Страница 76 из 92
Неплохо сработал и тыл. Генерал Коньков позаботился о боеприпасах, продовольствии, горючем. Часть всех запасов была сосредоточена в выжидательном районе, у мостовых переправ через Вислу, другая часть переброшена на Магнушевский плацдарм.
Всю ночь на плацдарме играла музыка, мощные усилители прокручивали военные марши, звучали «Катюша», «Вечер на рейде», «Огонек» и другие популярные в то время советские песни. Это была своего рода небольшая военная хитрость: музыка заглушала шум моторов танков, выдвигаемых к переднему краю.
В 8.30 утра 14 января началась артиллерийская подготовка. От нее ожидалось много, и она себя оправдала. От мощных залповых ударов противник потерял, как показывали позже пленные, до 60 процентов личного состава.[317]
И вот уже армия Чуйкова устремилась вперед, ее ударную силу составляли 230 танков, самоходно—артиллерийский полк СУ–85 и полк ИСУ–122. Танки дальнего действия имели задачу: двигаться в полосе наступления, выйти на шоссе Радом — Варшава, затем повернуть фронтом на юг, чтобы в случае атаки 19–й и 25–й танковых дивизий немцев парировать их удары.[318]
Вначале в 8–й гвардейской армии обозначился успех. Стрелковые корпуса, выбив немцев с первой линии обороны, продвинулись вслед за танками. Дальше произошла заминка: 6–я пехотная дивизия противника оказала сильное сопротивление. Оборону на тактическую глубину прорвать не удалось. Это означало, что для 1–й гвардейской танковой армии не были подготовлены условия для ввода ее в прорыв.
Командарм Чуйков переживал случившееся, готовился с утра после очередной артподготовки продолжить наступление. В связи с создавшейся обстановкой командующий фронтом Г.К. Жуков приказал Катукову задержаться в исходном районе и ввести армию в прорыв не в 7.00, как намечалось планом, а в 13.00 15 января.
В середине дня Чуйкову удалось осуществить то, к чему он стремился с первого дня наступления, — прорвал главную оборонительную полосу противника. И сразу же последовал приказ Катукова: «Танки, вперед!»
С исходного рубежа двинулся передовой отряд — бригады Гусаковского и Темника. Перед наступлением командарм побывал у танкистов. Им первыми предстояло пробиться к Пилице, захватить переправы и удерживать до подхода главных сил. Михаил Ефимович проверял готовность к боевым действиям каждого батальона, интересовался, как и чем обеспечены бойцы.
На Магнушевском плацдарме гвардейцы дали клятву советскому народу, заверили командование армии, что свой долг они выполнят до конца. «Клянемся тебе, великий народ, — произнес комбат капитан Бочковский торжественные слова, — что мы, идя в последний и решительный бой, будем драться до последнего дыхания, пока бьется сердце в груди, а глаза видят землю.
Клянемся тебе, наша Родина, что сполна рассчитаемся с немецко—фашистскими подлецами за сожженные города и села, за сожженных в дьявольских печах и отравленных в душегубках, за расстрелянных и замученных наших жен и детей, братьев и сестер, отцов и матерей. Мы жестоко отомстим за все!»[319]
Прошло не более часа. Катуков с волнением ждал донесений от комбригов передового отряда. Вскоре они доложили, что обогнали стрелковые части 8–й гвардейской армии, помогая им наращивать удары, громить отходящего противника. Перерезав дорогу Бялобжеги — Радом, 44–я гвардейская танковая бригада Гусаковского к 21.00 овладела населенным пунктом Кеджин, вышла к реке Пилица, южнее Томчице, а 1–я гвардейская танковая бригада Темника к исходу дня была на рубеже Кадлуб — Турск.[320] Во второй половине дня 15 января Катуков ввел в прорыв основные силы армии. Корпуса Бабаджаняна и Дремова, форсировав Пилицу, развивали наступление на запад. Продвигаясь вперед, они все больше захлестывали петлю над попавшей в окружение варшавской группировкой противника.
— Теперь и нам пора, — сказал Катуков оперативной группе. — У переправы работы хватит всем.
