Сулла

Однако Сулла преуспел на другом «фронте» – он пользовался успехом у женщин. До нашего времени дошли его изображения лишь в зрелом возрасте, однако и они позволяют почувствовать пронизывающий взгляд диктатора, который при необходимости бывал тяжелым и труднопереносимым, но мог и обвораживать. На многих дам, во всяком случае, он производил неотразимое впечатление. Красавцем Сулла не был,[163] но по-своему внешность его была весьма интересной. Обаяния ему придавали голубизна глаз, белизна (или, если угодно, бледность) кожи, рыжеватые волосы – недаром его предков звали Руфинами.[164] Но главное – Сулла прекрасно умел притворяться, иначе говоря, играть – общение с мимами, вероятно, развило в нем актерские задатки. А это в сердечных делах едва ли не важнее всего.

Молодой человек не преминул извлечь выгоды из симпатий, которые вызывал у прекрасного пола. Он стал любовником «общедоступной, но состоятельной женщины по имени Никопола»,[165] которая была заметно старше Суллы,[166] коль скоро умерла еще до начала его карьеры. Она завещала ему свое имущество, что было для молодого человека очень кстати. Завещание в его пользу составила и мачеха будущего диктатора, которая, как уже упоминалось, питала к нему самые добрые чувства. Кто из двух женщин умер раньше и какой срок разделял их кончины, равно как и сколь долгим было время, которое Сулле пришлось провести в стесненных обстоятельствах, мы не знаем. Но эти годы не прошли для него даром: он закалился, увидел жизнь не одного только «высшего общества» и, познав нужду (пусть и относительную), теперь уже готов был любой ценой драться за «место под солнцем». Добившись «степеней известных», Сулла уже не позволит соперникам лишить себя завоеванных позиций.[167]

Но все это будет позже. А сейчас его переполняли надежды на лучшее будущее. Не приходится сомневаться, что из инсулы, сколь бы благоустроенной там ни была его квартира, он переехал в собственный дом (вероятно, дом мачехи). А главное – Сулла добился избрания в квесторы на 107 год до н. э. В то время ему шел тридцатый год.

Глава 3 Югуртинская война

Итак, Сулла начал свою политическую карьеру. Но ее частью была и личная жизнь. К несчастью, Плутарх, рассказывая о пяти браках нашего героя, не уточняет, когда тот женился в первый, второй и третий раз. Первой его супругой была некая Илия, которая родила ему дочь. Однако род Илиев в источниках не упоминается,[168] а единственная Илия, знакомая античной традиции, – мать Ромула, известная более как Рея Сильвия.[169] Поэтому высказывалось предположение, что в тексте Плутарха допущено искажение имени и на самом деле речь идет либо о Юлии, либо Элии – второй жене Суллы, и тогда получается, что одна женщина представлена как две и диктатор был женат не пять раз, а четыре.[170] Второй вариант представляется более сомнительным, а вот в пользу первого есть некоторые косвенные аргументы.

Дело в том, что первым командующим Суллы, как мы увидим, станет Гай Марий. Это могло быть случайностью, а могло и не быть. Сам Марий был женат на Юлии. Не исключено, что именно это обстоятельство и помогло Сулле поступить под начало подающего надежды полководца и возвыситься самому. Но такое возможно лишь при условии, что его первой супругой являлась именно Юлия,[171] родственница жены Мария. Источники не называют покровителей молодого человека при выборах в квесторы;[172] кто знает, может быть, это были Юлии? А может, все было совершенно по-другому.

Какие же события привели Суллу под знамена его будущего врага Мария?

К югу и западу от римской провинции Африка, созданной на территории, прилегавшей к поверженному Карфагену,[173] лежала обширная область Нумидия. Во время Второй Пунической войны нумидийский вождь Масинисса (Масанасса) сначала вместе с карфагенянами воевал против римлян, а потом со вторыми против первых и, благодаря римской поддержке, стал царем своей страны. Полибий пишет, что он был «достойнейшим и счастливейшим» из царей своего времени, «царствовал шестьдесят лет с лишним, обладая прекраснейшим здоровьем, и дожил до глубочайшей старости: ему было тогда девяносто лет от роду». Масинисса «всю жизнь не знал каких-либо козней против своей власти, никаких домашних раздоров» (Полибий. XXXVII. 10. 1–6).

