Музыка дождя

– Вот так все и происходит, – грустно произнесла она. – Эмили, Лиза и Майк с глаз долой – из сердца вон. Болван ты, Темплтон.

Но Эмили чудовищно не хватало Шепа. Он снился ей по ночам, она думала о нем целыми днями, уныло бродя по дому. Эмили видела перед собой его улыбку, слышала его смех, вспоминала прикосновения его рук и экстаз, который поглощал их обоих, когда они сливались в единое целое.

Стукнув ладонью по столу, Эмили встала. Она прошла в гостиную, села на диван и взяла телефонную трубку. Минуту спустя Эмили уже просила позвать к телефону Клер, которую разыскали в офисе за рекордно короткое время.

– Привет, Эмили, дорогая, – сказала Клер. – А я уже начала волноваться, не взяла ли тебя в заложницы мафия подгузников. Как поживаешь? Как малыши? Господи, им ведь уже месяц! На следующей неделе Шеп наверняка захочет поиграть с Майком в футбол. Как поживает счастливый папочка?

Эмили набрала в легкие побольше воздуха, словно собираясь окунуться в холодную воду.

– Шеп уехал, Клер.

– Что?

– Он уехал неделю назад по указанию правительства. И с тех пор я ничего о нем не слышала. Клер, мне как можно скорее нужна работа. У тебя есть для меня что-нибудь?

– Стоп, стоп, подожди. Шеп неожиданно собрался и уехал?

– Не совсем так. За ним явились два агента, и у него не было выбора. Но все это результат его же решения, принятого несколько месяцев назад.

– Ничего не понятно.

– Я и сама мало что понимаю, все держится в строгом секрете. Знаю только, что это имеет какое-то отношение к Патагаме.

– Ну что ж, если у него не было выбора…

– Нет, Клер, не защищай его и не пытайся представить ситуацию лучше, чем она есть. Его отъезд заставил меня проснуться, я поняла, что обманываю себя. Я злюсь на себя гораздо больше, чем на него. Но теперь все кончено. Я точно это знаю.

– О дорогая, мне так жаль. Он так вел себя все это время… Ну ладно, кончено так кончено. Эмили, как это все ужасно. Ведь мне показалось, что Шеп изменился.

– Нет, это никогда не произойдет, Клер. После своего отъезда он даже не позвонил справиться о малышах.

– Черт бы побрал этого парня! Ты можешь, если хочешь, злиться на себя, но я готова разорвать на кусочки Шепа Темплтона. Удушение – слишком легкая смерть для него. Надо изобрести пытку поизощреннее. Пожалуй, я бы сварила его в кипящем масле.

Эмили рассмеялась.

– Ты настоящая подруга, Клер. Я всю неделю хожу по дому как зомби. Мэрили во Флориде, потому что ее мать сломала бедро.

– И ты одна все это время? Господи, почему же ты не позвонила мне раньше?

– Я не могла ни с кем разговаривать. Просто не могла. Я прекрасно справляюсь с малышами. Прямо супермамочка. Но теперь Эмили-женщине и Эмили-художнику пора возвращаться в строй. Мне действительно нужно сейчас поработать.

– Немедленно займусь этим. Мне очень хотелось бы приехать повидать тебя, но у меня конференция в Чикаго, я должна делать доклад. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да. Теперь давай сосредоточимся на деле. Подбери для меня что-нибудь, хорошо? Какой-нибудь интересный проект.

– Ну конечно, дорогая. Поцелуй от меня малышей. И береги себя. Я скоро позвоню.

– Спасибо тебе, Клер. Пока.

Эмили положила трубку, энергично кивнула головой и встала. Это было начало, первый шаг к тому, чтобы начать жить заново – уже не в первый раз. Она уже жила раньше без Шепа и справится с этим еще раз. Просто обязана справиться.

Эмили с тяжелым вздохом опустилась на диван и решила, что проведет не меньше часа в полной неподвижности.

Она возила детей в город к педиатру на шестинедельный осмотр, который они прошли на «отлично». Потом вместе с близнецами она отправилась на прием к доктору Формену, который объявил Эмили, что она в отличной форме, и сказал в заключение, что она уже может возобновить сексуальные отношения. Эмили постаралась никак не реагировать на это сообщение.

