

В конце Республики консулярами стали считать также тех, кто получал знаки консульского отличия, omamenta (или insignia) соп-sularia. Правда, первый случай их дарования зафиксирован источниками лишь в 65 году до н. э. (Ktibler В. Consularis // RE. Bd. IV. 1901. Sp. 1138).

16

Егоров А. Б. Рим на грани эпох. Проблемы рождения и формирования принципата. Л., 1985. С. 24.

17

См.: Санчурский Н. В. Указ. соч. С. 66–67.

18

О магистратурах, исчезнувших ко времени гражданских войн, речь не идет.