Страница 27 из 37
— Если это лесть, — ухмыльнулся я, — то спасибо.
— Вы бы легли со мной в постель? Как Петрони? Я изобразил удивление:
— А разве в постели у людей есть имена?
— Значит, да, — вздохнула она. — Вы бы и на это пошли.
— Вы и сами, Робин, зашли достаточно далеко, — напомнил я. — Во всяком случае, вы многим успели досадить.
— Наверное, — согласилась она. Потом, после непродолжительного молчания добавила: — Как, например, вашей белокурой подружке. Как, кстати, чувствует себя эта юная дуреха?
— Злится на меня, боится вас и жалеет себя. Робин повернула голову в ту сторону, где ее супруг, на выручку к которому пришел Ник, колдовав над грота-шкотом у высоченной грот-мачты.
— Значит, все-таки не Луис хотел убить меня, — промолвила она. — А ведь из-за вас я чуть было...
Я старался сохранить непроницаемое выражение. Луис метнул взгляд в нашу сторону, словно пытался угадать, о чем мы разговариваем. Вид у него был испуганный.
— Я никогда не говорил, что это Луис, — напомнил я. — К тому же вы были настолько уверены, что спорить было бесполезно. Кроме того, как Петрони, я защищаю своих клиентов, мэм.
Она расхохоталась.
— Своих клиентов? Вот эту безмозглую девчонку? Кстати, сейчас вы больше не Петрони, так что не называйте меня мэм.
— О Господи, — вздохнул я. — В жизни не встречал столько людей, которые так пекутся о том, как их называют.
Робин не спускала с меня глаз.
— Должна вам сказать, Мэтт Хелм, гангстер из вас вышел никудышный. Я ухмыльнулся.
— Зато из вас получилась прехорошенькая русалочка, Робин Ростен.
Она поморщилась.
— Вам ни к чему было прибегать к таким суровым методам. Не надо было швырять меня в воду и заставлять в одиночку извлекать из песка машину. Вы ведь нарочно подстроили так, чтобы я предстала в таком жутком виде перед всеми... — Она вдруг приумолкла. — О, я поняла!
— Правильно, — кивнул я. — Это должно было выглядеть достаточно убедительно, чтобы все поверили в серьезность моих намерений. И ведь сработало, верно? Во всяком случае, Тедди не выдержала напряжения, раскололась — и мне все стало ясно. А вот людям, которые мне нужны, было бы наплевать, кого я прикончу — им самим убивать не в новинку. Кстати говоря, не так давно здесь погиб наш человек. Эймс. Помните Эймса, Робин? Он был помешан на транзисторных радиоприемниках. Еще он замечательно стряпал на костре.
— Я помню человека с радиоприемником, — бесстрастно произнесла она. — Хотя назвался он иначе. Развести костер ему так и не удалось, если он, конечно, оказался ночью на берегу именно с этой целью. Нам казалось, что у него на уме нечто другое.
Я изучающе посмотрел на нее. Что ж, я мысленно распрощался с последней надеждой; в глубине души я все-таки ожидал, что она станет отрицать свою причастность к смерти Эймса.
— В любом случае, — произнес я, — урок оказался для вас настолько убедительным и унизительным, что рисковать дальше вам не захотелось. Вы сбросили маску и угостили меня замечательным ершом, как в дешевом боевике.
Робин рассмеялась.
— Милый Мэтт, вы себе льстите. Неужели вы считаете, что и впрямь запугали меня такими дешевыми выходками?
— Хорошо. Значит, вы просто разозлились и потеряли голову. Я спровоцировал вас на то, чтобы раскрыть карты. В противном случае мне пришлось бы еще несколько дней поломать голову, гадая, кто из вас мой человек — вы, Луис или кто-нибудь еще. Но так не случилось. Вы сыграли в открытую. Это и важно.
В ее взгляде мелькнуло любопытство.
— Вы говорите так, как будто довольны собой.
— Еще бы! — Я постарался, чтобы мой голос прозвучал уверенно. — Пока вы были просто богатой и уважаемой миссис Луис Ростен, вы оставались неуязвимой и я мог только надеяться, что вы себя выдадите. Теперь же я знаю, кто вы на самом деле. Я заставил вас высунуться по самую шейку. — Я посмотрел на нее и с сожалением покачал головой. — Шейка, между прочим, прехорошенькая. Жаль будет кромсать ее топором. Увы, лес рубят — щепки летят, как говаривал когда-то старый гуманист Прокруст. Знаете, как напутствовал меня босс, отправляя на эту миссию?
