Грех и чувствительность

– Так не должно быть. Мы придерживаемся правил или нет?

О, его поведение было таким искушающим, и это – слишком плохо для нее.

– Я еще не знаю, – прошептала Элинор. Когда она подняла глаза на Валентина, ей в голову пришла мысль. – Если бы я была какой-нибудь жеманной мисс, которой посчастливилось быть сестрой Мельбурна, ты бы все равно помогал мне?

– Нет, – прямо ответил он. – Я помогаю тебе, потому что ты мне нравишься, а не из-за твоей родословной.

– Если это – правда, то она ставит тебя на одну ступень выше всех мужчин, с которыми я танцевала сегодня вечером.

– Ты ошибаешься. Причины, по которым я здесь, не делают меня героем, и они не означают, что я буду справедливо обращаться с тобой. Лучше запомните это, леди Элинор.

Некоторое время они вальсировали молча. Мельбурн мог притворяться безразличным, но девушка не могла не заметить, что Шей пожирает их глазами из дверей комнаты для игры в карты. И не только он. Приличные девушки не танцевали с Девериллом; если бы он не был ближайшим другом ее брата, то один только вальс с ним мог бы аннулировать ее декларацию.

– Почему ты продолжаешь предупреждать меня?

– Полагаю, по той же причине, по которой я поцеловал тебя.

Она сглотнула, надеясь, что ее щеки не выглядят такими же горячими, какими она их ощущала.

– И почему ты это сделал? – прошептала она.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Потому что я этого хотел.

О Боже!

– Ты никогда не хотел этого раньше.

– Предупредить или поцеловать тебя?

– Поцеловать меня. Ты предупреждал меня и прежде, хотя большей частью об опасности слишком много пить и есть много помидоров.

Валентин сделал вдох, его взгляд упал на ее губы.

– Ты совсем недавно привлекла мое внимание, вот почему должна запомнить то единственное, что я сказал, это в твоих интересах. Найди другого наставника.

– Нет, спасибо. Меня вполне устраивает тот, которого я выбрала.

Что он скажет, подумала Элинор, если она признается, что он всегда привлекал ее внимание? Более чем вероятно, что она окажется в другой уединенной комнате и ее юбки будут задраны выше талии. И в этот раз никто не придет ей на помощь.

За исключением того, что она не уверена, будет ли у нее желание быть спасенной. Этот вид свободы определенно опьянит ее и, несомненно, погубит. Нелл слышала достаточно о женщинах, с которыми он переспал и забыл о них, и понимала, что одна ночь греха – это все, что она получит от него.

– О чем ты думаешь? – спросил маркиз интимным шепотом.

– О свободе, – ответила девушка.

Она удивила его и могла видеть удивление в его глазах. Даже если так и было, то все, что он сделал – это еще широко улыбнулся.

– Это совсем не тот ответ, какого я ожидал. Ты настроена решительно, не так ли?

– Я чрезвычайно решительно настроена. Но в данный момент, ты держишь будущее моих поисков в своих руках. – Вальс закончился, но она удержала его руку, когда Валентин хотел отпустить ее. – Мне нужно еще несколько минут.

Осмотревшись вокруг, он указал на дверь, ведущую в коридор.

– Иди в библиотеку и поищи атлас.

– Атлас? А что я пытаюсь там найти?

– Мне наплевать на это. Какую-нибудь реку в Америке, по поводу которой мы с тобой заключили пари. – Валентин отвернулся и направился к столу с закусками.

С колотящимся сердцем Элинор прокладывала себе путь сквозь толпу гостей. Так как на каждом шагу к ней обращались холостые джентльмены, то ей потребовалось время, чтобы выбраться в коридор. Валентин был известен своей нетерпеливостью, и она была почти уверена, что ей придется застрять, проглядывая атлас, когда она достигнет библиотеки.

Как только Нелл прошла через дверь, то она тут же захлопнулась за ней.

– У нас есть только одна минута до того, как твои братья явятся, притворяясь, что они не ищут тебя, – произнес Валентин тихим голосом, прислонившись к книжным шкафам, – так что ты хотела рассказать мне?

