Страница 27 из 92
– Чтобы возвратиться в Ад из Страны Небесного Народа, Отворяющего Заклинания Скелоса недостаточно, – рассердился Люф. – Там, во владениях проклятого Митры, вся наша черная магия – не более чем пустые слова.
– О, Великий Сет! – единственная рука принцессы схватилась за горло. – Ты, что же, Мудрейший, хочешь, чтобы я отправилась в Страну Небесного Народа?! Я – в вотчину Солнечного Бога?!
Люф, с осуждением глядя на Тхутмертари, покачал головой:
– Конан-киммериец не раз сражался против ужасных детей Мрака в цитаделях Зла. Твердыни безымянного Ужаса не страшат лучшего война Света. Почему же ты, претендующая на роль лучшего воина Тьмы, боишься вступить на территорию врага?! Да, такого еще не было, чтобы темный воин проник в твердыню Солнечного Бога. И это славно – значит, тебя там никто не ждет.
– Чтобы проникнуть в Страну Небесного Народа, я должна использовать Ключ Света, а чтобы выбраться оттуда – Ключ Тьмы?
– Верно, моя маленькая Тху. В Стране Небесного Народа ты встретишь Конана. Ты знаешь, что нужно делать. Но прежде… прежде приведи себя в порядок. Одно дело я, старый и дряхлый демон, совсем другое – здоровый варвар.
Волшебница густо покраснела. С ее высохших бледных губ слетели слова, прозвучавшие подобно шипению змеи.
– Не тревожься, Мудрейший Люф. Конан узрит прежнюю принцессу Тхутмертари. И даже краше. Ни один мужчина не устоит передо мной.
Люф улыбнулся – насколько вообще позволял улыбаться его облик. Сотворив обеими лапами знак змеи, он торжественно изрек:
– Ступай же, моя маленькая Тху! Я буду внимательно наблюдать за тобой. Иди и добудь себе милость Отца Сета! Я благословляю тебя…
– Да будет так, согласно воле Вечного Отца! – воскликнула Тхутмертари и распростерлась на земле.
Когда она снова встала, дряхлого демона уже не было. А исполинское изваяние Великого Змея взирало на нее огромными красными зрачками, полными надежды. Волшебница низко поклонилась гигантской статуе.
– Ты будешь править миром, – обещала Тхутмертари Сету. – А я обращу людей в твоих рабов. Да будет так!
Час или два спустя глубоко под землей, – там, где столбы черного базальта, на которых стоит Великая Пирамида Кеми, граничат с одним из верхних Преисподних Миров, – разверзся портал, и безобразная однорукая старуха проскользнула в окутанный мраком коридор. Еще несколько шагов сделала она по этому коридору, затем с силой толкнула неприметную дверь, казавшуюся темным провалом даже на фоне иссиня-черного камня. Дверь натужно заскрипела, и Тхутмертари беззвучно выругалась. Вот что значит не пользоваться своим тайным убежищем четверть века!
Впрочем, вряд ли кто ее слышал. Только такой самовлюбленный болван, как Тот-Амон, может всерьез полагать, будто ему известны все катакомбы и лабиринты Великой Пирамиды! Дорогу в тайные апартаменты принцессы-жрицы знала только она сама. Мастера, которые выдалбливали их в этих подземельях, были принесены в жертву Сету сразу по окончании работ.
Тайные апартаменты Тхутмертари состояли из двух смежных покоев. В первом, внешнем, возвышался алтарь Сета. Здесь волшебница приносила Жертвы змеиному богу и занималась чародейскими взысканиями. В комнате поменьше она хранила свои наряды и колдовские приспособления, а также отдыхала.
Тхутмертари неспешно прошлась по комнате, Высекла из пальца искру и зажгла огромную, высотой в человеческий рост, свечу, сделанную из жира собственноручно замученных ею девственниц. Свеча эта никогда не выгорала. Зловещий красноватый свет осветил чертог.
Воистину, за четверть века здесь ничего не изменилось! Принцесса приблизилась к алтарю Великого Змея, потрогала холодный камень. Ох, как давно не лилась по нему свежая человеческая кровь! Кровь была обязательным компонентом истинной черной магии. Именно такая магия нужна была сейчас Тхутмертари, чтобы принять прежний облик.