— Нет, — голос ее звучал резче, чем прежде. — Что же он сказал?
— Несколько дней назад мы беседовали с ним в Вашингтоне, — сказал я. — И босс сказал: “Милях в сорока отсюда орудуют люди, которым пора преподать урок. Пусть не суются под топор, который уже занесен”. — Я грустно покачал головой и продолжил печальным голосом: — Не следовало вам вмешиваться в эту игру, Робин. Человека, за которым следил Эймс, наши люди уже отправили на тот свет, в Европе. Все вы, любители, одинаковы. Налаживаете приличное дело, а потом начинаете убивать без разбора. Не следовало вам трогать Эймса. Жаль, Робин. Прощайте, Робин.
Она встала, держа дробовик наперевес.
— Что за вздор вы несете, Мэтт? По-моему, у вас что-то с мозгами неладно. Или вы забыли? Это у меня в руках топор, дорогой мой. И мне решать, когда им воспользоваться.
Я ехидно ухмыльнулся.
— Дилетанты, кругом одни дилетанты. Все вы только и можете, что размахивать ружьями и угрожать на словах. Робин, мне за вас стыдно. Не уподобляйтесь Борджиа — сыграйте по-крупному. Всадите в меня пулю. Разнесите мне череп вдребезги, чтобы мозги разлетелись по вашей чистенькой палубе. Давайте же! — Я расхохотался. — Так я и думал, Робин. А вот я профессионал, и я сталкивался с тысячами таких, как вы. Говорить вы все мастера, а вот как доходит до того, чтобы нажать на спусковой крючок, пасуете. Делаете вот так... — я издал крайне безобразный и непристойный звук.
Лицо Робин потемнело, несмотря на бронзовый загар.
— Вы рискуете, голубчик. Если хотите знать, то я не убиваю вас лишь потому, что у меня на вас есть определенные планы. Придет время, и вы еще пожалеете, что я вас не пристрелила.
— Болтовня, — презрительно фыркнул я. — Дешевая болтовня. Должно быть, есть что-то в ощущении заряженного ружья, от чего у всех любителей развивается словесный понос. Интересно, что за жестокую участь вы для меня уготовили?
Робин уже открыла было рот, но спохватилась, сообразив, должно быть, что я намеренно пытаюсь вывести ее из себя. На минуту воцарилось молчание, прервал которое возглас Ника:
— Готово!
Робин взглянула в его сторону, потом вздохнула и повернула голову ко мне.
— Что ж, моряк, посмотрим, чему вы научились. Разверните ее по ветру, только осторожно.
Луис с Ником, установив грота-шкот, перебежали к носу устанавливать другие паруса, в то время как над моей головой плясали и хлопали примерно две тысячи квадратных футов парусины, поддерживаемые мачтой размером с телеграфный столб — грот-мачтой. Признаться, от такого соседства мне стало не по себе.
— По-моему, у вас слишком малочисленный экипаж, чтобы справиться с такой махиной, — сказал я. — Неужели трех человек достаточно? А в шторм?
Робин внимательно следила за тем, как продвигается дело у Луиса и Ника.
— Вечером мы возьмем на борт еще троих, — машинально ответила она. — Двое из них нам помогут... — Робин осеклась и быстро посмотрела на меня.
— Черт бы вас побрал! — процедила она. — Тем лучше, теперь вы знаете.
— Да, — кивнул я. — Третий, который не станет помогать, это Норман Майклс, об исчезновении которого мы рассказывали мне накануне. Впрочем, я слышал о нем еще в Вашингтоне. Ладно, ко мне это отношения не имеет. — Я надеялся, что мой голос звучит достаточно безмятежно. Ведь мне было важно убедить Робин, что для меня главное — гибель Эймса, а вовсе не Майклс. — Думаю, именно поэтому мы и ставим паруса. Потом можно отключить дизель, бесшумно проскользнуть на остров Мендснхолл и забрать оттуда вашего ученого вместе с тюремщиками. Об этом острове вы, кажется, мне вчера тоже рассказывали?
— Да, — подтвердила Робин. — Вы правы, голубчик. Должна же я была что-то говорить, чтобы отвлечь вас от вашего бокала.
— А после Мендснхолла — куда? — спросил я. Ответила она не сразу. Отступив в сторону, откуда было лучше видно, что делается на носу, она крикнула: