Страница 24 из 37
— Высоко же вы цените собственного супруга. Она пропустила мою реплику мимо ушей.
— Луис выглядит напуганным с тех самых пор, как мы нашли" шхуну Нормана пустой; думаю, он боится, что я что-нибудь замечу. Хотя началось все раньше. Похоже, нашего маленького Луиса вовлекли в какую-то крупную и опасную игру; настолько крупную, что, не испачкавшись в крови, ему не выбраться. Он говорил вам хоть раз про Менденхолл?
— Менденхолл? — переспросил я. — А что это такое? И кто такой Норман?
— Когда-то Менденхолл входил в мои владения; сейчас он отошел к тренировочной базе морских пехотинцев, вход на которую строго воспрещен. Норман был... Норман — мой друг. Несколько недель назад он исчез при загадочных обстоятельствах. Луис, должно быть, рассказывал вам.
— Зря стараетесь. Для вашего сведения: я видел вашего дурацкого мужа всего дважды и ни разу с ним не разговаривал. Так при чем тут Менденхолл?
— Правительство забрало его у меня, — сказала Робин. — Мы любим разглагольствовать, как плохо все у них там — коммунистический режим, тирания бюрократии и так далее. А меж тем не замечаем, что и сами погрязли в бюрократии. Чего стоит одна наша конфискационная налоговая система или жестокое судопроизводство. Впрочем, к нам это отношения не имеет. Забавно было, что Луис, когда это случилось, огорчился не меньше моего, хотя ему глубоко наплевать на наши семейные традиции. Просто по какой-то непонятной причине он очень привязался к Менденхоллу; особенно любил остров...
— Остров? — переспросил я, не сумев сдержать любопытства. — Какой остров?
Она, похоже, не заметила, что Петрони не в меру заинтересовался последними словами.
— Поначалу там был полуостров, — ответила она. — Длинный мыс, поросший лесом. Именно там мои предки построили первый дом — небольшую деревенскую усадьбу среди сосен с видом на залив. Потом землю постепенно подмывало, а после того, как ураган в семидесятых годах прошлого века разрушил усадьбу, мои предки возвели новый жилой дом уже на материке. Теперь в том месте осталась только цепочка мелких островков и один настоящий остров, мили полторы в поперечнике, отстоящий на добрую милю от твердой земли.
— География и история — это, конечно, интересно, — сказал я, — но я предпочитаю эротическую стимуляцию.
Я надеялся, что мой голос не выдаст охватившего меня волнения; я также мечтал, чтобы мои последние слова не разубедили ее продолжить рассказ. Впрочем, я был почти уверен, что это не случится. Робин Ростен хотела рассказать все это мне — хотела рассказать все это “Хлысту” Петрони. Вот только — почему? Она продолжила, даже глазом не моргнув:
— Я с детства обожала играть там. Мы плавали туда под парусом и устраивали пикники. Однажды я пригласила туда Луиса, еще до свадьбы, но он не из тех, кто любит пикники. Но несколько лет назад в нем вдруг проснулся интерес к острову. Несколько раз, когда мы плавали на “Фрейе”, я бросала якорь по его просьбе, а он подгребал на веслах к берегу и долго бродил по острову. Это было еще до того, как у меня отобрали эти земли. Мне почему-то кажется, что его новые интересы каким-то образом связаны с островом Менденхолл.
Я сказал:
— Но, если теперь там тренируются морские пехотинцы, а доступ туда воспрещен... Она расхохоталась.
— Сразу видно, что вы не моряк. Дело в том, Джим, что воду заборами не перегородишь. Темной ночью, поставив на “Фрейе” паруса, я проскользну по заливу Менденхолл, и ни один часовой меня не заметит. Вопрос не в этом, а в том, что замыслил Луис? Потом это странное происшествие с Норманом — кто только нас не допрашивал в связи с его исчезновением.
Пора мне было задать несколько вопросов по поводу этого таинственного Нормана. А может быть, и нет. Я спросил:
— Послушайте, душка, все это страшно интересно, но какое отношение это имеет ко мне?
— Это зависит от Луиса, — ответила она. — Можно допустить, что он прикончил Нормана из ревности — поводов я ему дала предостаточно. Даже приятно было бы представить, что он меня до сих пор так любит. — Она вдруг резко встряхнула головой. — Но я не верю в это ни на йоту. Боюсь, что он замешан в каком-то крупном и опасном деле. Как бы он не втянул мою семью в жуткий скандал...Его наверняка разоблачат. Он слишком глуп. Если только...
