Будь здоров

— Вечером, после занятий с целительницей тебя будет ждать такая же карета. Как видишь, она ничем не отличается от обычного наемного экипажа.

Я удивился.

— А разве мы не в наемном?

Лабриано тихо захихикал.

— Нет, милейший, не в наемном. Эксплуатация экипажа по сравнению со стоимостью твоей охраны — сущие копейки. Так что в поездках по городу можешь себя не ограничивать.

Кони остановились напротив входа в большой пятиэтажный дом, в оформлении которого было мало излишеств, вроде лепнины, мраморных колонн, атлантов и кариатид. Но и впечатления серой казармы он не производил.

Поднявшись на второй этаж, мы вошли в кабинет целительницы, высокой дородной женщины, лет тридцати на вид, с круглым улыбчивым лицом и строгими глазами.

— Госпожа Греллиана, позвольте представить вам моего ученика Филлиниана деи Брасеро. Он видел сон и принял знания.

В очередной раз мне пришлось рассказать свою эпопею странствий. Слава Богам, наставнице хватило краткой версии истории. Само собой, не забыл я похвастаться об исцелении лесоруба и нескольких инвалидов.

— Безответственные, самонадеянные мальчишки! — «похвалила» мои опыты наставница, — Вам, юноша, еще простительно, но этот Герболио…, как был мальчишкой, так им и остался. Как вы могли ставить свои эксперименты на живых людях?

Я в недоумении уставился на госпожу Греллиану. Она была в непритворном гневе. Догадавшись, что я и Лабриано ничего не понимаем, она пояснила.

— Лабриано, что тебя удивляет? Ты же прекрасно знаешь, что это знание из сна, далеко не божественное озарение и не чудесный дар небес, который сразу штампует готового целителя. Его надо усваивать и развивать постепенно. А сейчас этот парень видит только самые крупные фрагменты структуры не более чем на два — максимум три — яруса детализации. Естественно всех последствий ему и самая развитая сфера бессознательного рассчитать не могла. Элементарно недостаточно сведений для этого, — она перевела взгляд на меня и продолжила, — Вы, юноша, своими действиями могли просто ускорить смерть этих людей… Я вижу — вы ничего не понимаете… Вообразите себе, что вы увидели небольшой кусок трубы, из которого фонтаном бьет вода. Из самых благих побуждений вы заделываете этот кусок и довольный уходите. Вода больше не утекает. Все хорошо. Но вскоре далеко отсюда из-за засорившихся водостоков прорывает плотину, и наводнение заливает поля. Этот фонтан, заткнутый Вами, был единственным, что еще как-то, пусть плохо, но удерживало равновесие системы. А человек — система многократно более сложная, чем любые гидротехнические сооружения. Теперь вам понятно, какому риску вы подвергли жизнь и здоровье этих людей?

Меня как кипятком с ног до головы обварило. Боги, что же я натворил? Действительно, глупый, самонадеянный мальчишка. Решил, что уже все могу и все умею. Встряхнуть бы мне мозги розгами там, где они у меня любят обитать.

— А-атставить переживания! — голосом командующего на плацу прикрикнула на меня наставница, — Может, ничего ужасного еще не произошло. Но проследить за этим надо. Лабриано, напиши этому шустрику Герболио, чтобы еженедельно обследовал исцеленных и обязательно нам отчеты присылал… Нет. Я сама ему отпишу. Он у меня узнает, как молодежь с толку сбивать. А вам, юноша… Да не горбитесь так. Вижу, что осознали и поняли. Так вот, вам, пока не будете готовы, я категорически ЗАПРЕЩАЮ заниматься целительством в одиночку, за исключением экстремальных ситуаций, как с тем лесорубом.

Тут я с ужасом вспомнил свое обещание хранителю и жалобно посмотрел на наставницу.

— Что, уже кому-то пообещали помочь? — догадалась она. Я тоскливо кивнул. После ее слов я уже ни за что не решился бы на исцеление, — Обещание надо выполнять, — она вздохнула, — Куда деваться, будем считать это практическим занятием.

