Страница 113 из 126
Глава 54
Лебеди. Белые лебеди летели парами в неправдоподобно синем небе.
Тобин очнулся; сердце его бешено колотилось, и он не сразу понял, где находится.
«Атийон. Спальня моих родителей».
Полог кровати был отдернут, за окном брезжил туманный рассвет. Рингтэйл, свернувшись у ног Тобина, широко зевнул и принялся мурлыкать.
— Ки?
Другая половина широкой кровати была пустой, гладкой, на ней лежали пышные несмятые подушки.
Тобин выбрался из постели и с растущим беспокойством оглядел огромную комнату. Нигде не было видно тюфяка для слуги, и никаких признаков присутствия Ки. Куда он подевался? Тобин пошел к двери, но мимолетное отражение в высоком зеркале заставило его остановиться и сделать шаг назад.
Так вот она какова, незнакомка, которую он видел в источнике Лхел. Тобин шагнула ближе, потрясенная и изумленная. Незнакомка тоже сделала шаг — высокая, неуклюжая испуганная девушка в длинной льняной рубахе. У них были одинаковые шрамы на подбородках и розовое родимое пятно на левом предплечье.
Тобин медленно подняла рубашку. Тело не слишком изменилось, оно было таким же жилистым и угловатым, вот только под раной, оставшейся на месте шва, появились маленькие груди. Но ниже…
Какой-то догадливый слуга оставил рядом с кроватью, на виду, ночной горшок. Тобин едва успела добежать до него — и упала на четвереньки, содрогаясь от позывов к рвоте.
Наконец спазмы утихли, и она заставила себя вернуться к зеркалу. Рингтэйл путался у нее под ногами, пытаясь потереться спиной о голые лодыжки. Она подхватила кота и прижала к себе.
— Это я. Я теперь Тамир, — шепнула она на ухо коту.
Лицо тоже не слишком изменилось; возможно, черты стали мягче, но оно осталось все таким же простоватым и незапоминающимся, если не считать ярких голубых глаз. Кто-то смыл с нее остатки старой кожи и расчесал ей волосы. Они спускались гладкими черными прядями по обе стороны лица; Тамир попыталась представить, как это будет выглядеть, когда их заплетут в косы и украсят лентами и жемчугом…
— Нет!
Она отскочила от зеркала и принялась искать свою одежду. Подойдя к ближайшему шкафу, она рывком открыла его. Шелковые и бархатные платья ее матери засияли в утреннем свете. Захлопнув дверцу, Тамир подошла к другому шкафу и достала из него одну из запылившихся туник своего отца, но она оказалась слишком большой. Отшвырнув ее, Тамир сняла с вешалки черный плащ и завернулась в него.
Сердце выскакивало из ее груди, когда она бросилась к двери в стремлении поскорее найти Ки.
Она едва не упала, когда споткнулась о него. Ки спал, сидя на тюфяке прямо под дверью; он прислонился спиной к стене и уткнул подбородок в колени. Но конечно, он мгновенно проснулся, когда Тамир выскочила из двери. Солдаты, охранявшие коридор, поспешили отсалютовать Тамир, но она не обратила на них внимания.
— Какого черта ты здесь делаешь? — резко спросила она, с отвращением услышав совершенно незнакомый голос. Он звучал просто как визг…
— Тоб! — Ки вскочил. — Я… Ну, вроде бы теперь нельзя…
— Где моя одежда?
— Мы не знали, что ты захочешь надеть.
— Чего я захочу? Мою одежду, черт побери! Ту, в которой я приехал!
Ки повернулся к ближайшему стражу и, запинаясь, сказал:
— Пошли за управляющей Литией, пусть ей скажут, что Тоб… что принцессе… Тамир нужна та одежда, которую они постирали.
Тобин втолкнула Ки в спальню и захлопнула дверь.
— Это я, Ки! Я, Тобин! Ты что, не видишь? Это я!
Ки изобразил кислую улыбку.
— Ну да, то есть нет. Я хочу сказать, я знаю, что это по-прежнему ты, но… Потроха Билайри, Тоб! Я просто не знаю, что теперь думать!
Смущение в его глазах сменилось страхом.
— И ты поэтому улегся спать в коридоре?
Ки пожал плечами.
— А как бы это выглядело, если бы я забрался в постель к принцессе?
— Не называй меня так!
— Но так и есть.
Тобин отвернулась, но Ки схватил ее за плечи.
— Ты стала той, кем должна быть. Аркониэль долго говорил со мной и Фарином, пока ты спала. Нам было что обсудить, и я не думаю, что все случившееся так уж просто, но теперь все обстоит именно так, и назад пути нет. — Его руки скользнули вниз, он сжал пальцы Тобин, и она вздрогнула от этого прикосновения.
Ки, казалось, ничего не заметил.
— Я знаю, — продолжил он, — тебе сейчас еще хуже, чем мне, но все равно мне ужасно больно. — На его лице отразилось страдание. — Я по-прежнему твой друг, Тоб. Ты это знаешь. Я просто не очень хорошо представляю, что будет дальше.
— Все будет как прежде, — огрызнулась Тобин, хватая его за руки. — Ты мой первый друг… мой лучший друг, и ты мой оруженосец, давший клятву. Этого не изменить. И меня не интересует, кто и что подумает! Они могут меня звать как им хочется, но для тебя я Тобин, так?
Негромкий стук прервал ее, вошла Лития с перекинутой через руку одеждой Тобин.
— Фарин велел передать, что первые отряды уже сформированы. Я взяла на себя смелость заглянуть в сокровищницу замка и присмотрела там подходящую кольчугу и все остальное, раз уж тебе пришлось оставить свое в Эро. Я пришлю, как только все вычистят, и еще пришлю что-нибудь позавтракать.
— Я не хочу есть.
— Ничего не выйдет. — Лития погрозила девушке пальцем. — Я вас обоих не выпущу из этой комнаты, пока вы не съедите что-нибудь. И как насчет ванны? Я обтерла тебя, как могла, пока ты спала, но если ты хочешь, чтобы сюда принесли лохань, я распоряжусь.
Тобин покраснела.
— Нет. Передай, пожалуйста, Фарину, что мне нужно поговорить с ним. И с Аркониэлем тоже.
— Хорошо, твое высочество.
Как только она ушла, Тобин стянула с себя ночную рубашку и начала одеваться. Она уже почти зашнуровала штаны, когда вдруг заметила, что Ки отвернулся. Уши у него горели.
Выпрямившись, она бросила через плечо:
— Посмотри на меня, Ки.
— Нет, я…
— Посмотри на меня!
Ки повернулся, и она могла бы поклясться, что он изо всех сил старается не смотреть на ее маленькие торчащие груди.
— Я не просила, чтобы мне дали это тело, но теперь мне придется жить именно с ним, и тебе тоже.
— Нет, Тоб, — прохрипел Ки. — Не надо так со мной.
— Что — не надо?
Ки снова отвернулся.
— Ты не понимаешь. Ну, просто… прикройся, ладно?
Потрясенная, Тобин набросила на себя тунику и огляделась, ища башмаки. Но комната расплылась перед ее глазами, и она опустилась на кровать, изо всех сил стараясь справиться с подступившими к горлу рыданиями. Рингтэйл вспрыгнул к ней на колени и боднул ее головой в подбородок. Ки сел рядом и обнял за плечи, но его объятия были неловкими, и это тоже причинило Тобин боль.
— Я твой друг, Тоб, я всегда буду твоим другом. Но теперь все изменится, и я боюсь так же, как и ты. Теперь нам нельзя будет спать в одной кровати и даже оставаться наедине… Я не знаю, как я это выдержу.
— Так не должно быть!
— Нет, должно. Мне все это ненавистно, но по-другому не может быть. — Голос Ки смягчился, в нем зазвучала грусть, какой Тобин никогда не замечала в друге. — Ты девушка, принцесса, а я уже взрослый мужчина, а не тот маленький паж, который мог спать у твоих ног, как… как этот кот.
Это было правдой, и Тобин знала это. Неожиданно смутившись, она взяла руку Ки и крепко сжала. Ее собственная кожа была еще довольно темной, но ладонь после превращения стала намного мягче.
— Теперь мне придется снова зарабатывать мозоли, — сказала она, и ее голос прозвучал слишком высоко, слишком неуверенно.
— На это много времени не потребуется. У Ахры руки вечно как старый кожаный башмак. Вспомни-ка ее и тех женщин, что вчера тебя встречали. Ты по-прежнему воин, как и они. — Ки пощупал ее бицепсы и усмехнулся. — Ничего не пропало, все на месте. Ты можешь запросто сломать пальцы Албену, если понадобится.
Тобин благодарно кивнула, потом спихнула с коленей Рингтэйла и встала. Протягивая Ки руку, она сказала: