Страница 1 из 30
Эллери Квин
«Бюро расследований Квина»
Предисловие
В архивах Бюро расследований Квина нередко попадаются папки с надписью «Специальное», которые содержат записи дел, представляющих особый интерес, — например, в одном из них фигурирует необычная улика, в другом — необычный преступник, в третьем — необычная ситуация.
Многие из этих дел проходили через основные отделы бюро, специализирующиеся на убийствах, ограблениях, шантаже, наркотиках, рэкете, похищениях и т. д. Но некоторые из них приходилось направлять в более «экзотические» подразделения — такие как отдел предсмертных сообщений, отдел зарытых кладов, отдел магии и, конечно, особо охраняемый офис на верхнем этаже, где размещается отдел невероятных преступлений.
Здесь представлены восемнадцать образцов подобных расследований.
Эллери Квин
Отдел шантажа
ДЕНЬГИ ГОВОРЯТ
Шантаж говорит на своем причудливом диалекте, но он имеет преимущество над прочими, так как это универсальный язык, понятный всем.
Включая сицилийцев. Услышав его шипящий акцент, миссис Альфредо разразилась слезами.
Эллери подумал, что еще никогда не видел менее вероятной жертвы. Миссис Альфредо была широкой, как gnocco,[1] ее кожа напоминала несвежий пармезан, а руки прошли маринование в кьянти годами тяжелого труда. Она содержала более чем скромный пансион в районе Западных 50-х улиц, который к тому же был заложен. При чем же тут шантаж?
Но когда Эллери услышал о дочери миссис Альфредо, Лючии, о ее Тоске[2] и «Vissi d'arte, vissi d'amore»,[3] одобренных певцами Метрополитен-оперы, ему показалась, что он слышит тот же акцент.
Карьера Лючии была в опасности.
— По какой причине, миссис Альфредо? — спросил он.
Причина была иностранной. В молодости миссис Альфредо работала кухаркой. Однажды летом хозяин взял ее с собой в Англию, где она познакомилась с англичанином, который женился на ней. О, коварный Альбион! Спустя месяц Альфред исчез, прихватив сбережения супруги. Со временем она возместила большую часть денег, но выяснилось, что у великолепного Альфреда имелась другая жена, которая претендовала на первенство и доказала его. Однако самым худшим было то, что миссис Альфредо, как она стала себя называть, оказалась беременной. Она спешно покинула Блумсбери, отправилась в Америку, выдала себя за вдову и никому, кроме Лючии, никогда не рассказывала о своей позорной тайне. В те доисторические дни, когда недвижимость можно было приобрести на вдовий капитал, миссис Альфредо приобрела дом в районе Западных 50-х, который ныне служил для нее средством существования, а для Лючии — надеждой на оперную карьеру.
— Я давно боялась, что секрет выйдет наружу, — жаловалась она Эллери, — но потом подруга из Блумсбери написала мне, что Альфред умер, поэтому мы с Лючией забыли о нашем позоре. Но теперь, синьор, он станет известен, если я не заплачу деньги.
Под дверью спальни миссис Альфредо лежало письмо с требованием пяти тысяч долларов за молчание о незаконном статусе дочери.
— Откуда об этом узнали, синьор Квин? Ведь мы никогда никому не рассказывали!..
Деньги следовало положить под расшатавшуюся стойку перил на лестничной площадке второго этажа ее дома.
— Постоялец, — мрачно произнес Эллери. — Сколько их у вас, миссис Альфредо?
— Трое. Мистер Коллинз, мистер…
— У вас есть пять тысяч долларов?
— Si.[4] Я не выкупаю закладную — берегу для уроков пения Лючии. Но если я сейчас уплачу эти деньги, маэстро Дзаджоре прекратит давать ей уроки! А если я не заплачу, все станет известно. Это разобьет сердце Лючии. Погубит ее карьеру. Она все время плачет…
— Молодые сердца разбиваются неоднократно, а карьеру при наличии подлинного таланта не так легко погубить. Послушайте мой совет, миссис Альфредо: не платите.
— Хорошо, — не без лукавства согласилась женщина. — Потому что вы сможете быстро поймать этого негодяя?