С минуту Элинор стояла на месте. Если она будет настаивать на том, чтобы маркиз сообщил ей, что он думает о том, как они смогут удержать Кобб-Хардинга подальше от ее семьи, то, вероятно, это только вызовет у него раздражение. Он откажется делать что-то еще. Кроме этого, ей внезапно пришло в голову, что это наиболее приватная встреча из всех, какие у нее были с Валентином Корбеттом. Она не брала в расчет ту поездку в его карете, потому что она была наполовину одурманена и слишком испугана.

– Ты поцелуешь меня снова? – спросила она вместо ответа.

– Дерзко, не так ли?

– Я…

Валентин выпрямился, взял ее за руку и притянул к себе. Таким же движением он склонился к ней и накрыл ее рот своими губами.

Время остановилось. Ее тело словно парило в воздухе, не оцепеневшее, но и словно не принадлежащее ей. Скорее, каждая ее клеточка была сосредоточена на мягких, опытных прикосновениях его рта к ее губам; на его теплом дыхании; на глубоком, необходимом желании, вонзившемся прямо в сердце.

Элинор беспомощно застонала, запустив пальцы в его волосы. В ответ его поцелуй стал глубже, а затем он резко оторвался от нее. Ошеломленная, она открыла глаза.

– Что…

– Ты просила поцелуй, – прошептал он, снимая ее руки со своей шеи. – Есть еще что-то, что я могу для тебя сделать?

О да! Звуки контрданса смутно послышались издалека, и она опомнилась. Господи Боже! Он же предупреждал ее, что у них есть только одна минута; их могли поймать в любую секунду. Думай, Элинор.

– Мое приключение.

Деверилл нахмурил брови.

– Твое приключение, – повторил он, выпуская ее пальцы. – Конечно. Что касается этого, ты можешь дать мне какие-то намеки, которые укажут мне правильное направление?

– Я еще не решила, – она не решила практически ничего, и пока Кобб-Хардинг все еще вынюхивает что-то вокруг, время, казалось, пролетало мимо.

– Тебе бы лучше немного поразмышлять над этим, так как, несмотря на мгновенную слабость, ты не кажешься особой, решившей встать на грешный путь. А это сужает круг твоих возможностей.

– Я знаю, – она с трудом вдохнула. – Я решила завтра присоединиться к лорду Майклу Фицрою и его друзьям на соревнованиях по гребле.

Он открыл рот, а затем снова закрыл его.

– Хм. Как участник или как зритель?

Нелл усмехнулась. Только Валентин мог подумать, что она сможет принять участие в соревнованиях.

– Я никогда в жизни не занималась греблей, – Элинор хихикнула, представив, как она будет при этом выглядеть. – Тем не менее, я полагаю, что всегда могу просто сказать, что иду на соревнования, и позволить Мельбурну делать свои собственные заключения.

– Опасная тактика, но при этом предприимчивая. Желаю повеселиться.

Он отступил назад, небрежно, элегантно поклонился и открыл дверь. Элинор недолго постояла на месте, размышляя, что бы ей еще такое сделать, от чего бы у нее возникли такие же грешные ощущения, как от его поцелуя. Встряхнув себя, она вытащила зеркальце из своего ридикюля, чтобы осмотреть свое лицо и прическу, а затем вернулась в бальный зал. Едва она вошла туда, как перед ней возник Закери.

– Ты сошла с ума? – пробормотал он, взяв ее за локоть и потянув к стене зала.

– Что ты имеешь в виду? То, что я танцевала с Девериллом? – ответила девушка, от всей души надеясь, что никто не заметил, как они исчезли в библиотеке. – Боже мой, Закери, я же знаю его… целую вечность. А что насчет нашего соглаше…

– Я не об этом, – махнул рукой ее брат. – Фицрой. Ты не можешь грести в лодке по Темзе. И уж точно не с его обычной компанией пьяных идиотов.

И ей даже не понадобилось ничего говорить для того, чтобы начали ходить слухи.

– Он попросил меня сопровождать его, и я подумала, что это звучит забавно, – ответила Нелл, на самом деле благодарная за это обвинение. По крайней мере, оно отвлекло ее от Деверилла. – Я и раньше наблюдала за гонками. Даже ты брал меня на эти соревнования не один раз.

– Наблюдать и участвовать – это две разных вещи, Нелл. И я не…