Страница 27 из 66
Петр I Великий… О нем возможно говорить бесконечно. Он оснастил корабль Российского государства. И поплыл этот самобытный корабль среди всех бурь и треволнений истории…
Легенда о кончине Петра… нацарапанные на аспидной доске слабеющей рукой слова: «… отдать все…» (или – «… отдайте все…»)… Кому? О Господи! Да тому, кто сможет, сумеет это самое ВСЕ удержать!.. Или иное думалось гению? Нечто такое, что и по сей день еще не понято?..
Первые преемники Петра – Екатерина I (правила с 1725 по 1727) и Петр II (правил с 1727 по 1730)
Правление вдовы Петра и затем его внука продлилось столь недолго, что, кажется, и говорить не о чем. Но для истории династии Романовых этот короткий период, пожалуй, не менее важен, нежели довольно длительный период правления первых Романовых. Тогда Романовы только еще улаживались, обустраивались на российском престоле. Теперь предстояло уладиться на императорском троне, будучи уже, что бы там ни происходило, европейской державой.
Прежде всего, наверное, следует отметить, что никаких коренных изменений не произошло и, вероятно, и не могло произойти (что, возможно, лишний раз доказывает гениальность Петра). Не были снова введены в обращение стрелецкие слободы и боярские кафтаны. Хотя… Симптоматично, например, то, что при Петре II двор переезжает из Санкт-Петербурга в Москву. Вспомним, что еще жива была бабка юного императора, старица Елена, бывшая царица Евдокия Лопухина… Но, опять же, никакой ломки внутри– и внешнеполитического курса, никакого изменения его общей направленности не произошло…
Нетрудно было понять, что произойдет после смерти Петра. Конечно же, очередная «смута». Закона о престолонаследии нет, государь «никого не назначил», а претендентов даже слишком довольно. Но – хоть какой-то стабилизации, хоть какой-то видимости законности Петр добился. Да и борьба за власть сейчас не означает борьбу за какие-то коренные изменения. Наверное, потому все дело решают два полка на площади перед дворцом. Меншиков дождался своего звездного часа. Екатерина Алексеевна, его протеже, – императрица. Теперь – закономерно – следует ослабить совещательный орган – Сенат. При императрице создан Верховный тайный совет, куда вошли те, с кем Меншикову волей-неволей покамест приходится разделять сладкое бремя власти – Толстой, Апраксин, Голицын…
Что собой представляет вдова Петра в эти два последних года своей жизни? Как мы уже говорили, судя по свидетельствам, она больна. Однако позднее возникнет иная точка зрения, иной взгляд на вдову Петра и первую императрицу; этот взгляд, в частности, нашел отражение в прекрасной прозе Юрия Тынянова. Но будем помнить, что произведения Тынянова отражают определенный, резко негативный взгляд на династию Романовых. Впрочем, писатель вовсе не обязан быть исторически точным. Да и попробуйте быть исторически точным в отношении Романовых, где что ни шаг, то загадка, проблема, несколько версий одного и того же события… Во всяком случае, как-то все же трудно представить себе эту, еще недавно преданную жену и заботливую мать, вдруг ударившейся в такой загул, что даже умерла якобы от пьянства и излишеств…
О «французском браке» Елизаветы уже нет и речи. Да и кому этот брак улаживать? Екатерина вовсе не политик. У Меншикова другие заботы, и очень важные для него и его семьи заботы. Но Карл-Фридрих, герцог Голштинский, и Анна Петровна, они вот, они здесь, под крылом заботливой матери. И она устраивает их торжественное бракосочетание, в честь коего учреждает орден Александра Невского. Однако молодая пара не спешит в город Киль, столицу герцога. Карл-Фридрих нанимает роскошный дом графа Апраксина (ныне на месте этого дома – Зимний дворец). Почему не уезжают герцог и герцогиня? Уж не мечтает ли Карл-Фридрих о том, что, возможно, не удалось другому голштинцу, Вольдемару, – занять российский (нет, теперь уже всероссийский) престол? Впрочем, у герцога и другие есть дела в России. Согласно брачному договору Анне Петровне должны выплатить значительную сумму, однако Сенат не спешит принять решение о выплате. Во время Северной войны одно из владений герцога – Шлезвиг – отошло к Дании. Конечно, герцог еще при Петре надеялся, что сильная Россия поможет ему вернуть Шлезвиг. Может быть, он и теперь продолжает надеяться? Но, откровенно говоря, Карл-Фридрих не производит впечатления личности с широкими политическими планами и прожектами. Он в родстве со шведским королем, а теперь и с российской, императорской уже фамилией. Он бы мог на многое претендовать, но, кажется, он претендует только на свой Шлезвиг… Бассевиц и Берхгольц, приближенные герцога, бывшие с ним в России, кроме того, рисуют Карла-Фридриха страстно влюбленным в Анну Петровну, а ее, совсем еще юную, изображают натурой сильной, властной, во многом похожей на отца. Они пишут и о ее образованности (все то же – математика, языки) и о намерении Петра оставить престол именно ей… Насколько они объективны?..
