Страница 110 из 126
Тобин проехал широкий круг по двору, оценивая обстановку. Большая часть людей Солари в конце концов присоединилась к защитникам Атийона.
— Крепость твоя, принц Тобин, — сказал Фарин.
Герцогиня Савия с детьми ждали его на ступенях перед парадным входом в замок. Герцогиня горделиво вскинула голову, но Тобин увидел страх в ее глазах, когда она прижала к себе детей. Сердце Тобина подпрыгнуло в груди, когда он увидел тот же страх в глазах детей. Когда он был здесь в последний раз, он играл с ними и держал на коленях маленькую Рози. А теперь девочка цеплялась за юбку матери, тихонько хныча от страха, когда Тобин, спешившись, поднимался к ним по широким ступеням.
Савия опустилась на колени.
— Убей меня, если хочешь! — выкрикнула она, умоляюще протянув к нему руки. — Но умоляю именем Четверки, пощади моих детей!
— Ты находишься под моей защитой, — заверил ее Тобин. — И я клянусь Четверкой и законом Скалы, что никто не причинит вам вреда! — Он оглянулся по сторонам. — А леди Лития здесь?
— Здесь, мой принц, — откликнулась Лития, выходя из толпы за его спиной.
— Леди Лития, я объявляю тебя управляющей Атийона. Проследи за тем, чтобы каждый в гарнизоне знал мой приказ. Никто не должен обижать или оскорблять герцогиню и ее детей. Пока они останутся в своих покоях под охраной. Когда устроишь их там в полной безопасности, прикажи поднять над крепостью мои знамена.
— Будет сделано, мой принц.
Одобрение, вспыхнувшее в светлых глазах Литии, когда она мягко повлекла за собой плачущую герцогиню, согрело Тобина куда сильнее, чем громкие крики толпы.
— Тебе лучше обратиться к гарнизону прямо сейчас, — посоветовал Фарин.
Несмотря на то что до сих пор все шло успешно, желудок Тобина сжался в тугой узел, когда он посмотрел на море лиц, обращенных к нему в ожидании.
— Воины Атийона, — начал он, и его голос высоко зазвенел в воздухе. — Я благодарю вас за верную службу.
Аркониэль подошел ближе и зашептал ему на ухо, пока постепенно утихал восторженный шум. Тобин кивнул и сделал глубокий вздох.
— Славные люди Атийона, я знаю, вы любили меня в память о моем отце и приветствовали как вашего принца. Но сегодня… — Голос у него сорвался, во рту пересохло. — Сегодня корабли Пленимара заполнили залив перед Эро. Столица в огне, и враг стоит у ворот королевского дворца. — Он снова сделал паузу, собираясь с мыслями, пока люди криком выражали свой гнев. — Сегодня я стою перед вами не только как дитя Риуса, но и как дитя Ариани — той Ариани, что должна была стать королевой. — Он опять замолчал, настолько испуганный, что ему показалось: он может потерять сознание перед всей этой толпой. Но, с силой втянув в себя воздух, он заставил себя продолжить: — Скала должна снова получить королеву, если хочет выжить. Я… я должен сказать вам нечто очень странное, но… — Он в отчаянии повернулся к Аркониэлю. — Я просто не знаю, как выговорить такое! Помоги мне, прошу!
Аркониэль поклонился, как будто получил строгий приказ, и поднял руку, призывая людей к вниманию. Ки подъехал вплотную к Тобину и сжал его плечо. Дрожа, Тобин бросил на друга благодарный взгляд.
Аркониэль сунул руку за ворот своей простой туники и вытащил серебряный амулет Иллиора.
— Воины Атийона! Некоторые из вас знают меня. Я Аркониэль, свободный волшебник Скалы, ученик Айи. Моя мистрис и я были избраны для того, чтобы стать защитниками принца Тобина, о котором шестнадцать лет назад было предсказание оракула Афры. Моей мистрис было даровано видение, когда дети Ариани находились еще в утробе матери. Вы все слышали о том, что герцогиня родила двойню и что девочка оказалась мертворожденной, а мальчик — живым. Но это не совсем так. Моя мистрис и я присутствовали в ту ночь при родах, и мы до сегодняшнего дня хранили молчание о том, что произошло на самом деле.
Теперь я говорю вам, что в живых осталась девочка, а не мальчик. По воле Иллиора и ради будущего Скалы новорожденной девочке при помощи самой сильной и страшной магии был придан облик ее умершего брата, чтобы ее не постигла смерть от рук короля и его приспешников. И эта девочка стоит сейчас перед вами как принц Тобин!
Наступила гробовая тишина. Тобин слышал, как во рву за стеной крякают утки, как где-то вдали лают собаки. Потом кто-то выкрикнул:
— Никакая это не девочка!
