Страница 28 из 64
– И что же?
– А она не могла называться Кэрри?
– Кэрри?
Алекс кивнула.
– Порой из-за помехи не все воспринимается отчетливо, – сказал он. – Кэрри? Да, Кэрри. – Он на секунду прикрыл глаза и снова поднял веки. – Да, могло быть и так.
– Скажите, вы во время сеанса говорите и с живыми или только с теми, кто уже покинул нас?
– Я тот, кого называют медиумом, миссис Джонсон; я связующее звено между миром земным и потусторонним, – спокойно сказал он, глядя на нее.
– Тогда я не понимаю, каким образом вы могли говорить с Кэрри?
– А почему бы и нет?
– Потому что она жива. Живее не бывает, она в Америке.
По лицу его скользнула тень сомнения, словно пролетевшая птица задела его крылом, в глазах появилось откровенное беспокойство. Он покачал головой:
– Она пыталась пробиться, миссис Джонсон, вот все, что я могу вам сказать. Вы уверены, что она еще в нашем мире? Что и она не стала жертвой несчастного случая?
– Разве вы не можете выяснить это телепатическим путем?
– Многие пытаются именно так объяснить суть дарования медиума, миссис Джонсон. Что, мол, мы телепатически считываем информацию, просто сканируем мозг наших клиентов. Но надеюсь, вы не будете повторять эти стародавние глупости, не так ли? Ибо я поведал вам о двух вещах, которых не было у вас в голове: о том, что ваш сын столкнулся с грузовиком и что Кэрри, кто бы она ни была, старается дать о себе знать.
Она продолжала смотреть на него, собираясь с мыслями.
– Мне очень жаль, миссис Джонсон, что вы столь скептически настроены. Не знаю, удастся ли мне разубедить вас, но я все-таки попытаюсь.
– Что вы имеете в виду?
Он погрузился в долгое молчание. Алекс слышала лишь шипение газа в камине и мурлыканье кошки; с улицы доносилось шуршание шин, она уловила стук захлопнувшейся двери и подумала, уж не явился ли следующий клиент.
Внезапно он наклонился к ней, его лицо было так близко, что она почувствовала тепло его дыхания.
– Миссис Джонсон, – сказал он. – Фабиан хочет вернуться.
16
Она уехала смущенная и разочарованная. Мейн был прав, подумала она. Прав был и младший викарий. Ничего нельзя добиться, пытаясь вернуть ушедших, все подобные попытки заканчиваются только – как он сказал – разочарованием и злом. Слова эти отдавали огнем и серой. Он рекомендовал ей пасторальный мир и покой, в котором мягко звучат колокола.
Неужели она столкнулась с тем самым злом, о котором он говорил? Нет, обида, горечь – может быть, но не зло. Возможно, игра, фокусы. Она вспомнила: комната источала опасность, пока в ней не появился Форд; неужели там живет зло? Может, пока он погружен в транс, оно выскальзывает из-за портьер и садится в кружок рядом с кошками? Она поежилась. В мире так много того, чего она не знает и никогда не узнает – так же как и большинство людей, – тайные общества, странные обряды, общение с богами, дьяволами и покойниками. Кто знает тайну? Или истину? Неужели Морган Форд в своем аккуратном сюртучке, восседающий в своей великолепной гостиной, один из тех немногих, кому открылся истинный смысл жизни? Неужели ему одному вверена ее тайна? И если так, то что он делает со своим даром? Сидит в этой странной комнате и говорит ложь скорбящим женщинам?
Алекс услышала нетерпеливый гудок у себя за спиной и подняла глаза – на светофоре был зеленый. Взглянув в зеркало заднего вида, она увидела вплотную за собой капот такси, вскинула руку и двинулась в сторону Гайд-парка. Свернула налево, сбросила скорость и включила стоп-сигнал. Куда она едет? Понедельник, одиннадцать утра, в офисе ее ждут неотложные дела, но она не может заставить себя приняться за них, пока еще не может – в сравнении с постигшим ее разочарованием все кажется несущественным. Чего же она ждала, подумала Алекс и повела плечами.
Может, в самом деле, с грустью подумала она, Фабиан пытался что-то сказать ей. Она была уверена: те странности, что происходят вокруг нее, непонятная игра ее воображения – все это имело какой-то смысл. Она не сомневалась, что пошла к медиуму по настоянию Фабиана. Алекс улыбнулась, и глаза ее увлажнились. Она надеялась узнать что-нибудь о его смерти, думала, что он объяснит ей нечто особенное, но теперь все рухнуло – обман, еще один грязный трюк, который сыграла с ней жизнь.