А вот Ключевский, говоря о «беспризорной второй семье Петра», наверняка необъективен. Существует довольно много свидетельств современников о том, что Петр и его жена стремились дать своим дочерям лучшее по тому времени образование. Вот Екатерина с гордостью указывает мужу, что в письме шестилетняя Аннушка «своею ручкой» приписала свое имя. Вот Петр слушает, как его дочери читают и разбирают книгу мадам Ламбер, французской писательницы просветительского направления. Не только самые последние дамские моды, но и литературные новинки скоро попадали в Санкт-Петербург…
По распоряжению Екатерины I назначаются учителя и к внуку Петра, к Петру Алексеевичу. Грамоте его обучает Семен Афанасьевич Маврин, бывший камер-паж Екатерины, а математике – близкий друг Маврина, Абрам Петрович Ганнибал, которого особо представлять не надобно. Для своего ученика Ганнибал пишет учебник геометрии и фортификации, по которому возможно учиться и сегодня. Этот свой труд Ганнибал посвящает и подносит императрице. Впрочем, юный Петр Алексеевич учился недолго, вскоре у него появились иные заботы, учителя были, в сущности, разогнаны…
Но не идеализируем ли мы Екатерину? Быть может, инициатором обучения Петра Алексеевича был светлейший князь Меншиков? Известно, что своим детям он дал очень тщательное образование. При дочерях его, Марии и Александре, как и при дочерях Петра, состоят учительницами и воспитательницами французские дворянки. Эти девочки получали, стало быть, образование в стиле французских традиций женского просвещения – романы и стихи Мадлен де Скюдери, салоны «жеманниц» – так прозвали увлекающихся литературным творчеством дам, книги той же мадам Ламбер, предназначенные специально для ознакомления девиц с науками и добрыми нравами и правилами…
Но что за дело Меншикову до малолетнего Петра Алексеевича? К чему заботы?
Меншиков заботится о закреплении своего семейства в кругу аристократии самого высшего полета. Первым женихом своей старшей дочери Марии он делает графа Сапегу, вероятного претендента на польскую Корону. Сапега богат и знатен, и от России, естественно, ждет помощи определенного вида. А покамест живет во дворце Меншикова, постепенно сближаясь с его дочерью, которой нет еще и четырнадцати. И после смерти Петра Сапегу и семейство Меншиковых осыпает милостями императрица. Сапега торжественно обручается с Марией Меншиковой. Но планы самого Меншикова меняются и определяются. Нет, не гипотетическая польская, а реальная всероссийская императорская корона должна быть возложена на голову его дочери!
И вскоре княжна Мария объявлена невестой подростка Петра Алексеевича. Не сразу удалось этого добиться. И, вероятно, мешала не столько Екатерина, заинтересованная, конечно, в том, чтобы престол достался одной из ее дочерей. В сущности, именно императрица, первое в государстве лицо, и не обладает властью. Меншиков мог опасаться интриги своих «коллег» по Верховному совету, а они, в свою очередь, разумеется также опасались возможной бесконтрольной власти сильного Александра Даниловича. Однако покамест ни Андрей Иванович Остерман, ни Дмитрий Михайлович Голицын не препятствуют Меншикову открыто. Кто знает, вполне вероятно, что поднимаясь все ближе к трону, Меншиков вспоминал возвышение худородных Романовых…