На следующее утро новый постоялец миссис Альфредо проснулся на пуховой перине под звуки пения Чио-Чио-сан:[5] «Un bel di, vedremo levarsi un fil di fumo…»[6]
Фортепиано звучало так, словно пребывало на борту канонерки «Авраам Линкольн» вместе с лейтенантом Пинкертоном,[7] но голос, доносящийся сквозь старые стены, сверкал, как новенькая монета. Эллери встал, оделся в стиле начинающего писателя, только что прибывшего из Канзас-Сити, и спустился в столовую миссис Альфредо, решив, что Лючия должна получить свой шанс.
За завтраком он познакомился с Лючией, которая была очаровательной, и с тремя постояльцами, которые таковыми не были. Маленький, худощавый и педантичный мистер Арнолд походил на продавца из второразрядной книжной лавки, кем он и оказался. Мистер Бордело, толстый, говорливый мужчина среднего роста, напоминал французского виноторговца и тоже оказался таковым. Что касается массивного и крепкого мистера Коллинза с его пристрастием к жаргону, то, не окажись он водителем такси, Эллери вернул бы свой почетный полицейский значок. Все трое держались дружелюбно, строили глазки Лючии и похваливали uovo con pepperoni[8] миссис Альфредо, после чего удалились — мистер Арнолд в книжную лавку на Купер-сквер, мистер Бордело рекламировать свое вино, а мистер Коллинз в свое потрепанное такси — в абсолютно безупречной короне невинности.
Следующие три дня не блистали событиями. Эллери обыскал комнаты всех трех постояльцев. По утрам и вечерам он изучал их, обсуждая книги с мистером Арнолдом, вина с мистером Бордело и лошадей и дам с мистером Коллинзом. Эллери старался ободрить Лючию, пребывающую в трагическом отчаянии. Он просил миссис Альфредо разрешить ему отправиться в полицию с ее историей и запиской, но она впала в истерику. Тогда он посоветовал ей подложить под расшатавшуюся стойку записку с сообщением, что ей понадобится несколько дней, чтобы раздобыть деньги. На это она согласилась, и Эллери воздержался от ночного бдения, всего лишь убедившись, что вошедший в дом снаружи непременно оставит следы. Утром записка исчезла, а следов не оказалось… Результатом всех трудов Эллери стала уверенность, что шантажистом мог быть только продавец книг мистер Арнолд, виноторговец мистер Бордело или водитель такси мистер Коллинз, но это он знал с самого начала.
На четвертое утро эмоциональная рука миссис Альфредо постучала в дверь его спальни, а ее обладательница громко заголосила:
— Моя Лючия заперлась в своей комнате и не отзывается! Что, если она мертва?!
Эллери успокоил женщину и шагнул в коридор. Из трех дверей высунулись три головы.
— Что-нибудь не так? — осведомился мистер Арнолд.
— Пожар? — воскликнул мистер Бордело.
— Что стряслось? — проворчал мистер Коллинз.
Эллери попробовал открыть дверь Луизы, но она была заперта изнутри. Он постучал. Ответа не последовало. Тогда он прислушался. Из комнаты не доносилось никаких звуков.
— Я приведу доктора Сантелли! — простонала миссис Альфредо.
— Пожалуй, — согласился Эллери. — Коллинз, помогите мне взломать дверь.
— Будет сделано, — отозвался могучий мистер Коллинз. Но старая дверь не поддавалась.
— Пожарный топор! — воскликнул мистер Бордело и помчался вниз по лестнице вслед за миссис Альфредо, шлепая матерчатыми туфлями.
— Вот, — пропыхтел мистер Арнолд, появляясь со стулом. — Я загляну в веерное окошко. — Вскарабкавшись на стул, он посмотрел в прямоугольное окошко над дверью. — Она лежит на кровати — выглядит скверно.
1
Клецка (ит.). (Здесь и далее примеч. пер.)
2
Tоска — героиня одноименной оперы Джакомо Пуччини (1858–1924).
3
«Я жила ради искусства, я жила ради любви» — ария Тоски из IV акта оперы.
4
Да (ит.).
5
Чио-Чио-сан — героиня оперы Дж. Пуччини «Мадам Баттерфляй».
6
«Ясный день, желанный» — ария Чио-Чио-сан.
7
Лейтенант Пинкертон — персонаж оперы «Мадам Баттерфляй».
8
Яичница с перцем (ит.).