Страница 90 из 92
Выполнить приказ командующего фронтом поручено было лучшим танковым бригадам армии — 1–й гвардейской полковника Темника и 44–й гвардейской полковника Гусаковского. Впереди танков шли мотострелки, уничтожая засады противника, в первую очередь «фаустников». Такое построение войск позволяло поддерживать довольно высокие темпы движения.
Следом за 1–й и 44–й гвардейскими танковыми бригадами двигались в таком же темпе основные силы армии, громя на своем пути разрозненные части противника. Катуков нацеливал войска в те места, где обнаруживалось слабое звено во вражеской обороне. Ход тут всегда подсказывала разведка. Но известно, что и она не всесильна. Только бой на широком участке фронта позволял судить, насколько прочно противник держит оборону в том или ином районе. А задача командарма состояла в том, чтобы вовремя заметить признаки успеха своих частей и без промедления их использовать.
В последующих боях 1–я гвардейская танковая армия, форсировав Шпрее, захватив города Эггерсдорф, Рюдерсдорф, Эркнер, Вильгельмсхаген, вышла к пригородам Берлина. Части корпуса Бабаджаняна выбили немцев из Уленхорста, восточной окраины города, подняли Государственный флаг СССР над зданием штаба фольксштурма.[400]
23 апреля 1945 года Катуков, Попель и Шалин докладывали Военному совету 1–го Белорусского фронта: «1–я гвардейская танковая армия, взаимодействуя с 8–й гвардейской армией, в результате ожесточенных пятидневных боев с танковыми и механизированными соединениями противника, последовательными ударами с широко применяемым маневром на поле боя, прорвала глубоко эшелонированную, заранее подготовленную оборону противника на ближних подступах к Берлину и завязала бои в предместьях города».[401]
В этот же день радио донесло приятную весть — приказ Верховного Главнокомандующего, в котором отмечались боевые успехи войск 1–го Белорусского фронта, в том числе и 1–й гвардейской танковой армии, на берлинском направлении.
В приказе, в частности, назывались имена отличившихся танкистов—первогвардейцев в боях при прорыве обороны немцев и наступлении на Берлин начальника штаба генерал—лейтенанта Шалина, командиров корпусов генерал—майора Дремова и полковника Бабаджаняна.[402]
Москва салютовала доблестным войскам 1–го Белорусского фронта двадцатью артиллерийскими залпами из 220 орудий.
Тем временем к южным окраинам Берлина вышла и 3–я гвардейская танковая армия П.С. Рыбалко. В результате этого маневра завершилось окружение 4–й и 9–й танковых армий, основных сил франкфуртской группировки немцев. Она была отсечена от столицы.
Катуков с оперативной группой прибыл на командный пункт генерала Дремова, расположенный на окраине горящего города Кепеника. Комкор поспешно доложил:
— Войска готовятся форсировать Шпрее. Мешает немецкая авиация и артиллерия.
— Ничего, Иван Федорович, попробуем угомонить их.
С командного пункта Катуков связывается с генералами Фроловым и Крупским, приказывает им подавить огневые точки противника на левом берегу Шпрее.
Уже через несколько минут на противоположный берег обрушивается целая серия артиллерийских и авиационных ударов. Немцы на время притихли.
Разобравшись в обстановке, командарм отдал приказ войскам: 11–му гвардейскому танковому корпусу форсировать Шпрее юго—западнее Карлхорста и к исходу дня 24 апреля овладеть рубежом Силезского и Герлицкого вокзалов; 8–му гвардейскому механизированному корпусу нанести удар на Иоганнисталь, Нейкельн, к исходу дня выйти на рубеж Герлицкого вокзала и аэропорта Темпельсхоф.[403]
Армия за восемь дней боев потеряла немало людей и техники, но ее боевой дух был довольно высоким. Катуков весьма сожалел, что с некоторыми частями пришлось расстаться. По приказу командующего фронтом корпус Ющука с утра 23 апреля переходил в оперативное подчинение 5–й ударной армии генерала Н.Э. Берзарина. Чуйкову для непосредственной поддержки пехоты передавались 64–я гвардейская танковая бригада, 11–й гвардейский тяжелый танковый и 399–й гвардейский тяжелый самоходно—артиллерийский полки.[404]
И тем не менее корпуса Дремова и Бабаджаняна продолжали штурмовать пригороды Берлина. Успешно переправившись через Шпрее, они заняли выгодные позиции от Шеневейде до Бонсдорфа, что давало возможность наступать к центру города с юго—востока.