Командарм сам возглавил оперативную группу, в которую вошли член Военного совета Попель, начальник оперативного отдела Никитин, командующий артиллерией Фролов и офицеры связи. Группа передвигалась на бронетранспортерах под охраной двух танков и взвода автоматчиков.
Штаб армии оставался во втором эшелоне. Катуков поддерживал связь с Шалиным по радио и давал ему команду на перемещение только после того, как войска уходили далеко вперед.
Бой грохотал далеко за Пилицей, терялась связь с корпусами и бригадами, видимо, командирские танки находились вне зоны досягаемости. Оперативная группа остановилась у небольшого населенного пункта Нове—Място. Здесь командарм решил разобраться в обстановке, наладить связь с ушедшими вперед частями.
Из ранее полученной информации можно было сделать вывод, что 6–я немецкая пехотная дивизия отступает по всему фронту. Ее артиллерийские и минометные части, не имея прикрытия пехоты, бросали технику и откатывались на запад. В районе Лукава, Воля Лукавска 103–й минометный полк РГК оставил 30 шестиствольных минометов. Лишь 920–я учебная бригада штурмовых орудий оказывала сопротивление до рубежа Бялобжеги — Едлинск. Однако 11 орудий из 30 были подбиты нашими танкистами.[321]
Передовые батальоны уже вели бои с частями народно—гренадерской дивизии, а также танками из 19–й и 25–й танковых дивизий, которые германское командование бросило в бой из своего ближнего резерва.
Войска 1–й гвардейской танковой армии, пробиваясь на запад, занимали города и села Польши. Местное население оказывало помощь передовым разведывательным отрядам в поисках бродов на реках, проходимых мест на заболоченных участках. Люди иногда останавливали танки, чтобы предупредить о минных полях, оставленных отступающими фашистами.
Рядом шли войска 2–й гвардейской танковой армии. Командарму Богданову удалось зайти в тыл варшавской группировки противника. Опасаясь окружения, немцы стали откатываться на запад. 17 января 1945 года столица Польши Варшава была освобождена.
Перед 1–м Белорусским фронтом открывалась перспектива захвата нового оборонительного рубежа противника. Поэтому Г.К. Жуков стремился как можно быстрее выдвинуть общевойсковые и танковые армии на линию Тори, Коло, река Варга. Он считал, что если не удастся сделать это в течение ближайших трех дней, то придется иметь дело с подошедшими резервами немцев.
Утром 17 января командующий фронтом ставит Катукову задачу: наступать на Раву—Мазовецкую, Стрыкув, Поддембице, чтобы к исходу дня выйти в район Ленчице, Поддембице, Згеж.[322]
С постановкой этой задачи менялось направление удара армии. Раньше, как известно, он направлен был на Лович, Кутно, теперь предстояло держать курс на Познань, Поддембице. Такая переориентировка связана была с успешными действиями правого крыла войск 1–го Белорусского фронта. Одним словом, создавалась благоприятная ситуация для нанесения удара на Познань.
Переговорив с Шалиным, уточнив обстановку с командирами корпусов, Катуков принял решение вести армию в наступление двумя эшелонами по четырем маршрутам, имея на правом фланге 11–й гвардейский танковый корпус, на левом — 8–й гвардейский механизированный корпус.
Обстановка на фронте менялась постоянно. Отступая, немцы не применяли массированных танковых контратак, как это было раньше, но на засаду можно было нарваться в любом месте. Мелкие группы немецкой пехоты и танков, попавшие в окружение, старались пробиться к своим войскам. Попытки эти, как правило, заканчивались для них плачевно.
Однако во второй половине дня 17 января небольшой польский городок Нове—Място, где размещалась оперативная группа Катукова, был атакован довольно сильной вражеской частью из окруженной варшавской группировки, в которой насчитывалось до двух тысяч солдат и офицеров, имевших артиллерию и 5 танков.[323]
317
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 578, л. 39.
318
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 578, л. 32.
319
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 845, л. 361.
320
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 712, л. 39.
321
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 712, л. 40.
322
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 712, л. 43.
323
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 712, л. 43.