Страница 75 из 86
— Расплата — она того стоит.
Молья улыбнулся.
— Я это попомню.
Хо двинулся по площадке к своему «блейзеру». Молья скользнул за руль джипа Бенто. Слоун потянул за ручку двери, противоположной водительской. Внезапно его посетила некая мысль, и он повернулся к Питеру Хо, отпиравшему свою машину:
— Я ведь ей не сказал.
Молья перегнулся через сиденье.
— В чем дело?
Слоун наклонился к нему.
— Я не сказал Эйлин Блер, что Хо делал вскрытие.
— Что?
— Эйлин Блер, сестра Джо Браника... Я ей не говорил, что Хо произвел вскрытие. Она думала, что этого не было. Думала, что вмешалось Министерство юстиции. Ей незачем было звонить и интересоваться результатами...
Но Молья уже отстегнул ремень безопасности и торопливо вылезал из машины, громко зовя Хо, однако коронер округа Джефферсон успел скользнуть на сиденье «блейзера» и захлопнуть дверцу.
— Хо!
77
Брюер перечитал газетные статьи, те самые, которые навечно остались с Чарльзом Дженкинсом, остались, как остается раковая опухоль — ее можно вылечить, но до конца она не исчезнет. С годами газетные страницы пожелтели и выцвели, под пальцами они рвались, но Дженкинс хорошо помнил содержание статей, особенно двух из них.
Оахака, Мексика. — Не меньше 48 человек — мужчин, женщин и детей, жителей горной деревушки, затерянной в джунглях Оахаки, Мексика, стали жертвами того, что мексиканские власти именуют «кровавой баней» — они были замучены, изнасилованы и убиты.
Называя это событие самой ужасной резней, когда-либо случавшейся в Мексике на всем протяжении ее бурной и исполненной жестокостей истории, мексиканская газета «Ла Журнада» винит в нем все усиливающуюся войну между беднейшими слоями населения, борющимися за улучшение условий существования, и проправительственными военизированными формированиями.
Командующие мексиканских вооруженных сил решительно отвергают как свою причастность к этой расправе, так и планирование ими каких-либо операций с целью сломить сопротивление революционно настроенных банд в южной части Мексики, где эти банды, как предполагается, используют гористый рельеф местности и труднопроходимые джунгли, чтобы уходить от преследования правительственных и проправительственных войск.
Как сообщается, в живых из подвергшихся нападению не остался никто.
Дженкинс пролистнул окончание статьи и, перевернув страницу подшивки, указал на другую, такую же вырезку — статью, появившуюся двумя неделями позже первой.
Оахака, Мексика. — Мексиканские властные источники ссылаются на имеющиеся у них доказательства того, что нападение на деревню в джунглях Южной Мексики, штат Оахака, вопреки распространенному мнению, не было совершено отрядами правительственных войск, но было организовано настроенной самым жестким образом организацией, известной как Фронт освобождения Мексики (ФОМ).
Считающаяся самой радикальной из революционных группировок, ФОМ и ее руководитель, так называемый Эль Профета (Пророк), не так давно взяли на себя ответственность за серию нападений на правительственные войска и официальных лиц в южных штатах Мексики. Мексиканская военная разведка — аналог ЦРУ — пока что не очень успешна в своих попытках прекратить насилие и выявить главарей организации.
Официальный, близкий к правительству источник сообщил, что нападение осуществляли члены ФОМ, хорошо вооруженные и одетые в черно-серую форму, которую обычно носит военизированное формирование «Los Halcones».[7] Мотивы этого преступления ФОМ не совсем ясны, но официальные лица утверждают, что их целью было возбудить страсти в среде мексиканской буржуазии и девятимиллионной армии мексиканских бедняков и заставить их обратить оружие против правительства и армии.
Если верить сообщениям, нападение это будет иметь далеко идущие и неприятные последствия. Мексиканские официальные источники утверждают, что событие это укрепило решимость мексиканского правительства выследить преступников в гористой и труднопроходимой местности и что здешние обитатели, еще недавно поддерживавшие главарей ФОМ, уже выдали властям нескольких подозреваемых.