Она очень устала. Теперь Эмили понимала, что вывозить близнецов из дому не такая простая задача. Но она преодолеет и эту проблему, как преодолела все остальные трудности, связанные с обслуживанием двух младенцев сразу. Близнецы были такие хорошенькие. Они уже улыбались, причем доктор заверил ее, что это настоящие улыбки, вполне осмысленная реакция на то, что им нравится.

«Дети улыбаются, – подумала Эмили, – а Шеп даже не знает об этом». Его явно не заботило их состояние. Одно дело забыть о ней, как только его захватили новые приключения, и совсем другое – о собственных детях. Может быть, она в конце концов так и не узнала истинного Шепа Темплтона? Может, он никогда не был на самом деле близким ей человеком?

Зазвонил телефон. Эмили смотрела на аппарат, размышляя, есть ли у нее силы на то, чтобы поднять трубку. Телефон зазвонил вновь.

– Сейчас, сейчас, – проворчала Эмили и потянулась к краю стола, где стоял аппарат.

– Алло? – произнесла она в трубку. – Эмили?

– Да. – Мужской голос был ей незнаком.

– Это сенатор Темплтон.

Глаза Эмили расширились, она замерла, не ожидая от этого звонка ничего хорошего, и медленно произнесла:

– Здравствуйте, сенатор.

Неужели что-то случилось с Шепом? Она просто не перенесет этого. Надо успокоиться, надо взять себя в руки.

– Чем… чем могу быть полезна?

– Я только что узнал о том, что происходит в Вашингтоне, и зол, как никогда в жизни. Если бы не тот факт, что Шеп обезоружил двух служащих секретной охраны и сумел добраться до телефона, я бы так ничего и не узнал. Немало голов слетит до того момента, как я успокоюсь, можете не сомневаться. Я даже не знал, что мой собственный сын находится в городе. Конечно, национальная безопасность важная вещь, но не стоит забывать и о человеческом факторе.

Эмили слушала гладкую речь Темплтона-старшего и пыталась вникнуть в смысл его слов.

– Боюсь, что не совсем понимаю, о чем вы говорите, сенатор.

– Нет, конечно же нет. Я ведь ору как сумасшедший, но, когда несколько секунд назад я услышал страдание в голосе собственного сына, мое кровяное давление подскочило до неба. Эмили, вам известно, что Шепа повезли в Вашингтон давать показания по поводу событий в Патагаме?

– Да.

– А вот я не знал этого. В общем, какому-то идиоту взбрело в голову, что Шепа следует держать под стражей ради его же собственной безопасности из-за информации, которой он располагает, о непредсказуемой ситуации в Патагаме. Совсем неплохая идея – позаботиться о безопасности Шепа, но они полностью изолировали его, запрещая даже телефонные разговоры. Он требовал, ругался, угрожал, но ничего не добился.

Прижав свободную руку ко лбу, Эмили внимательно слушала собеседника.

– И наконец, – продолжал сенатор, – сегодня Шеп достиг точки кипения. Он сказал двоим охранникам из секретной службы, что намерен позвонить своей жене, и, если потребуется, перешагнет ради этого через их трупы. На что те предложили ему расслабиться, не принимать все близко к сердцу и следовать инструкциям. Тогда он вырубил их и умудрился добраться до платного телефона в отеле, где они находились. Шеп позвонил сначала вам и чуть не сорвал телефон со стены, когда никто не взял трубку. Он не знал, что и думать, и впал в настоящую панику.

– Я ездила с малышами к доктору на медосмотр, – сказала Эмили. – У меня голова идет кругом от всего, что вы говорите. Я думала, что Шеп просто забыл о нас после того, как уехал отсюда.

– Именно об этом Шеп и волновался больше всего, Эмили. Не дозвонившись до вас, он набрал мой номер, но не успел рассчитать, что у него не больше пяти минут. Он сказал, что в связи с его отъездом между вами возникло недопонимание, и он прекрасно представляет, что вы думаете про него сейчас. Эмили, Шеп просил передать, что обожает вас и малышей и будет дома, как только кончится все это сумасшествие.

– О, ну что ж, я… – Эмили замолчала, мешали говорить слезы.

– А пока что я намерен перевернуть небо и землю и добиться, чтобы Шепу разрешили звонить вам. Он гражданин, многократно оказывавший помощь своей стране, а с ним обращаются как с преступником. Если Шеп не позвонит вам в ближайшее время, то только потому, что, даже будучи сенатором, можно повлиять далеко не на все. Если я смогу связаться с ним, вы хотите, чтобы я передал что-нибудь от вас?