Страница 24 из 53
Агрис о чем то объяснялся с Хилдом, периодически указывая на землям и закатывая глаза к небу. Тот кивал головой, улыбался, и что-то лопотал по-местному. Потом поднял чарку и что-то сказал. Агрис дал знак Веталу с Максом, тех уговаривать не пришлось. Грянул тост и чарки в одно мгновение сделались пустыми. Потом еще тост. На этот раз от Агриса. Теперь закусить как следует… потом слово взял мужичок, потом барышня, потом…
— Неправильный опохмел – прямая дорога к запою. Виталик, ты же об этом знаешь все! Зачем усугубляешь?
— Уйди абориген, я сейчас в транс входить буду. Лучше Максу нотации почитай.
— Умный, да? До Макса сейчас не достучаться.
При этом он указал на развалившегося в углу холупки Максима. Тот пребыл в глубоком сне и нотации ему были, что танку щелбаны.
— Все равно, не мешай. Я чувствую в себе силы. Еще немного и я познаю Дзен.
— Ну и хрен с тобой.
Агрис завалился спать, оставив Ветала сидеть в стогу соломы. Но сну уготовано было быть недолгим.
— Есть! Получилось!
Разбуженные Макс с Агрисом уставились на Виталика и удивлению их не было предела. В руках Виталика была бутылка пива, Балтика№7. Ветал торжественно открыл ее и сделал первый, самый длинный и вкусный глоток.
— Это оно!!!!
Праздники имеют свойства заканчиваться, и намного быстрее, чем хотелось бы. Новый год прошел (на самом деле это был день середины зимы, но землянам больше нравился «Новый год»), наступило время трудовой рутины. Построенный общинный дом был только первой ласточкой. Мелочиться не стали и сразу после Нового года заложили аж пять новых домов! Правда, размерами поменьше первого. Работникам приходилось крутиться, как белкам в колесе – выходили на работу они затемно и приходили, когда луна на небе окончательно прогоняла солнце. Топор и примитивная пила стали им такими же родными, как в свое время – клавиатура. Один мозоль сменялся другим – до рукавиц почему-то никто не додумался, мышцы стали крепкими, а тела подтянутым.
И еще закаленными – отвратительный домик они себе сделали. Когда ударил первый мороз, Хилд приютил их у себя дома. Иначе они бы просто замерзли – тепло очага уходило в дыру, а стены оказались полны множеством щелок и самых разнообразных отверстий. Чуть позже основные дырки заделали, дымоход сузили, но все равно – это была лачуга, а не дом. С другой стороны, троица и не думала становиться крестьянами – огурцами да картошкой на Академию не заработать.
После праздничных «проделок» впору было уходить с такого гостеприимного села, но – куда? И как? Просидев пару недель, как на иголках, троица относительно успокоилась. Относительно еще не значит окончательно, особенно усердствовал в паникерстве Агрис. Как страшный сон вспоминал он материализовавшуюся бутылку пива.
— А как глянул я на поле манны, думал с ума сойду. Как будто не бутылку с пивом сотворили, а целую бочку! Целые водовороты манны подняты! Такое даже в Сальбе будет видно, не говоря уже об окрестностях, любой более-менее приличный маг рассмотрит следы работы с манной. Елки зеленые, да нас уже давно засекли! Рано или поздно сюда приедут любопытные маги и начнут расспрашивать, выяснять… если думаете, что селяне будут нас перед орденами покрывать – вы глубоко ошибаетесь. А когда узнают, как «немые» работники по пьяни песни непонятные орали – все станет понятно даже ребенку. Валить надо.
— Достал ты уже. Решили же, как потеплеет – двинем. Сейчас в этом никакого смысла нет. Даже если свалим, прихватив с собой теплую одежду и еды с запасом – далеко все равно не уйдем. Нас те же селяне выловят и за кражу имущества оглоблями отдубасят. Короче, не дергайся Агрис.
