Страница 20 из 53
Рядом со спальной соломой находилась большая миска с перловой кашей – намного больше предыдущей, краюха хлеба и кринка с молоком. Хозяин показал своим новым работникам где брать воду, справлять нужду и удалился по своим делам. Выглядел он при этом очень довольным, прямо таки светился от удовольствия. Виталику пришла мысль, что они все-таки продешевили…
Нельзя сказать, что новоиспеченные батраки валились с ног, но устали прилично. Особенно досталось плечам, на которых перетаскивались бревна. В конце-концов сон победил усталость и все трое, как следует закопавшись в солому, уснули.
С утра землянам не терпелось расспросить Агриса – что же вообще происходит? Но конспирация, конспирация… к батракам пришла девчушка лет восьми и принесла завтрак – все ту же пресную кашу, хлеб и молоко. А вскоре появился хозяин и повел на вырубку. «Он что – весь лес решил вырубить?», подумал было Виталик, но его мысли повернули в другом направлении – компанию им составила пара пацанов лет четырнадцати, в простых штанах и рубахах. А топоров было, как и вчера – три. «Может они терминаторы – руками деревья ломать будут?». Секрет молодых терминаторов открылся просто. Они деревья не рубили, они длинными ножами обрубывали небольшие веточки от уже сваленных стволов. Большими топорами связываться с ними смысла не было, а так – в самый раз.
Работали до полудня, несколько раз делая перерыв на отдых. Вместе с ножами пацаны принесли с собой и кувшины с водой. Для себя и для работников. Еще с водой присутствовал хлеб и немного сыра.
После обеда занялись переноской древесины на уже знакомое место. На этот раз до захода солнца не успели и уже в сумерках они подошли к своему сараю. Неизменная краюха хлеба, каша и молоко были на своем законном месте. Солома тоже. Кажется, жизнь стала налаживаться.
Местные хилые яблоньки – дичьки разродились маленькими плодами – кислые сверх всякой меры, они вязали язык и свое название «яблоки» получили по явному недоразумению. Зато в лесу их было так много, что селяне забили ими все свободное пространство и обильно почивали «яблоками» своих работников. Через пару недель даже земляне смирились со вкусом местных фруктов и хрумкали их за милую душу.
В прекрасный осенний день, когда солнце вспомнило о своих прямых обязанностях и светило ярко, мощно, трое работников разлеглись на здоровенной копне соломы, держали во рту соломинки, грызли «яблоки» и разглядывали облака на небе. Одеты они были по местному прикиду – в холщевых штанах и рубахах. Поверх одежды красовались облезшие шкуры неизвестного животного, с дыркой по середине – для головы и повязанные на поясе веревочкой. То были средневековые безрукавки. Впервые за несколько недель работы у Хилда – так звали их хозяина, появилась возможность спокойно поговорить.
— Мужики, нам реально подфартило с этой шабашкой. Все могло было быть намного хуже, уж поверьте мне.
— Ну конечно! Пашешь от рассвета и до заката, как вол. И ни тебе спасибо, ни тебе пожалуйста.
— Макс, ты вредничаешь. Вон, даже одежды Хилд подкинул. И кормит нормально.
— А зачем ему нужны работники, загибающиеся от недоедания и пневмонии?
— И так бывает. Ситуации разные случаются. Нам повезло, что многих мужиков барон забрал в армию. Сейчас они сидят по казармам, лопают в три пуза кашу и готовятся встречать агрессора. А ведь и работать кто-то должен! Сено, воду таскать, дрова рубить… да мало ли чего? И тут мы, как подарок на день рождения – здоровые, выносливые, к работе очень даже годные. Помните, как он радовался в первые дни?
— А то! Ходил за нами, как на веревочке. Или пацанов к нам подсылал – что бы не убежали с хозяйским имуществом.
— Вот-вот. Было бы народу для работы достаточно – послал бы нас куда подальше. Ну или каши выделил бы за день работы. А так – рубаха, безрукавка, штаны. Красота! Очень хорошее место.