Бои не прекращались даже ночью. В адском грохоте, занимая квартал за кварталом, продвигалась пехота, поддерживая ее, шли танки и самоходно—артиллерийские установки. Батареи орудий разных калибров и минометов вели огонь по зданиям, площадям и садам, где затаился противник.
«Перед нами лежал огромный город, — писал Катуков, — изрезанный сетью каналов, с узкими коридорами улиц, перерезанных многочисленными завалами у перекрестков, укрепленных вкопанными в землю танками, где в каждом доме засели автоматчики и фаустпатронщики.
Враг, чувствуя приближение конца, сопротивлялся с исключительным упорством и яростью. Каждый метр пространства на пути продвижения к центру города приходилось преодолевать с предельным напряжением, каждый дом на нашем пути вставал как крепость, которую надо было брать штурмом. Узкие улицы мешали маневру, пехота, осыпаемая градом пуль и осколков, медленно продвигалась вперед по подвалам и чердакам. Танки, самоходная артиллерия, полевая артиллерия и минометчики были зажаты в узких коридорах улиц, мешавших введению в бой всех огневых средств одновременно. В кварталах, еще не прочесанных пехотой, фаустпатронщики дерзкими, внезапными налетами зажигали танки и самоходные орудия. Все ожесточение четырехлетней войны достигло предела на этом последнем этапе».[405]
Гитлеровцы отчаянно сопротивлялись. Геббельс, возглавивший оборону Берлина, считал, что город может продержаться 10–12 недель. Против наступающих советских войск были брошены последние резервы: специальные подразделения, несшие охрану правительственных зданий, батальоны фольксштурма и полиции, боевые группы 9–й авиадесантной дивизии, 20–й моторизованной дивизии и дивизии «Мюнхеберг», 18–й танковой дивизии.[406]
Но и советские войска наращивали удары. Части, переправившиеся через Шпрее, Катуков сразу же вводил в бой. Оборона гитлеровцев в самом Берлине трещала по всем швам. Не спасали здания—крепости. В городе их было 600 тысяч. На многих намалевано: «Берлин останется немецким». Правда, кто—то из наших бойцов уже постарался, добавил: «Только без фашистов».
25 апреля штурмовые группы форсировали канал Тельтов. Бои шли на улицах Бергштрассе и Рихардштрассе. Грохот артиллерийской канонады сливался с ревом танковых и авиационных моторов.
Части корпуса Бабаджаняна, сломив сопротивление противника, вышли к каналу Ландвер. Впереди двигалась разведгруппа старшего лейтенанта Е.К. Мирошникова. Мотострелки корпуса Дремова достигли южной части Нейкельна и завязали бои на перекрестке улиц Донауштрассе и Инштрассе.
Разведгруппа майора B.C. Графова донесла на КП Катукова: захвачены берлинские аэропорты Адлерсхоф и Темпельсхоф. На летном поле Адлерсхофа было уничтожено до 70 самолетов. Кроме бомбардировщиков и истребителей, здесь находились и личные самолеты главарей фашистского рейха.
Сражение за Берлин достигало кульминации. Чтобы протолкнуть вперед танки, всегда приходилось пускать вперед автоматчиков, которые «выкуривали» из щелей и подвалов «фаустников». И все же машины горели. С канала Ландвер Бабаджанян донес:
— Потерял несколько «тридцатьчетверок». Боюсь, не дотяну до рейхстага!
— Спокойно, Армо. — Катуков подождал с минуту, пока в микрофоне не прекратились шумы, затем продолжал: — Меняй тактику ведения боя. Пускай танки по обеим сторонам улицы. Имей в виду следующее: машины с левой стороны должны вести огонь по домам правого порядка, машины с правой стороны пусть стреляют по домам левого порядка. Понял?
400
Гетман А.Л. Указ. соч. С. 306.
401
ЦАМО, ф. 209, оп. 3070, д. 603, л. 383.
402
ЦАМО, ф. 209, оп. 3070, д. 799, л. 221.
403
ЦАМО, ф. 209, оп. 3070, д. 766, л. 29.
404
Бабаджанян А.Х. Попель Н.К. и др. Указ. соч. С. 316.
405
ЦАМО, ф. 209, оп. 3070, д. 844, л. 4.
406
ЦАМО, ф. 209, оп. 3070, д. 766, л. 27.