Да, Мейн был прав. Он и такие, как он, ближе всех к истине, пусть они и восседают в своих лабораториях в окружении пипеток, мензурок и горелок, с компьютерами, которые все время решают вводимые в них уравнения, пытаясь вывести единую всеобъемлющую формулу.
Может быть, уже существует некий палимпсест,[1] на который накладываются строчки кода ДНК, и скоро появится ученый более терпеливый или, возможно, более удачливый, чем все прочие, которому наконец откроется сокровенная тайна религиозной убежденности?
Припарковав машину, Алекс пошла вдоль берега озера, каждой клеточкой своего тела ощущая огромность окружающего мира. За деревьями на фоне неба вырисовывалась панорама Лондона; притираясь боками друг к другу, как пассажиры в вагоне метро, стояли дома. Пожилой человек, не отводя взгляда от поверхности воды, время от времени взмахивал руками, словно сетуя на тщету всего сущего. Она поежилась, обхватила себя за плечи, внезапно со страхом представив себе, что и она состарится и будет вот так же глядеть на воду, делая странные жесты.
Розы в той комнате; роза на ветровом стекле… Одинаковое число роз в вазе… И того же цвета… О чем это говорит?
Что дала ей встреча с Морганом Фордом? Знал ли он, кто она такая на самом деле? Сам ли он догадался, что она имеет какое-то отношение к той аварии, о которой сообщалось в газетах, или же она дала ему какой-то намек? А может, он узнал обо всем телепатическим путем? Пожалуй, это единственное рациональное объяснение, но почему же тогда он допустил ошибку, сказав о грузовике? И исказил имя Кэрри?
Слишком много противоречий. В чем же истина? Что же представлял собой Фабиан? Видела ли она его суть или только то, что на поверхности? Глядя на лодочный эллинг, на скачущих мимо нее всадников – среди них была юная симпатичная девочка с новым модным защитным шлемом на голове, – Алекс задумчиво покачала головой: перемены, перемены… И все сливается в некоей исчезающей точке на горизонте. Все обретает черты сходства – даже наездники напоминают теперь конную полицию. Господи, ей никогда не поддавались головоломки; в чем же тайна этой загадки? Неужели она так и останется неразгаданной, подобно параллельным линиям, которые никогда не сходятся, или же где-то, в невообразимой дали, все-таки есть точка пересечения, где и лежит ответ?
В памяти возник Отто, сначала едва различимо, он словно скользнул в приоткрытую дверь и безмолвно ждал в тени, пока она обратит на него внимание. Алекс смотрела на маленькую девочку с няней, которая кормила уток крошками хлеба, и вдруг почувствовала, что Отто с самодовольной ухмылкой тайком поглядывает на нее. В чем дело? Что он здесь делает, раздраженно подумала она и попыталась не обращать на него внимания, изгнать из памяти его образ, но добилась лишь того, что он еще четче предстал перед ней. Теперь она видела его комнату, пустые бутылки из-под шампанского, шипящую кофеварку, небрежно расставленные на столе чашки и презрение в глазах, хранивших тайны ее сына, взгляд, в котором ясно читалось: «Я мог бы иметь тебя в любую минуту, как захочу, но не буду себя утруждать».
Что он знает?
Алекс поймала себя на том, что по пути к машине она уже обдумывает, как быстрее выбраться на автотрассу и будет ли он на месте, или же ей придется дожидаться его в коридоре. Она даже не пыталась обуздать свой порыв – ничто не могло остановить ее. Она не думала ни о чем ином, кроме как о темной дубовой двери его комнаты.
Она приехала в Кембридж незадолго до двух часов, припарковалась рядом с колледжем Магдалины и пробежала сквозь сводчатый проход. Торопливо поднявшись по ступенькам, прошла по уже знакомому коридору и, задыхаясь, остановилась у его двери, надеясь услышать хоть какой-нибудь звук: поскрипывание половиц, позвякивание чашек, музыку, голоса или шуршание бумаг. Тишина. Она осторожно постучалась, услышала эхо своего стука и ощутила гулкую пустоту за дверью.
1
Палимпсест (греч. palimpseston (biblion) вновь соскобленная (книга)) – в древности и раннем средневековье – рукопись, писанная на пергаменте по смытому или соскобленному тексту. (прим. ред. FB2)