Страница 51 из 92
Капитан Смеу вырвал листок из блокнота и написал на нем: «Господин генерал! Когда мы вернемся в штаб, прошу вызвать меня, Георгиу и Улю. Я смогу сообщить вам имя того, кто передал гитлеровцам информацию о нашей поездке». — Он сложил записку и подал ее генералу.
Генерал прочел, потом разорвал записку на мелкие кусочки. На его лице легко можно было прочесть выражение беспокойства.
— Мы поговорим обо всем позже, Панаитеску. А теперь давайте работать. Лейтенант, схема с разведанными объектами у вас с собой?
— Разумеется, господин генерал!
И лейтенант поспешно вынул из папки для карт схему.
Генерал работал над ней вместе со своими офицерами почти до обеда. Донесение, которое необходимо было передать в штаб армии, было длинным, и шифровать его пришлось больше часу.
Стало почти темно, когда оперативная группа во главе е генералом вернулась на командный пункт дивизии.
Спустя час после прибытия оперативной группы капитан Георгиу, капитан Смеу и Уля входили в кабинет генерала. Там их уже поджидали командир дивизии и начальник штаба подполковник Барбат.
— Я вас вызвал, — начал генерал, — по просьбе капитана Смеу. Вы, Георгиу, надеюсь, уже знаете, что с нами сегодня произошло. Не сомневаюсь, что гитлеровцы получили сведения о поездке нашей оперативной группы. Мало того, они были осведомлены о том, где я установлю свой командный пост. Кажется, Смеу может сказать нам, кто этот осведомитель. Не правда ли, Смеу?
— Так точно, господин генерал!
— Пожалуйста. Слушаем вас.
— Вчера вечером, получив ваш приказ, я собрал своих людей и выделил группу, которая должна была ехать со мной. В эту группу был назначен и Барбу. Я хотел, чтобы он сопровождал меня не потому, что он лучший шифровальщик, а потому, что я предпочитаю не спускать с него глаз. Когда он возле меня, мне легче за ним следить. К моему удивлению, Барбу попросил заменить его кем-нибудь, мотивируя свою просьбу тем, что он болен. Разумеется, я вынужден был согласиться, потому что он действительно выглядел очень плохо. Вместо него я взял Улю, который здесь присутствует. Если вдуматься в то, что произошло с нами в деревне, становится ясно, что гитлеровцы не случайно направили огонь гаубиц на дом, где разместилась оперативная группа. Им было точно известно, кого приютил тот домик. Теперь я задаю себе и вам следующий вопрос: почему Барбу Василе отказался с нами ехать? Неужели только потому, что он плохо себя чувствовал? Какие у нас есть доказательства, что он не притворялся? Я считаю, что он отказался сопровождать нас именно потому, что заранее знал о сюрпризе, который нас там ждет, и хотел спасти свою шкуру.
Подумайте, господа, Томеску погибает, заколотый возле дома, и Барбу «случайно» проходит мимо места преступления всего несколькими минутами позже; гитлеровцы, пользуясь точной информацией, пытаются ликвидировать оперативную группу штаба дивизии во главе с ее командиром, и опять всё тот же случай дает возможность Барбу внезапно заболеть и избегнуть опасности.
Не кажется ли вам, что все эти совпадения выглядят очень странными? А что мы еще знаем об этом Барбу? Мы знаем, что он добивался отправки на передовую и, конечно, не зря. Более того, у нас есть основания думать, что этот субъект был в 1939 году в Германии.
Так вот, господа, я думаю, что пришло время покончить с этим Барбу! Я знаю, что господин Уля до вчерашнего дня не соглашался на арест Барбу. Не знаю, придерживается ли он своей точки зрения и сейчас, после того, что произошло. Арест Барбу он ставил в зависимость от получения некоторых дополнительных данных. Я не знаю, придут они или нет, но мне кажется, что это не имеет особого значения. Мне ясно одно: поскольку мы можем предъявить Барбу два серьезных обвинения, надо его арестовать и подвергнуть строгому допросу. Это всё, что я хотел доложить, господин генерал.
— Господин генерал, если разрешите, — попросил слова капитан Георгиу, вынимая из кармана лист бумаги, — я бы хотел доложить вам, что в ваше отсутствие пришел ответ, которого ждал господин Уля.
