Страница 68 из 160
Глава 9
Эмма Феррел всю ночь напролет просидела перед телевизором и радиоприемником, закутавшись в халат, включая попеременно то один, то другой. Только один раз, почувствовав, что засыпает, она встала, чтобы заварить себе чаю покрепче.
Но никаких новостей не передавали. Некоторое время назад до нее доходили какие-то невероятные слухи и даже сообщения о беспорядках на заводе, которые и заставили губернатора вызвать милицию штата. Теперь каждый час крутили одну и ту же запись, в которой мэр Уолкер заверял всех, что сам ездил на завод и что нет никаких поводов для беспокойства. Также звучали обычные призывы к сохранению спокойствия, и Эмма смогла узнать только, что магистральная дорога мимо станции была закрыта «для проведения ремонтных работ» и что в больнице возникла серьезная нехватка крови. Эмма знала, что именно кровь была самой необходимой вещью при лечении пострадавших с сильным лучевым поражением.
Она заснула совсем ненадолго, проснулась оттого, что по радио сказали что-то о Блейке, но что именно, она никак не могла вспомнить. Эмма нахмурилась: слова были где-то рядом, на поверхности, а в одно целое никак не складывались.
Она знала очень мало, только вечером позвонил Роджер и предупредил, что останется на ночную смену, а потом позвонил еще кто-то и сказал, что из-за срочной операции ее муж задержится еще дольше. Все эти люди на заводе что-то скрывали, и ей это ни капли не нравилось. Она была наслышана о таинственных осколках атомов, которые разлетаются в разные стороны, проникают в беззащитную плоть и калечат ее — невидимые и смертоносные. Иногда она представляла их себе в виде маленьких «рентгеновских червячков» с огромными острыми зубами, хотя и знала, что это такое на самом деле.
Они унесли ее второго ребенка еще до его рождения. Она знала это, что бы там Роджер ни говорил. А теперь они хотят лишить ее мужа.
Она снова попыталась дозвониться на завод. После долгого молчания оператор очень вежливо сообщил ей, что линия неисправна. Исключительно по привычке она пошла поставить на огонь воду для следующей порции чая. Теперь чай стал для нее единственным источником энергии. Она заварила целый чайник и выпила его весь, только в самом конце вспомнив, что не налила молока. Почему не принесли газеты?
Давно бы уже пора. На экране телевизора показалось лицо ее любимого репортера с местной студии, и она прибавила звук.
Однако его сегодняшнее сообщение только повторяло то, что она уже услышала за ночь. Он прочитал заранее приготовленный текст, в котором еще раз говорилось, что нет никаких поводов для беспокойства, и не сообщил ничего нового.
Эмма вспомнила, что однажды в детстве уже слышала, как такие же слова произносили таким же тоном. Маленькой девочкой она с семьей жила на ферме на берегу Миссури. Она сидела на коньке крыши и смотрела, как вода вперемешку с грязью смывает с лица земли все, что у них было, а из переносного радиоприемника в это время неслись оптимистичные сообщения о том, что ситуация находится под контролем, наступление реки остановлено, а спасатели на лодках своевременно приходят на помощь попавшим в беду людям.
Ее мать умерла потом от воспаления легких и шока, который пережила в то время, когда «ситуация была под контролем».
Эмма выключила радио. Звуки, доносящиеся с улицы, вызывали в ней смутное беспокойство. Поток автотранспорта иссяк, а те редкие машины, которые все-таки проезжали, звучали как-то странно. Она подошла к двери, посмотреть, не пришла ли почта. Нет, ничего не было, однако, выглянув на улицу, она поняла, отчего было так тихо: дворы и тротуары, где обычно играло множество детей, теперь опустели. На улице было практически пусто, только две женщины торопились куда-то с тяжелыми продуктовыми пакетами, да еще плотного телосложения мужчина шел за ними, непрестанно оглядываясь через плечо. Голоса женщин долетали до нее, и она задержалась у открытой двери и прислушалась. Говорила старшая.
— …ее мужа и близко не подпустили к заводу. Они там выставили охрану, вот в чем дело. С автоматами, чтобы всех отгоняли оттуда. Он сказал, что там находится его сын, но они даже слушать не захотели. Естественно, как Пол говорит, так ему и надо: с самого начала нельзя было отпускать туда мальчишку.