Уточнив, когда и где мы договорились с хранителем провести сеанс исцеления, она пообещала подъехать. Спросила, что я сделал для подготовки и как проинструктировал больного. Выслушав мой подробный рассказ о том, что я рекомендовал ксоровцу сделать, подготовить и принимать она одобрительно кивнула. Слава Богам, хоть здесь глупостей не наделал.

Затем она поинтересовалась, как у меня обстоят дела с остальными науками, преподаваемыми на факультете. Тут я впервые увидел в ее глазах тень уважения, когда рассказал ей, как читаю магические книги, и пообещал к концу первого семестра изучить теорию за пятый курс. Решено было, учитывая мою теоретическую подкованность, представить в академии дело так, будто я уже работаю в больнице помощником лекаря, подкрепляя практикой знания теории. Таким образом, на факультете мне оставались только практические занятия в области немагических методов излечения, а также лабораторные работы по общеобразовательным дисциплинам. От сессий, к сожалению, никто меня освобождать не намеревался. Как и от занятий по самообороне.

Через два дня мы с наставницей подъехали к пятиэтажному доходному дому, в котором хранитель снимал трехкомнатную квартиру на втором этаже. Дом этот был построен в квартале купцов и ремесленников среднего достатка. Был добротен и отличался строгой красотой без особой вычурности. Тем не менее хозяин явно не пожалел толику средств на некоторые архитектурные излишества вроде псевдоколонн и барельефов.

В квартире хранителя было чисто и уютно. На окнах висели занавески веселой расцветки. Столы были накрыты скатертями, а через весь коридор пролегала красивая плетеная дорожка. Старик встретил нас на пороге и с удивлением воззрился на наставницу.

— А это кто такая? — подозрительно спросил он.

— Это моя наставница, госпожа Греллиана ано Брасеро, — поспешил представить я свою спутницу.

— Ну, проходи, если наставница, — проворчал хранитель, приглашая войти.

Мы не стали тратить время на церемонии. Сразу прошли в спальню хозяина. Там уже была разобрана постель, рядом стояло кресло и столик с разными банками — склянками, как я его и просил. Пока мы осматривались, хозяин откуда-то приволок еще одно кресло и поставил рядом с первым.

Наконец, все было готово. Хранитель разделся и лег на кровать, а мы с наставницей заняли кресла. Она минут десять всматривалась в больного, затем, откинувшись на спинку кресла, потребовала рассказать, как я собирался действовать. Выслушав, заметила.

— Хорошо… для твоего уровня понимания. Но мало, чтобы полноценно исцелить. Будем действовать вместе. Ты делаешь, то, что наметил. Я корректирую и делаю свою часть, которую ты еще не научился видеть, — и обращаясь к пациенту, — Господин…

— Неважно, как меня зовут. Называйте хранитель. Я привык.

— Так вот, господин хранитель. За один сеанс мы все не сделаем. В первую очередь не выдержите вы, да и мы устанем. Поэтому примерно через месяц мы с учеником снова навестим вас. До этого вы должны будете усиленно питаться и пить те снадобья, что мы вам укажем. Договорились?

Выполняя свою часть работы, я смог немного внимания уделить действиям наставницы. Моему магическому зрению предстала фантастическая картина. Себя ведь я еще не наблюдал со стороны. Это было нечто завораживающее. Она выделила из себя двенадцать тонких, как змеи с кисточками на концах, «рук», которые, выполняя некий гармоничный танец, то порхали над телом больного, то погружались в него, и каждое движение производило впечатление строгой целесообразности и точности. Что делали кисточки ее магических рук, детально я рассмотреть и понять не мог — способностей, опыта или навыка мне катастрофически не хватало. Теперь я воочию убедился, насколько мало знаю и умею. Одна такая демонстрация лучше многочасовых нотаций убедила щенка, что зубкам его еще далеко до клыков матерых псов.

Через четыре с половиной часа мы закончили свою работу, и устало откинулись на спинки кресел. Хранитель все это время не спал и послушно глотал или втирал, все, что ему говорили. По моим прикидкам дело было сделано где-то на две трети.

— На сегодня мы закончили, — сообщила целительница, — теперь усиленное питание, эликсиры и лечебный разминочный комплекс. Я вам дам адрес, где вас научат ему.