— Это довольно обычная тактика, — сказал Дженкинс. — Не можешь отыскать человека, постарайся возбудить против него гнев его ближайшего друга. Это и израильтяне делали, и мы в Афганистане.
Брюер снял очки для чтения, но продолжал держать их в руке. Казалось, он был потрясен.
— Так это Пик устроил?
— Пик отдал приказ. А устроило подразделение, которое называется «Когти».
— Наши?
— Наши.
Брюер потер себе подбородок.
— Господи! Зачем?
— Второй войны, мистер Брюер, американцы бы не выдержали, и Роберт Пик не собирался позволять коммунистическим идеям укореняться у себя на задворках, особенно когда у президента возникло намерение использовать мексиканскую нефть. Пик всегда имел политические амбиции. И отец его учил всегда и во всем добиваться наивысшей награды. И мешать ему в его поползновениях не должен был никто — и уж, конечно, не какие-то там радикалы из захолустья, провоцирующие беспорядки в горных районах. Пик должен был обеспечить стабильность в стране на случай, если бы арабы проявили прозорливость и заставили президента раскрыть карты.
— Но деревня? При чем тут женщины и дети?
— Вы совершаете нечто, повергающее в ужас и страну, и мир в целом, а затем обвиняете в этом организацию, которую вы пытаетесь уничтожить, и тогда защищавшие главаря сдают его. В какой-то степени это увенчалось успехом, но проблема заключалась в том, что никто, кроме, может быть, нескольких приближенных, не знал, кто же он, Эль Профета. В этом отношении он был весьма хитер.
— И Эль Профета собирается убить Роберта Пика — отомстить ему за резню?
— Да.
— Каким образом? Объясните мне, как он сможет приблизиться к нему, чтобы это сделать?
— Я же говорил — мы его пригласили.
У Брюера вытянулось лицо.
— На саммит?
— Неужели вы полагаете, что он вот уже тридцать лет скрывается в подполье, мистер Брюер? Алекс сказала, что переговоры велись в строжайшей тайне. Следовательно, чтобы добиться того, чего он добился, Эль Профета должен быть видным деятелем — либо вооруженных сил Мексики, либо ее правительства. И в том, и в другом случае он войдет в состав делегации. Он будет присутствовать на церемонии. Тридцать лет Эль Профета ждал такой возможности. Он ее не упустит.
— Но он должен знать, что охрана будет крайне озабочена проблемой безопасности и глаз не спустит даже с делегатов. Как он собирается пронести оружие?
Дженкинс покачал головой.
— Этого я не знаю. И поэтому, думаю, Джо пытался разведать не то, как он это сделает, а кто он есть.
— Но это же против всякой логики: если Джо пытался установить личность этого человека и тем, вероятно, спасти жизнь Роберту Пику, зачем Пику его убивать?
— Потому что Пик не знал. То, что составляет силу таких людей, как Роберт Пик, есть одновременно и самая существенная из их слабостей. В них все подчинено одному интересу — эгоистическому. Когда Пику стало известно, что Браник имеет досье и предпринимает поиски, он сделал вывод, что Джо хочет его разоблачить, раскрыв его преступление в той деревне. Иной причины хранить досье, кроме как использовать его против него, Пик представить себе не мог. И я полагаю, что поэтому-то Пик и пригласил Браника опять работать на него. Не из дружеских чувств, а потому, что Пик боялся осведомленности Браника.
— Привлекай к себе друзей, а врагов привлекай еще ближе, — сказал Брюер.
— Именно. Одного не мог понять Пик, не мог, потому что его собственному сознанию это было совершенно чуждо, — что Джо Браник никогда не предал бы его, не нарушил кодекс молчания. Джо верил в нерушимость клятв и всегда поступал как должно.
7
«Соколы» (исп.).