Страница 32 из 53
На этом вся работа заканчивалась. Несколько раз приходилось позировать королевскому фотографу Антонине, жалующейся на то, что снег под ногами… покоцаный. Что означало слово, так часто употребляемое женщиной с домом из волос на голове, видимо, было известно только ей.
В таком медленном и скучном темпе прошёл день. Кирилл расстраивался, что не мог его повести со своими друзьями. Несколько раз он чуть не заплакал. И эти порывания были запечатлены прыткими журналистами.
Уже вечером, когда окончательно потемнело, и АйсГрад вспыхнул праздничным нарядом всевозможной иллюминации и непрекращающимся салютом, Ева сообщила, что до самого бала Кирилл может быть свободен. Она добавила, что народные гуляния начнутся в одиннадцать, и к тому времени он должен находиться в Александрийском дворце.
— Вы предоставлены самому себе, — садясь в зелёный санемобиль, сказала Ева. И автомобиль медленно покатился по дорожным пробкам, которые образовались из-за перекрытой Белой Центральной площади.
— К Кате хочу, — заявил сам себе Кирилл. В левом ухе услышал «вы в очереди на разъявление первый; пожалуйста, ожидайте», и вдруг почувствовал, как после этих слов его начало засасывать внутрь своего же тела. Резко стало темно. И затем — так же светло. Только после слов в ухе «спасибо, что пользуетесь услугами королевской службы перелетов», парень смог отдышаться.
Он очутился в каком-то здании, где по всему коридору были расставлены в красной форме военные. Куда-то, суетясь, бегали люди в белых халатах. Кирилл тут же понял, что находится в той самой больнице, где они с Катей и познакомились. Но если он явился сюда за девушкой, то где она? Парень посмотрел по сторонам, вдыхая запах хвойных лекарств. Девушка сидела у входа в палату, опустив руки к себе на ладони.
— Что ты здесь делаешь? — удивился он, произнося это неестественно спокойным голосом. Чувствовалась нотка волнения.
— Кирилл! — закричала Катя, бросившись своему другу на шею. — Ему стало плохо. Кашель усилился. Я так распереживалась. Не знала, что делать. Там в замке все на ушах стоят.
— Что врачи говорят? — у парня ёкнуло сердце.
— Говорят какие-то глупости. Будто он должен дотянуть до чего-то. Я их не понимаю.
— Похоже, это всё из-за меня, — Кирилл сел на скамейку, где только что сидела Катя, и, не стесняясь её, расплакался.
— Ты чего? Всё будет хорошо! — утешала его подруга. Тогда парень и рассказал ей о том, чем должен закончиться бал и какая участь на нём ждёт одного из парней. Выслушав, Катерина ничего не сказал, она просто развернулась и молча ушла. Он не стал её задерживать, кричать что-то вслед. Похоже, чувства, которые терзали парня с прошлой ночи, передались и девушке.
Он хотел зайти в палату, где находился принц, но его не пропускали. Через маленькое окно двери Кирилл смотрел, как Доброслав лежит, подключенный к какому-то аппарату. Около него стоял врач. С ним разговаривала Королева. Одного лишь желания хватило парню, чтобы услышать содержание беседы. Слышно было каждое слово:
— Он отказывается, — жаловалась женщина доктору. — Мы достали всё, что вы говорили. Ровно двадцать одно!
— Без желания пациента мы бессильны, — лепетал доктор.
— Сделайте всё, что в ваших силах, — Королева схватила мужчину за воротник, подняв над головой. — Вы обязаны!
— Всё, что мы можем, — тот оставался таким же спокойным, будто наелся успокаивающих пилюль, — так это продержать до конца церемонии.
— Совершите ритуал! — орала женщина. — Или смерти этих людей, — указала она пальцем на мешок, стоящий в ногах у Доброслава, из которого сочилась кровь, — были зря?
— Ваше Величество, — доктор уже касался ногами пола, — если он не хочет, то…
— Ты газет совсем не читаешь? — в руке у Королевы появился лист газеты, который, помяв, она засунула человеку в халате прямо в рот. — Я пересмотрела все кодексы, законы и писания. Ни одной лазейки найти не смогла, кроме этой. И вы говорите, что не способны ничего сделать? Я хочу, чтобы вы переселили их души местами!
