Будь здоров

На втором курсе стало как-то полегче со временем, и, хотя я по-прежнему вечерами листал фолианты, но тратил на это не более полутора — двух часов перед сном. Появилось время сходить в театры, музеи или просто прогуляться по городу. Казалось бы, свобода. Можно, наконец, вздохнуть от бесконечных занятий и заняться своей личной жизнью. Но! Вот всегда в самый неподходящий момент появляется это НО. И этим НО, конечно же, была она — Свента.

Как-то раз мы с Сеном наготовили всякой всячины, накрыли на стол, и совсем было собрались отдаться неудержимому чревоугодию — не думайте, в этом Сен от меня не отставал — как на пороге проявилась… она. Похоже, Свента напрочь забыла, зачем приходила, а мы так и вовсе не знали, поскольку уловив своим аристократическим носиком ароматы блюд на столе, она все внимание сконцентрировала на содержимом тарелок.

— А не покормят ли два достойных студента свою однокурсницу совсем уже сточившую зубы о гранит науки и не способной более разгрызать те подметки, которые в тошнотке называют бифштексами? — ничуть не смущаясь, спросила эта обаятельная нахалка.

У меня нет мощного дара предвидения, но инстинктивная реакция на убегающую еду не подвела, и я успел задержать стол, который Сен, ничего не соображая от радости, рванулся подтащить прямо к двери пред светлые очи Свенты. Та сама, медленно и величаво, прекрасно понимая какое впечатление производит на нас, проплыла к столу. Сен отодрал свои клешни от столешницы, молниеносно выхватил стул и вежливо предложил его гостье, каковая не замедлила принять столь любезное приглашение и грациозно почтила данный предмет мебели своим… вниманием. Но тут же испортила всю торжественность момента.

— Ой! У меня же соседка голодная. Мы с ней как раз думали, куда пойти поесть. В тошнотку ближе, но кормят погано, а в ресторан за мой счет, ей, понимаете ли, идти неловко. Можно я ее тоже приглашу?

Сен так энергично закивал головой, что я испугался — либо он себе лоб об стол расшибет, либо голова оторвется и мячиком попрыгает к двери.

А мне что говорить прикажете? Нельзя? Самим якобы мало? Хотя,… наверное, и вправду маловато будет. Я вздохнул и промолчал.

— Вессараина ано Редано. Я из поселка неподалеку от Редано. Учусь на факультете алхимии. Друзья называют меня Весана, — представилась тоненькая, темноволосая девушка невысокого росточка с простым, но милым личиком. Любой, кто видел ее в первый раз, непременно останавливал свой взгляд на ее лучистых карих глазах, в которых так и переливалась через край доброта, заботливость и тихая нежность. И только где-то на самом дне мелькали отблески азарта и какой-то бесшабашной лихости. Тихий омут, однако, отметил я. Берегитесь чертиков, которые там обосновались. Похоже, Свента и Весана, что называется, нашли друг друга. Два сапога — пара, опять не к ужину будь сказано, подумалось мне.

Мы, в свою очередь, тоже представились и… процесс пошел. Священнодействие трапезы проходило в торжественном молчании, прерываясь иногда важными фразами.

— Можно попросить вон с той тарелочки кусочек. Спасибо. А вон из той розеточки ложечку… Благодарю вас.

Весана все больше молчала, периодически с восхищением поглядывая на Сена. Еще бы. Такой большой, сильный, подтянутый… Не то, что некоторые. А тот, ослепленный сиянием своей Богини, ничего не замечал, забывая даже уничтожать ужин. Именно так мне представлялось отношение Сена к Свенте. Как к богине, которой можно восхищаться и даже поклоняться, но никак невозможно представить ее в супружеской постели.

Когда тарелки начисто опустели…, и не только я их подчищал! Свента, выразив одобрение нашим кулинарным талантам, сообщила нам свое окончательное и бесповоротное решение.

— Значит так, мальчики. Вы восхитительно готовите, и поэтому мы с Весаной согласны составлять вам компанию в деле поедания разных вкусностей. Как будущие лекари, вы должны понимать — главное предотвратить болезнь, а не бороться с последствиями. В тошнотке мы можем заполучить болезни желудка, что послужит вам немым и не очень немым укором. Так что, за нами продукты и мытье посуды — за вами готовка. Идет?

