Страница 63 из 160
Палмер смотрел, как бурлит и брызгает расплав. Такого он не видел никогда в жизни. То, что было сейчас перед его глазами, не было естественным продуктом вышедшей из-под контроля реакции. Должно быть, это изотоп R, предшественник изотопа Малера — самого смертоносного вещества из всех, что может создать человек!
К нему подошел Хок и тоже стал смотреть на страшную картину разрушений. На его морщинистом лице застыло выражение недоверчивого изумления.
— Плохо, — сказал он. — Очень плохо. Мы должны попытаться, но я думаю, у нас беда.
Он отвернулся, глотая воздух и держась рукой за живот.
Палмер пристально посмотрел на него, но японец выпрямился и слабо улыбнулся.
— Это ничего. Ничего, я думаю. Просто немного нехорошо с животом и все.
Палмер чувствовал себя не лучше. Черт бы побрал этого Йоргенсона! Главный инженер завода был одним из лучших специалистов во всей атомной индустрии. У него было больше патентов, чем у кого-нибудь еще, и все-таки из-за его непомерного самомнения Палмер никогда не мог полностью доверять ему. Наверно, пересчитывая все уравнения реакций процесса в последний раз, он делал это для того, чтобы еще раз убедиться в том, что они верны, а не для того, чтобы найти в них ошибку. Сознание несправедливости своих собственных суждений заставило Палмера поморщиться. Может, он и недолюбливал Йоргенсона, но от этого главный инженер не становился менее честным работником. Он заранее предупредил Палмера, и управляющий принял груз ответственности на свои плечи, настояв на том, чтобы Йоргенсон в спешке запускал новый процесс. Теперь Йоргенсон или в одной из камер, или… Он не стал додумывать. Конечно, он в одной из камер. И чем скорее до него доберутся, тем лучше.
Чтобы справиться с этим веществом, понадобятся все знания и все мастерство, которыми он располагает. К тому же в практической области Йоргенсон был сильнее Хокусаи.
Танки начали продвигаться в глубь залитой магмой территории, и Хокусаи стал облачаться в скафандр. Все свое внимание Палмер сосредоточил на группе рабочих, которые трудились у стены в районе северной аварийной камеры и теперь почти добрались до помещения. Чтобы ничего не пропустить, Палмер подошел поближе. Он знал, что здесь ему больше нечего было делать. Его место было в офисе, но он не мог уйти, не узнав итогов этого этапа операции.
Проделав в стене достаточно большую брешь, рабочие уступили место мощному механическому захвату. С его помощью рассчитывали вырвать оставшуюся часть стены. Пока машина работала, рядом с ней наготове стояли рабочие в защитных скафандрах, чтобы войти в камеру, когда это станет возможно. Но в этом не было необходимости. Как только захват отошел, изнутри один за другим стали выходить люди. Они хромали, спотыкались, качались на слабых ногах, некоторые поддерживали на ходу других, но все они выходили самостоятельно.
Йоргенсона среди них не было. Его было бы нетрудно заметить. Будь он среди них, его голова заметно возвышалась бы над остальными, а если уж все могли передвигаться самостоятельно, то он-то в своем мудреном скафандре точно сохранил бы достаточно сил, чтобы идти. Палмер направился к импровизированному госпиталю, но потом подумал, что у женщины, которая суетилась там, и без его вопросов было достаточно хлопот.
Его сомнения разрешил Бриггс. К возвышению, на котором он стоял, отдавая распоряжения, из медицинского пункта прибежал курьер и что-то прокричал ему. Бриггс кивнул и взялся за микрофон аппарата громкой связи.
— Доктор Браун сообщает, что люди пострадали от ожогов, перегрева и шока, но с ними все будет в порядке.
Рабочие приветственно закричали, но когда они увидели, что творилось во второй аварийной камере, их радость быстро угасла. Палмер пошел с ними посмотреть. По каким-то причинам стену здесь вскрывали несколько дольше, но наконец, почти проникли внутрь. Захват стоял рядом наготове — стоило только отдать приказ. Палмер продвигался в толпе рабочих, пока ему не стало достаточно хорошо видно, что происходило вокруг разрушенного участка.
Минуту спустя механическим захватом удалили преграждающую путь часть стены, но на этот раз оттуда никто не вышел. Сквозь пролом была видна струйка просочившейся внутрь магмы. В проникавшем в камеру свете было видно, что дверь заперта плотно, но человеческие тела на полу были неподвижны. Спасаясь от смертельного расплава, они забирались на что только было можно, даже на тела своих погибших товарищей, а теперь застыли повсюду в неуклюжих позах.
Рабочие в защитных скафандрах начали осторожно входить в помещение, стараясь расчистить дорогу тем, кто пойдет вслед за ними с носилками. Часть рабочих снова принялись за стену, расширяя отверстие настолько, чтобы в него смог пройти один из небольших танков. Но Палмер не остался посмотреть, кого спасатели вынесут оттуда. Если даже там были выжившие, Палмеру это все равно не помогло бы. Никто из находившихся в этой камере не состоянии был сразу взяться за такую тяжелую работу и остановить бесконтрольную реакцию. Все они еще долго будут беспомощны и ни на что не способны. Йоргенсона он из своего списка вычеркнул, а взглянув на расплав в камере, мысленно порвал и этот список, оставив на его месте знак вопроса и немую мольбу.
Глава 8
Феррел и Дженкинс уже почти закончили перевязку последнего пострадавшего, когда девушка на коммутаторе сообщила, что поступил вызов по внутренней связи. Они наложили еще несколько бинтов и, только покончив с этим, вместе вышли в приемную и направились к аппарату. На связи была Браун. Ее раскрасневшееся лицо было покрыто темными разводами пыли. Откидывая со лба прядь своих темно-рыжих волос, она провела по лицу тыльной стороной ладони, оставив еще один темный след.
— Доктор Феррел, здесь только что взломали аварийные камеры конвертеров. Северная выдержала. Там все отделались только перегревом и незначительными ожогами, но в другой что-то произошло. Я думаю, во всем виноват клапан подачи кислорода. Большинство из тех, кто был там, живы, но находятся без сознания. Должно быть, магма прорвалась через дверь: около полутора десятков бьются в конвульсиях, человек десять уже погибли. Другим понадобится госпитализация. Здесь я ничего не могу для них сделать. Я сказала Хокусаи выделить несколько рабочих, чтобы они несли тех, для кого носилок не хватило. Все они направляются к вам и сейчас должны уже прибыть.
Феррел кивнул.
— Не так уж и плохо. Думаю, могло быть и хуже. Смотрите, Браун, осторожнее там.
— Вы тоже.
Она отправила Дженкинсу воздушный поцелуй и выключила аппарат. Точно в этот момент в лазарете послышалось завывание сирены: приближалась повозка с ранеными.
— Джонс, снимайте с них костюмы. Найдите кого-нибудь себе в помощь. Додд, держите кураре наготове. Будете мне его подавать. Все остальное — потом, после того, как мы с Дженкинсом разберемся с этими.
Очевидно, то, чем им предстояло сейчас заниматься, было сродни конвейерному производству, только не ради повышения производительности и эффективности, а по воле сложных обстоятельств. Они принялись за работу. Дженкинс снова работал за двоих: пока Феррел обрабатывал одного, Дженкинс успевал справиться с двумя. Он снова вошел в странное состояние напряженной холодной сосредоточенности. Его лицо побледнело, но неутомимые руки двигались спокойно, без остановки. Уже глубокой ночью Дженкинс взглянул на Мейере и отстранил ее от операционного стола.
— Идите поспите немного, сестра. Мы с доктором Феррелом работаем рядом, и мисс Додд справится здесь одна. Вы совсем на пределе, и вам нужно отдохнуть. Додд, через два часа позовите ее обратно и отправляйтесь отдыхать сами.
— А как же вы?
— Я? — он криво усмехнулся одним уголком рта. — У меня уже слишком разыгралось воображение, и я все равно не усну. К тому же сейчас я нужен здесь.
Феррелу показалось, что эта фраза прозвучала несколько фальшиво, и он бросил на Дженкинса внимательный взгляд.
Тот заметил это.