Возможно, эта характеристика и приукрашивает действительность, но крепость здоровья и прочность власти царя оспаривать не приходится. Он умер в 148 году, когда уже началась последняя война римлян против старинного врага нумидийцев – Карфагена, Третья Пуническая, в развязывании которой Масинисса сыграл немалую роль. Его царство унаследовали сыновья Миципса, Мастанабал и Гулусса. Двое последних умерли от болезней (или от яда?) уже в 139 году,[174] и старший стал единоличным правителем, поскольку самому младшему из братьев, Стембану, было на момент смерти отца четыре года – еще одно доказательство телесной крепости Масиниссы (Полибий. XXXVII. 10. 5). Саллюстий преувеличивает, когда говорит, что смерть последнего стала концом его державы (Югуртинская война. 5.5). Миципса получил эллинское образование и много сделал для культурного развития страны. Ко времени его правления относятся древнейшие надписи на территории Нумидии, сделанные на пунийском языке. Продвинулась вперед урбанизация, особенно в столице Цирте (нынешняя Константина в Алжире). Правда, при этом царе на страну обрушилось нашествие саранчи, приведшее к немалым жертвам из-за начавшегося голода.[175] Миципса оставался верным вассалом Рима, отправляя ему помощь во время войн с испанскими племенами.[176] О войнах же в самой Африке, равно как и о раздорах в его правление, сведений нет; власть оставалась стабильной, да и умер владыка Нумидии в своей постели.

Правда, чем дальше, тем острее вставал вопрос о наследовании: у царя было трое сыновей – Гиемпсал, Адгербал и Миципса, люди, по-видимому, более чем средних способностей. Наряду с ними он воспитывал своего племянника Югурту, сына Мастанабала от наложницы, то есть бастарда. В 134–133 годах Югурта принял участие в Нумантинской войне на стороне римлян во главе отряда нумидийских всадников и снискал славу своей доблестью. У него сложились добрые отношения с командующим Сципионом Эмилианом – патроном Нумидии и самым влиятельным римским политиком того времени (Саллюстий. Югуртинская война. 5–9; A

Все это увеличило влияние Югурты у себя на родине, и за три года до смерти Миципса усыновил его, как когда-то четырехлетнего Стембана. Когда же в 118 году царь скончался, его племянник и оставшиеся к тому времени сыновья, Адгербал и Гиемпсал, поделили царство. В воздухе пахло грозой – ведь когда-то Миципса унаследовал владения двух рано умерших братьев, и теперь ситуация повторялась;[177] не захочет ли кто-либо из братьев опробовать тот же вариант, для верности применив оружие?

Грозные события не заставили себя ждать слишком долго. Уже в 116 году Югурта напал на владения Гиемпсала и захватил их, а его самого убил во время переговоров, готовясь совершить нападение и на Адгербала. Тот, очевидно, не надеясь на собственные силы, обратился с жалобой в Рим. В итоге сенат отправил в Африку комиссию из десяти человек во главе с недругом Югурты, палачом Фрегелл и гракханцев Луцием Опимием.[178] Комиссия произвела новый раздел Нумидии. В результате сын Миципсы получил часть страны, имевшую выход к морю и граничившую с римской провинцией, а Югурте достались внутренние земли (Саллюстий. Югуртинская война. 9-16; Ливии. Периоха 62; Орозий. V. 15. 3).

163

Baker G. P. Sulla the Fortunate. The Great Dictator. N. Y, 1967. P. 86.

164

Плутарх. Сулла. 2. 1–2; 6.13; Инар Ф. Сулла. С. 22; Christ К. Ор. cit. S. 55.

165

Плутарх. Сулла. 2.7.

166

Инар Ф. Сулла. С. 26; Keaveney A. Sulla. Р. 10.

167

Keaveney A. Young Sulla… P. 171.

168

Инар Ф. Сулла. Ростов н/Д., 1997. С. 29.

169

Latte К. Ша (1) // RE. Hbd 17. 1914. Sp. 999-1000.

170

Miinzer F. Ilia (2) // Ibid. Sp. 1000.

171

Keaveney A. Young Sulla and the decem stipendia // RFIC. Vol. 108.2. P. 169.

172

Carcopino J. Sylla ou la monarchie manquee. P., 1947. P. 22.

173

Совр. Западный Тунис и Восточный Алжир.

174

Gsell S. Histoire de l’Afrique du Nord. T. VII. P., 1928. P. 136. Not. 4.

175

Schur W. Micipsa // RE. Hbd. 30. 1932. Sp. 1522–1523.

176

Слонов Метеллу Македонскому (предположительно в 143 году) и Фабию Максиму Сервилиану, всадников, лучников и пращников – Сципиону Эмилиану (Gsell 5.0р. cit. Т. VII. Р. 137 с указанием источников).

177

Lenschau Т. Iugurtlia // RE. Hbd. 19. 1918. Sp. 1.

178

Жест, не слишком уважительный по отношению к Нумидии, – комиссии из десяти человек присылались обычно для установления нового порядка на покоренных землях (Pina Polo F. Las comisiones senato-riales para la reorganizacion de Hispania (App., Iber., 99-100) // Dialogues d’Histoire Ancie