Принцесса задумалась. Конечно, она могла бы выбраться из своего жилища и подкараулить в каком-нибудь коридоре одинокого послушника. Правда, в эту часть Великой Пирамиды простым послушникам ход закрыт. Здесь можно встретить лишь посвященных жрецов Сета. Тхутмертари знала: даже в нынешнем своем состоянии, будучи увечной и ослабленной, она наверняка справилась бы с большинством чародеев Черного Круга, если сумеет напасть неожиданно. Однако план был чересчур рискованным: прежде чем погибнуть, любой мало-мальски опытный колдун сумеет поднять тревогу. Пока же Тхутмертари не имела желания встречаться с Тот-Амоном и его коллегами по Черному Кругу. Поразмыслив так, волшебница приняла единственно верное решение: она принесет в жертву Сету СЕБЯ.
Разумеется, она не собиралась умирать. Принести себя в жертву Сету не значило погибнуть. Это означало отдать себя всецело во власть бога, избавиться от всего человеческого, что еще оставалось в ней, и обрести то, чем соизволит одарить ее Великий Змей – если соизволит. Принесение в жертву богу самое себя требовало высочайшего напряжения всех сил и недюжинного искусства владения черной магией. Только избранные чародеи самого высокого ранга рисковали прибегать к подобному колдовству, да и было это очень, очень давно.
Волшебница сбросила изорванное платье – еще то самое, в котором она сражалась с карликом в Замке Синих Монахов, – и взошла на алтарь. Длинный и острый стальной кинжал медленно вытянулся из указательного пальца ее единственной руки. Высохшие губы зашептали тайные заклинания, древние уже в те времена, когда на месте пустынь Стигии плескалось доисторическое море. Пламя черной свечи заколебалось. Недрогнувшей рукой Тхутмертари приблизила кинжал к своему горлу и перерезала сонную артерию. Алая кровь хлынула вниз неудержимым потоком. Превозмогая слабость и боль, принцесса продолжала шептать заклинания. Кровь стекала на алтарь, и магическое изображение Сета дрогнуло и начало вибрировать, вначале медленно, а потом все быстрей и неистовей. Наконец черная свеча потухла, а Тхутмертари, потеряв сознание, пала на алтарь.
Но даже после этого на алтаре продолжали происходить зловещие преобразования; истинный их смысл способен был постичь лишь тот, кто всего себя без остатка отдал служению Тьме и понимал толк в нечестивых обрядах. Изображение Сета шевелилось, над телом поверженной принцессы завис кровавый туман. Ее пролитая кровь с шипением Впитывалась в колдовской камень алтаря. Фигура волшебницы с каждой минутой утрачивала человеческие очертания; через час на алтаре лежала бездыханная кобра. Рдяный туман, сгустившийся в облако над нею, внезапно пролился кровавым дождем. Изображение Сета в последний раз дернулось и замерло. Зато черная свеча зажглась вновь. В ее красноватом свете, ставшем вдруг нестерпимо ярким, было видно, как распростертая на алтаре кобра стремительно превращается в женщину. В молодую женщину неописуемой, божественной красоты.
Не приходя в сознание, двигаясь, как лунатик, ведомая одной лишь своей и Великого Змея магией, она сошла с алтаря и выпрямилась во весь рост. Это была высокая девушка с такими совершенными формами, что они казались неестественными для иного человека; это была как будто ожившая скульптура, изваянная неким божественным мастером. У девушки была нежная золотистая кожа; роскошные мягкие волосы, ниспадающие бесчисленными волнами до самой талии, также были чистого золотого цвета. Большие округлые полушария высоких грудей напоминали два огромных спелых яблока. При этом у девушки была неимоверно узкая, изящная талия и упругие, округлые бедра. Точеные длинные ноги, совершенные линии тела, абсолютная симметрия правильных черт лица еще более подчеркивали неестественность или, если угодно, не-женственность божественной красоты девушки. Это была дьявольская, нечеловеческая красота.
Тхутмертари медленно подняла длинные ресницы. Глаза цвета чистого сапфира были большие и пронзительные; они приковывали взгляд и уже не отпускали. Стальная, нечеловеческая – в прямом и переносном смысле слова – воля таилась в них. Волшебница подошла к зеркалу. Цветущая двадцатилетняя девушка без левой руки.