В целом такую точку зрения разделяли все. И на то были разные причины. Одна из них – селянки. Многих мужиков забрал военкомат защищать границы родного баронства. А ведь от мужиков не только работа нужна, но и ласка для нежного пола. К последнему, местное женское население и привлекало троицу. Высокие, статные, работают хорошо, смотрят приятно. Щупают еще приятней. После долгих дней вынужденного воздержания это стало приятным сюрпризом.
И вообще, на селе скитальцы потихоньку становились «своими». Никто за ними уже не бегал присматривать. С утра Агрис получал установку на дневной план работ, работникам выдавались инструменты, провиант на день и все. Приходить они старались ближе к темноте – типа работали целый день и вообще молодцы. Но и без этой показухи они старались работать хорошо. Где еще таких хозяев найдешь?
— Как там ее – Игна? Ну, пухленькая такая, маленькая.
— Ну понятно, и что?
— Да вчера с пасеки возвращаюсь – встречает с кринкой бормотухи местной и закусоном. И подмигивает хитро. Ну пошли обратно на пасеку – там сена много и вообще…
— Удивил, блин. Этим нас не удивишь, Макс. Ты бы лучше знанием языка удивлял, а не этим.
Немного освоившись на новом месте, земляне стали осваивать местный язык. Конечно, произношение освоить было нельзя – конспирация, но понимать, о чем вообще говорят люди вокруг, было вполне по силам. Начинали с отдельных слов: пила, топор, вилы, дом и прочее. Сейчас земляне могли уже понять смысл целых предложений. Простых предложений. Будущее было радужным.
— Агрис, а ты узнавал у местных, почему зверья в округе нет?
— Конечно. Оказывается, сколько они тут живут – ни разу не видели никого крупнее дятла. Плохой, говорят, лес.
— Так какого они тут поселились?
— Кризис перенаселения еще никто не отменял, Ветал. Они на этом месте сравнительно недавно – всего пару лет.
— То-то я смотрю на эти холупы и не пойму – неужели нельзя построить что-то поприличней?!
— Вот этой зимой мы и будем дома возводить. Думаешь просто так бревна таскаем?
— Понятно. Безработица нам не грозит.
Виталик посмотрел на свои натруженные руки, на деревянные вилы рядом и высказал мысль, уже давно витавшую в умах землян.
— Агрис, я понимаю что жизнь на селе не сахар и индустриального производства здесь нет. Но неужели так сложно сделать нормальные инструменты для работы? На все село только пять железных топоров! За ними следят, будто золотые они. Грабли деревянные, вилы деревянные, лопаты деревянные. К плугу острый камень привязан вместо железа. А то железо, что есть – дрянь полная. А пила? Даже пила деревянная! Из железа только узкая полоска и зубья.
— И что?
— Инструменты из нормального железа где? Что за долбанный дефицит?
— Виталик, ты не на Земле. У нас железо – дорого. Хорошее железо еще дороже. Какой кузнец будет делать из хорошего железа плуг для крестьянина? Он из хорошего железа сделает меч и получит за него хорошие деньги. У крестьян столько денег нет. Им остается только вилы из дерева мастерить и иметь пять топоров на все село.
— Грустно.
Работать не хотелось, благо был законный дневной отдых. Хотелось поговорить, поумничать.
— Агрис, я одного не пойму. Весь сыр-бор разгорелся из-за частички грани миров. Кто ее получает без подготовки – с ума сходит. Получить ее можно из нас. То есть она в нас есть. Почему мы не бегаем с пеной у рта и вообще ведем себя вполне адекватно?
— Получить частичку, перейдя грань миров – не тоже самое, что получить ее просто так. Во время перехода перед человеком проносится начало, он видит суть предметов… но это происходит мягко, как бы по касательной. И все равно многие этого не выдерживают и умирают.
— Что то я не помню никаких знаний, Агрис. И Макс тоже.
— Да потому что бы напились до полуобморочного состояния. Вы бы скорее чертей зеленых увидели, а не грань миров. Поэтому, кстати, и обряд на вас сработал не так, как положено. Зов должен был вас сразу утащить, но с вашим алкогольным злоупотреблением вышло коряво – как истинные бухарики, вы предчувствовали уход и выиграли время на подготовку.