— Вот как? Тем лучше. Нам легче будет принять какое-нибудь решение. Ну, и что же сообщают о нем? Положительные факты?
— Наоборот, господин генерал, отрицательные.
Уля Михай раздавил в пепельнице сигарету, которую только что закурил, избегая торжествующего взгляда капитана Смеу.
— Господин Уля, — продолжал капитан Георгиу, — хотел знать, существуют ли в продаже такие же карты, какими пользуется Барбу. Нам сообщают, что таких карт в продаже нет.
— Любопытно! — заметил капитан Смеу, всё еще пытаясь поймать взгляд Ули. Но тот, обнаружив пятнышко на письменном столе генерала, старательно счищал его рукавом. — Однако это не самое интересное в том сообщении, которое мы получили. Гораздо интереснее другое. Во-первых, подтверждается, что Барбу был в Германии. Год не уточняется. Но мы знаем от друга Пелиною Алчибаде Стояна, что Барбу был в Германии в 1939 году. Другой важный факт: до 1938 года Барбу известен, как выяснилось, в качестве видного легионера, затем он исчез из поля зрения на неопределенный срок. Оказывается, он находился в Германии, а с началом войны добровольно ушел на фронт. В сообщении обращают наше внимание на то, что, поскольку есть данные, компрометирующие Барбу, не следует доверять ему. Если же имеются основания обвинить его в серьезных проступках, необходимо его арестовать и отправить в Румынию для последующего дознания. Вот краткое изложение документа, полученного нами из генерального штаба. Думаю, что добавлять к этому ничего не надо и арест Барбу становится необходимостью.
— На этот раз, — сказал капитан Смеу с явной иронией, — я думаю, что и господин Уля не станет возражать против ареста Барбу. Не так ли?
— Меня волнуют три вопроса, — медленно заговорил Уля, продолжая усердно счищать пятнышко с письменного стола. — Первый вопрос: как это Барбу мог заранее знать, в каком доме вы установите свой командный пост? Второй вопрос: каким образом он передал информацию на ту сторону фронта? Третий вопрос: неужели он не подумал о том, что отказ поехать с оперативной группой под предлогом болезни может вызвать подозрения? Эти три вопроса меня чрезвычайно волнуют.
Капитан Смеу горячо возразил ему:
— Если каждый из нас задастся целью во что бы то ни стало доказать, что Барбу кристально чистый человек, мы найдем не три, а тридцать три вопроса такого рода. И, дорогой господин Уля, если мы будем ждать, пока вы найдете ответы на все эти вопросы, возможно мы потеряем еще не одну человеческую жизнь. Сам генеральный штаб приказывает арестовать его, а вы этому противитесь.
— Откуда вы взяли, что я противлюсь?
— Из того, что вы только что сказали.
— Вы меня неверно поняли. Вы хотите его арестовать? Арестуйте.
— Вы это говорите таким тоном, как будто хотите добавить: «Я умываю руки!..»
Генерал, который к этой минуте нарисовал множество ромбиков на листе бумаги, спросил Улю:
— В самом деле, вы и сейчас не согласны с арестом Барбу? Или данные, полученные нами, кажутся вам недостаточно убедительными?
— Господин генерал, они достаточно убедительны для того, чтобы считать Барбу «подозрительным номер первый».
— Невероятно! — воскликнул возмущенный капитан Георгиу. — Что же вам еще нужно? Чтобы генеральный штаб прямо написал, что Барбу и есть агент Абвера? Но для этого мы здесь существуем. И вас для этого послали сюда. Мы его арестуем и, как бы он ни был изворотлив, заставим всё-таки признаться.
В эту минуту дверь приоткрылась и адъютант генерала лейтенант Смырындою просунул голову в дверь:
— Простите, господин генерал! Дежурный офицер, младший лейтенант Параскивеску, хочет обязательно видеть господина капитана Георгиу. Он говорит, что у него есть важное сообщение.
— Идите, Георгиу! Что опять там случилось?
Капитан Георгиу поспешно вышел. Оставшиеся беспокойно зашевелились на своих стульях, предчувствуя новые неприятные известия.