— Что?
Она осушила свои стакан и отставила его на столик.
— Я вам конечно, хорошо заплачу, — добавила она, как бы ненароком.
— Разумеется, — кивнул я. — За что и сколько?
Робин Ростен улыбнулась и жестом показала на мой недопитый коктейль. Я опорожнил стакан и поставил его на столик рядом с ее стаканом.
— Я не стану мелочиться, Джим Петрони, — многозначительно произнесла она.
— Я предпочитаю наличные.
Она расхохоталась, давая мне понять, что не обиделась.
— Вы — неотесанный мужлан, — сказала она. — Не беспокойтесь, наличные тоже будут.
В следующий миг она очутилась в моих объятиях, или я — в ее. Не стану утверждать, что первое движение сделал я, но и противное оспаривать не собираюсь:
Джимми Хлыст не из тех, кто отстаивает свое целомудрие с оружием в руках. Что же касается неприступного правительственного агента Мэтта Хелма, то я и думать позабыл, чью роль играю, когда мягкие губы слились с моими, а под руками затрепетало гибкое упругое тело. Некоторые мужчины предпочитают сжимать в объятиях обнаженных женщин, я же люблю принимать подарок в красочной обертке — для начала, во всяком случае.
— Ты ведь сделаешь это, да? — выдохнула она наконец. — Поможешь мне избавиться от него? — Не дождавшись ответа, она рассмеялась и жарко задышала мне в ухо. — Луис мне уже вконец осточертел, а разводы сейчас тянутся целую вечность, да и стоят целое состояние.
Я поймал себя на мысли, что никогда еще за всю долгую и кровавую карьеру не сталкивался сразу с такой уймой граждан, вынашивающих убийственные помыслы. Впрочем, большая часть моего мозга стремилась сейчас продолжить разговор на уютном кожаном диванчике.
— Конечно, крошка, — пробасил я заплетающимся языком. — Пришью, кого скажешь. Только назови — и он уже труп.
Так сказал Хлыст Петрони, но голос слышался откуда-то издалека. Я глубоко вздохнул, выпрямился и посмотрел на Робин Ростен. Лицо ее почему-то расплывалось, и я никак не мог собрать его в фокус, еще она как-то странно улыбалась. Я кинул быстрый взгляд в сторону пустых стаканов, которые стояли рядышком на кофейном столике.
— Ах ты, сука! — послышался глухой, словно из подземелья, голос Петрони.
Она расхохоталась, наблюдая за мной с нескрываемым любопытством. Мне предстояло сделать выбор, и я быстро выбросил вперед руку и схватил Робин за горло, прежде чем вероломная хозяйка успела попятиться.
— Жаль, душка, — прогудел Петрони. — Очень жаль. Не следовало тебе...
Я нарочно оборвал фразу и закатил глаза. Пальцы мои разжались. Я осел на колени и опрокинулся вперед, схватившись за ее юбку. Несколько секунд спустя она нагнулась и, разжав мои непослушные пальцы, высвободила тонкую ткань.
— Спокойной ночи, — прошептала она. — Спокойной ночи, Мэттью Хелм — или лучше звать вас Эриком?
Прежде чем потерять сознание, я понял, что нашел то, что искал; тот самый приглушенный голос, разговаривавший по телефону с Джин, женщину, которая вес это время знала, что я вовсе не дешевый гангстер Хлыст Петрони...
Глава 17
Я пришел в себя на борту какого-то судна. Это я понял, не успев даже открыть глаза. Мои уши различали плеск волн, а также особый, почти не поддающийся описанию скрип и постанывание, присущие небольшим суденышкам — на крупных кораблях вы таких звуков не услышите, — однажды услышав, вы уже потом ни с чем их не перепутаете. На палубе над моей головой прозвучали шаги. И еще: время от времени борт гулко ударялся обо что-то твердое, из чего я сделал вывод, что мы еще не отплыли от причала.
Все это я понял почти сразу, а также осознал другое: кроме меня, в комнате, вернее — в каюте, был еще кто-то. Во всяком случае, этот кто-то дышал и иногда переминался с ноги на ногу. Я приоткрыл глаза и увидел, что он стоит, привалившись спиной к двери — сесть в каюте было негде, потому что на единственной койке лежал я.