— Какая магия способна на такое? — резко спросил бородатый жрец Далны, и после его слов начался оглушающий шум — и горожане, и солдаты, столпившиеся во дворе, заговорили все разом.
Фарин, Ки и Лисичка придвинулись к Тобину, положив руки на эфесы мечей. Аркониэль так стиснул свою волшебную палочку, что у него побелели пальцы, но высшая жрица Иллиора сумела успокоить толпу.
Калия, вскинув руки над головой, хлопнула в ладоши, и между стенами крепости коротко раскатился гром.
— Дайте ему договорить! — крикнула жрица. — Разве я стояла бы сейчас рядом с ним, вместе с братьями и сестрами из других храмов, если бы в его словах не было смысла? Дайте чародею говорить!
Аркониэль поклонился ей и продолжил:
— Пятнадцать лет вы знали этого храброго молодого воина как сына Риуса. Сегодня, по воле Иллиора, вы удостоены особой чести: перед вами открывается законная наследница трона Скалы. Вы благословлены, люди Атийона. Именно вы станете свидетелями того, как законная наследница, предсказанная Иллиором, вернется к вам. Вы уже доказали свою добрую волю и веру, расправившись с предателем Солари. А теперь вам предстоит засвидетельствовать истину моих слов, и жрецы Великой Четверки подтвердят ее.
Несколько человек с недовольным ворчанием попытались подойти ближе к Тобину, но Аркониэль не позволил этого.
— Он слишком уязвим, — негромко сказал Фарин. — Может, лучше уйти внутрь?
— Нет, все должны это видеть. Пожалуйста, Фарин, отойди на шаг назад.
Фарин, бросив на Тобина еще один напряженный взгляд, вместе с Ки и остальными неохотно отошел немного в сторону, но не слишком далеко. Жрецы, стоявшие по другую сторону принца, сделали то же самое.
И хотя его друзья были здесь же, на ступенях, не далее чем в двадцати футах от него, Тобин вдруг почувствовал себя одиноким и беззащитным. Теперь уже никто не радовался и не выкрикивал его имя. Двор крепости превратился в море недоверчивых лиц.
Калия улыбнулась, словно почувствовав возрастающий страх Тобина, и посмотрела на него с сочувствием. Остальные растерянно наблюдали за ним.
Аркониэль подошел к Тобину и поднес ему серебряный нож; это был нож Лхел.
— Она дала мне его совсем недавно. Наберись храбрости, сделай что нужно, — прошептал он, целуя Тобина в обе щеки. Никогда прежде он этого не делал. — Вспомни, что я тебе говорил. Начни с куклы. Держись, Тобин. Твой народ смотрит на тебя.
«Мой народ». Вся эта огромная толпа, казалось, не дышала, застыв в ожидании. Сжав в руке нож, Тобин вдруг почувствовал, как страх отступил и пришло то внутреннее спокойствие, какое наполняло Тобина перед битвой. Но когда он вытащил из-за пазухи куклу и нащупал волосяной шнурок в складке на ее шее, руки его дрожали. Подсунув под него острие ножа, Тобин перерезал шнурок и позволил ему упасть вниз. Потом он разрезал старую ткань и вытряхнул раскрошившиеся травы, пожелтевшие комки шерсти и все осколки тонких косточек, что были спрятаны в теле куклы. Что-то маленькое, блестящее вывалилось вместе с ними и запрыгало вниз по каменным ступеням. Это была золотая копия доски с предсказанием оракула. Тобин давно забыл, что спрятал ее в кукле. Дощечка докатилась до ног бородатого сержанта, и тот осторожно поднял ее. Когда Аркониэль подал ему знак оставаться на месте, сержант сжал дощечку в руке и прошептал:
— Я ее пока подержу, да, мой принц?
А потом рядом с Тобином возник Брат, с голодными черными глазами. Судя по тому, как многие внизу вскрикнули и судорожно вздохнули, его увидели все.
— Одежда, — негромко подсказал Аркониэль. — Ты должен ее снять. Ки, помоги ему.
Брат тихо зашипел, когда Ки приблизился, но не попытался остановить оруженосца. Не позволив себе ни секунды колебаний, Тобин расстегнул пояс, на котором висели ножны, снял плащ с толстой подбивкой, рубашку и протянул их Ки. От присутствия Брата по его коже побежали мурашки. Призрак стоял совсем близко, и его грудь тоже была теперь обнажена. Тобин быстро сбросил башмаки, носки, штаны и, после еще одного мгновения колебания, льняное белье. Ки натужно улыбался, принимая одежду из рук принца. Он тоже был напуган, хотя и старался изо всех сил не показывать страха.