От этих криков у Доброслава зазвенело в ушах и он тихо произнёс, почти шёпотом:
— А я хочу, чтобы все жили, — и снова закашлял. Но, преодолев себя, продолжил, — просто смирись с этим.
— Какая глупость, какой вздор! — завопила Королева. — Я уже не говорю о том, что они… простые смертные!
— Ну и что. Пусть живут и будут счастливы. Если мне было уготовлено Судьбой умереть, пусть так и будет. Мы ничего не можем решать. Ты сама говорила. Это наши ценности, которые мы должны оберегать.
— Если ты не согласишься, ты умрёшь. И кого мне тогда оберегать?
— Кирилла и Катерину…
— Опять вздор!
— Я так решил. И пусть будет так. Смирись.
И Королева закричала так, что выбило окна в больнице, а по стенам пошли трещины. Кирилл, разъявившись, покинул здание.
Он появился на башне самого высокого моста в АйсГраде. Его обдувал сильный холодный ветер. Медленно падал снег. Где-то внизу веселились толпы людей. Туристы, наверняка, не часто наблюдали, как сжигают людей. Да и не увидят больше никогда. Это поколение — точно. Для многих всё кажется весельем. Никому в голову не придёт, что это может приносить страдание. Да, сгорать не больно, помнил он слова Доброслава, но как же тяжело осознавать, что больше не увидишь человека, которого любишь. А то, что это любовь, Кирилл уже знал наверняка.
— Так вот, что задумала Королева, — размышлял он вслух, усевшись на каменную плиту. — Хотела провести какой-то ритуал? Хотела, чтобы кто-то погиб? Поэтому было совершено нападение на Катину семью?
Похоже, Кирилл не усвоил урок произношения слов. Его сознание погрузилось в вихрь белого снега, уносящего на несколько дней назад.
И вот он уже стоит у Катиного дома. Наблюдает за тем, как девушка выгуливает собаку.
— Доброслав. Он знал её, — сказал Кирилл сам себе. — Но почему же не подошёл? Почему не заговорил? Следит, как голодный волк за своей жертвой. Может быть, присматривался к ней? Знал обо всём наперёд?
И тут картинка сменилась. Пошёл сильный снег. И Кирилл почувствовал на своих устах губы Катерины. С заклеенными заледеневшими ресницами она целовала его.
Парень снова вернулся в своё тело.
— Значит, он знал её до меня, — губы наполнились приятным экстазом после тёплого поцелуя.
Кирилл издал крик, подобный тому, что издала Королева. Он поднялся на камень, на котором сидел и сделал шаг вперёд. Как метеор, устремился вниз, туда, где через мост ехали автомобили, направляясь с одного берега на другой. В ушах издавался неведомый ранее свист. Кирилл никогда не слышал такого свиста. Манящий, успокаивающий.
Теперь всё будет не так, как раньше, теперь всё изменится. Теперь Доброславу не придётся умирать — ведь его некому будет заменить. Или нет? Кирилл закрыл глаза.
— Вы хотите, чтобы меня бросили на съедение стае голодных собак? — Ева говорила, сведя зубы. — Чтобы растерзали меня?
— Я жив? — Кирилл приоткрыл правое веко.
— Ну, я-то точно не умерла, — рассматривала свою одежду Ева. — Но к этому всё идёт, если мы опоздаем на бал.
Девушка схватила Кирилла за рукав, и они мигом перенеслись в Александрийский дворец, куда устремился весь высший свет не только АйсГрада, но и соседних городов.
Парень очутился на балконе большой комнаты, где суетились королевские портные. Они тут же обошли его со всех сторон, принявшись подгонять праздничный наряд под нужные размеры.
— Shapira! Шикарно! — влетел в комнату чернокожий мужчина, который организовывал бал. — Вы будете блистать!
Но Кириллу было не до веселья. В полночь должен был сгореть дорогой ему человек, да и Катя, похоже, разозлилась на него. Она так и не появилась. Почему всё так сразу свалилось на него одного? Какого дьявола?
Мужчина начал хлопать в ладоши.
— Ребятушки, посмелее! Больше эпатажа! Больше гламура! Больше эстетики!
К входу подъезжали автомобили. Из них выходили дамы в роскошных платьях в сопровождении элегантно одетых кавалеров. Каждая пара была красивее предыдущей. Вспышки фотокамер. Салют над городом. Всюду грохот и музыка.