Видеть свою богиню каждый вечер — какой идолопоклонник от такого откажется? Девушки удалились к себе, наполненные кроме еды еще и кучей радостных уверений Сена, что он безумно рад услужить и помочь… и тэд и тэпэ.

Так наша комната незаметно превратилась в вечернее студенческое кафе. У нас перебывали почти все одногруппники Свенты и Весаны и вскоре мы уже гораздо лучше знали второй курс факультетов боевой магии и алхимии, чем свою собственную группу. Не сложились как-то у нас отношения с одногруппниками. Те видели, что декан отличает нас с Сеном и… избегали знакомств. А напрашиваться мне совсем не хотелось.

Таким образом, по вечерам у нас был, что называется, «дым коромыслом». Кто-то приходил, кто-то уходил. Кто-то что-то приносил, кто-то что-то… нет, не уносил, а готовил. Мы с Сеном обычно готовили некий «гвоздь программы», а прочие разносолы и иногда вино приносили с собой гости.

— Филин, а расскажи какой-нибудь лекарский анекдот.

— Если хотите бородатый, то — пожалуйста.

«Идет экзамен по анатомии. Старенький наставник просит девушку схематично изобразить на листе пергамента человека с важнейшими внутренними органами. Та рисует и отдает наставнику. Наставник внимательно смотрит. Хмыкает и отдает пергамент девушке.

— Девушка, вы забыли нарисовать один очень важный орган.

Девушка еще раз просмотрела рисунок и пожала плечами.

— Вроде все нарисовала.

— Вы посмотрите внимательнее… Подскажу. Орган, который от одного только слова любовь… трепещет!

— Ах, да-да-да, точно! — она быстро дорисовала недостающий орган и передала рисунок наставнику.

— Мда! — с грустью сказал тот, — В наше время трепетало сердце!»

Вечерний звон… бокалов, анекдоты, хохот, гитарные переливы. Мы с Сеном быстро привыкли к такой жизни и даже я стал находить в ней некоторое удовольствие. Весана все откровеннее и откровеннее посматривала на Сена, всегда пыталась сесть к нему как можно ближе, старалась чем-то помочь в готовке, но дело охмурения гиганта у нее продвигалось туго.

Во втором семестре мы, наконец-то, перешли к практическим занятиям по магии. Наставник первым делом напомнил нам, остолопам, из которых толку все равно не будет, основы магии и методику концентрации энергии в теле мага.

Я не естественнонаучник, могу в чем-то ошибаться, но коротко это выглядит примерно так. Сила притяжения, пронизывая всё и вся, является свойством всех предметов и нашей планеты в том числе. Поэтому яблоко падает с ветки на землю, а не улетает в небо. Эта сила в естественном, так сказать, виде напрямую зависит от массы предмета. Чем больше масса, тем большей силой притяжения обладает предмет. Наши ученые предположили, что магическая сила либо и есть сила притяжения, либо сродни ей.

Маг, в отличие от обычного человека, способен ощущать эту силу, концентрировать, тем самым, запасая в своем теле, и преобразовывать в магические структуры. Наставник предупредил, что когда после двух-трех недель тренировок в самоконцентрации и самоконтроле по специальной методике мы «увидим» энергию, это будет не более, чем наше воображение, которое будет создавать для нас упрощенный образ энергии. При этом образ не обязательно будет зрительный. Кто-то увидит с помощью слуха, кто-то обоняния. Но чаще всего «видят» именно как зрительный образ. Концентрация энергии заключается в формовании из нее некоего сгустка шарообразного вида, который закладывается потом в тело мага, и сдерживается там с помощью специальной структуры, конструированием каковой мы в первую очередь и займемся, когда научимся видеть. Один такой сгусток, из которого потом маг конструирует магическую структуру, называется магусом. Впрочем, и готовую структуру тоже принято называть магусом. Соответственно, чем меньшего размера магус сможет сделать маг, тем большее их количество сможет разместить в своем теле. Опытные и сильные маги способны формовать магусы диаметром до шести сантиметров. Но нормой считается магус восьми — девяти сантиметров диаметром.