Такие разговоры повторялись всякий раз, когда находилось время и место для разговоров. Виталик и сам понимал, что напортачил… но как? Что происходило в хибаре после примирительной процедуры с Хилдом, он решительно не помнил. Пришел в себя только когда почувствовал такой знакомый вкус пива и поначалу решил, что все странствия по миру Иглы ему привиделись. Это быстро прошло. Ругательствами Агриса, в основном. Он на самом деле испугался, ведь если заговоривших немых и вправду можно было объяснить, то как быть с материализацией – далеко не самым легким разделом в магии Иглы?
Повторить первый успех никак не удавалось. Виталик с Максом уже свободно добирались до третьей ступени транса – наблюдение за своими эмоциями, но вот слияния почему-то не происходило. Агрис говорил, что все дело в обстановке – она должна быть спокойной, приятной, расслабляющей… в постоянной кутерьме строительства, когда болят руки и хочется просто забыться во сне, никакого слияния не получалось. Но все равно земляне старались каждый день выделять время для транса. В конце концов, что еще делать холодными зимними вечерами? Даже в карты не поиграть – спрятаны карты.
Порой землянам казалось, что мир сузился до размеров их села и за ним ничего нет. Из «большой земли» не было ни торговцев, ни путников, ни даже чиновников. Лишь изредка из соседнего села приезжала подвода с такими же селянами. То ли они родственников навещали, толи невест для своих женихов подбирали… в главной хате после их приездов хозяева сидели допоздна и на следующий день были сонные, как зимние мухи.
Троице работников эти посиделки были по барабану. Село «Лесное», несмотря на всю размеренность и относительную сытость, успело надоесть им хуже пареной репы. Или перловой каши, что было большей правдой.
Все пять домов были построены, начаты еще пять, потом еще… за делами, как-то незаметно подошла весна. В один из дней Виталик вышел на улицу, привычно пощурился на солнышко, как вдруг ощутил явные перемены вокруг. Прежде всего – солнце. Оно уже не просто было громадной лампочкой, а стало ощутимо согревать все вокруг. Да и вообще заметно потеплело. Если бы дело происходило где-то севернее, сугробы начали бы таять, перестал идти снег. В здешнем климате приход весны не был столь явным. Сугробов не было, лишь пару раз за зиму снег устелил все поверхности да морозец ударил градусов под десять. На что-то серьезней зима так и не сподобилась, поэтому таять было нечему. И все же перемены чувствовались, еще немного и ночевать можно будет прямо под открытым небом у костра. Именно этого и ждали работники.
Основные детали были уже давно оговорены. После непродолжительных споров решили с Хилдом не прощаться и уйти по английски. Мужик он, конечно, хороший. Но их незамысловатую одежду может и не отдать, вернет обратно тряпки – что тогда? Что-то по настоящему ценное решили не брать, только рубахи, штаны и ткань для сумы. Нож, огниво с трутом – этими предметами худо-бедно земляне обращаться научились и с зажигалками не бегали. Шкуры с завязками на ноги и запас провизии. Для этого пару недель хлеб из «пайки» не ели, а сушили над очагом и прятали. Сухари, конечно, не тушенка, однако кушать их можно, и хранятся долго.
Но человек полагает, а случай располагает. Настоящая весна пришла примерно через месяц, ее селяне готовились встречать по-настоящему. С танцами, пьянством и обжорством. Привычно облагораживался общий дом, готовилась еда и люди морально настраивались на отдых. Кто-то уже с утра был готов…
Обстановка настраивала на расставание. Когда селяне стали налегать на брагу и покачиваться, план стали реализовывать. То один, то другой из троицы выходили из хаты «до ветра», прихватывая за собой то приличный кусок мясного пирога, то копченый окорок… через пару часов припасов было собрано минимум на неделю вперед. К тому времени селяне успели как следует набраться и троица «помахала ручкой».
В последний раз оглядев людей, приютивших их, они вышли их хаты. Если бы у них бы у них и была возможность украсть у селян что-то ценное, они не стали бы это делать. Селяне были простыми и честными людьми. И сильными по своему. Их жизнь проходила в постоянной борьбе с самой природой за лишний кусок хлеба. Поэтому они уходили, взяв с собой лишь самое необходимое.