Вторая хотела что-то сказать, но мужчина перебил ее.
— Если так продлится еще хоть немного, я тоже начну соглашаться с теми, кто призывает всех собраться вместе, пойти туда и прикрыть эту лавочку прежде, чем однажды утром мы не перемрем в своих постелях непонятно от чего. Кто его знает, чем они там занимаются. Как тот парень сказал на митинге…
— Им бы только в канализации копаться, — вставила свое слово младшая. — Если бы эти болваны знали законы и не совались не в свое дело…
Эмма захлопнула дверь. Она пыталась найти какое-то рациональное зерно в том, что услышала, делая поправку на ненависть, руководившую людьми. Из этих обрывочных фраз она смогла уяснить для себя больше, чем из всех радиосообщений. Завод был блокирован какой-то вооруженной охраной, которая никого не пропускала на территорию. Одно из двух: или к заводу опасно приближаться, или рабочих хотят оградить от нападок людей вроде этой женщины и ее мужа, кто бы они ни были. Также это значило, что станция все еще работает. Вдруг до нее дошло, какая именно фраза вырвала ее из сна. «Доктор Блейк срочно требуется на своем рабочем месте!» И ничего больше, но в их городке было не так уж много врачей по фамилии Блейк, и еще меньше могли в такой час потребоваться «на своем рабочем месте». У них были свои практики, они ходили в больницы или по вызовам, но никак не «на работу». Это могло означать только одно: Блейк куда-то пропал!
Она снова потянулась к телефону. В трубке опять была долгая тишина, и только потом раздался сигнал. Несколько минут она слушала длинные гудки, но трубку никто не снял.
Значит, или Блейк уже уехал, или Роджер так и останется единственным врачом на целый завод. Потом она вспомнила о годовщине, которую справлял Блейк. В семье Блейков не было принято отмечать праздники слишком скромно, и, возможно, ночью они попали в какую-нибудь переделку, или просто были не в состоянии отвечать на звонки. В праздники от них можно было ожидать чего угодно.
Прихрамывая, она прошла в кухню и задумчиво посмотрела в гараж. Раньше она водила машину — до того, как ей сделали операцию на бедре. Может, она ездила и не очень хорошо, но в аварию ни разу не попадала, а несколько раз даже возила Роджера, и он не говорил, что она что-то делает не так. У нее были права, которые она продлевала каждый год. Это помогало ей чувствовать себя на что-то способной. И, похоже, Роджер еще не завел себе одного из этих турбинных монстров. Что ж, может, она и не очень умелый водитель, но при таком слабом движении должна справиться.
Окончательно решившись, она направилась к лестнице, по пути поставив кофе. Она не хотела пить, но вспомнила чей-то совет: перед тем, как сесть за руль, полезно выпить чашечку кофе. Может, и чай сошел бы, он она не знала наверняка. Она поспешила на второй этаж, схватила первую попавшуюся под руку юбку и блузу, достала тяжелые сандалии. Тратить время на макияж и чулки она не стала. Наскоро провела расческой по волосам, скрутила их в неопрятный пучок и торопливо закрепила его шпильками.
Когда она спустилась, кофе уже давно кипел, но она остудила его и проглотила, не чувствуя вкуса.
Затем она зря потратила несколько минут, безуспешно пытаясь найти запасные ключи, но потом обнаружила, что Роджер оставил в двери свои. В последнее время это часто с ним случалось. Она проверила машину: зажигание работало нормально, и все переключатели были на своем месте. Вот только счетчик бензина показывал, что бак почти пуст. Очень осторожно она подала назад, беспокоясь, как бы не помять крылья. Справиться с педалью тормоза, конечно же, будет трудно из-за ноги, но у нее всегда есть запасной вариант — ручной тормоз, который можно использовать для всяких внезапных остановок. Так же медленно она выехала из гаража на улицу и повернула за угол. Для нее было неожиданностью и даже шоком, что в продуктовом магазине толпился народ, и все, похоже, покупали только консервы. Кроме того, косметический салон и парикмахерская были закрыты, а на магазине скобяных изделий висел большой свежий плакат, сообщавший о том, что здесь можно купить огнестрельное оружие.