Страница 62 из 92
Вначале планировалось ввести основные силы 1–й танковой армии на участке Лог Лопатин — хутор Вознесенский, но пехотные части 5–й гвардейской армии генерала Жадова не сумели прорвать линию обороны противника и отбросить его от реки Ворсклы. Немцы продолжали удерживать за собой села Драгунское, Каменный Лог и Лог Лопатин. Решать задачу пришлось своими силами.
В штаб срочно был вызван начальник инженерных войск полковник Ф.П. Харчевин. По дороге в корпус Гетмана его перехватил адъютант командующего Кондратенко.
— Что случилось? — прямо с порога обратился он к командарму.
— Случилось, Федор Павлович, то, чего не ждали, — Катуков усадил полковника напротив себя. — Слушай внимательно. Прорывать линию обороны противника, видимо, придется самим. Армия Жадова прошла километра четыре и остановилась. На Ворскле надо навести переправы, чтобы перебросить наши танки. Времени у вас в обрез — сутки. Сможешь?
Командарм задал этот вопрос лишь для того, чтобы лишний раз проверить самого себя. Харчевин — мужик хозяйственный, саперные батальоны, находящиеся в его подчинении, имели все необходимое для наведения мостов. Ответ был кратким:
— Постараюсь, товарищ командарм!
— И вот что, — в глазах Катукова пробежала лукавая усмешка, — в балке, недалеко от Луханина, припрятаны бревна от старых построек. Там стоят части Гетмана, люди укажут место. Задействуй все трактора для перевозки.
Харчевин еще никак не мог прийти в себя от такого предложения:
— Откуда в балке быть бревнам? Я что—то об этом ничего не знаю. Бог послал?
— На бога надейся, а сам не плошай, — сказал Михаил Ефимович. — Желаю успехов!
К началу ввода армии в прорыв 4–й саперный батальон в течение одной ночи под огнем противника построил через Ворсклу в районе хуторов Веселый и Вознесенский пять мостов, что позволило беспрепятственно переправить танки, артиллерию и другую технику не только своей армии, но и некоторых частей 5–й гвардейской армии.[214]
В 5 часов утра 3 августа на передовые позиции противника обрушились удары нашей артиллерии и авиации, через два часа сорок минут открывают огонь гвардейские минометы. На горизонте стеной поднялись столбы пыли и дыма. Но вот взметнулись в небо красные ракеты, и лавина людей, танков, самоходных установок устремилась вперед.
В ходе наступления в обороне немцев образовался небольшой коридор, в который были введены 1–я и 5–я гвардейская танковые армии.
К 7 часам передовые части 6–го танкового корпуса (200–я танковая бригада) форсировали Ворсклу в районе хутора Веселый, через четыре часа они обогнали пехоту 5–й гвардейской армии, преследуя противника, не давая ему закрепляться. Вскоре Гетман донес на КП Катукова: авангардные части корпуса заняли села Стрелецкое и Пушкарное, дальнейшее продвижение остановлено из—за сильного артогня у Томаровки и Красного Острожка.[215]
— Андрей Лаврентьевич, подтягивай остальные части, — приказал командарм. — Утром совместно с 5–м гвардейским стрелковым корпусом ударишь по Томаровке.
— Понял, Михаил Ефимович, сделаем все в наилучшем виде!
Успешно продвигались вперед и другие соединения армии — 3–й механизированный и 31–й танковый корпуса. Согласно планам наступления Богодухов должен быть взят на третий день операции, на четвертый — Валки и Новая Водолага.
Наступали наши войска настолько стремительно, что уже в первый день после прорыва обороны противника была отсечена белгородская группировка немцев от томаровской, теперь предстояло разгромить их по частям.
Враг сопротивлялся, 49–я танковая бригада, шедшая в авангарде, в районе Томаровки была атакована четырнадцатью фашистскими танками и ротой пехоты. Комбриг Бурда удачно отбил атаку, к концу дня разгромил танковую группу и захватил село Домнин. Вслед за 49–й бригадой в прорыв пошел весь 3–й мехкорпус.[216]
Катуков торопил переправить через Ворсклу последние части армии, чтобы утром ударить по Томаровскому укрепленному узлу. На переправах хозяйничал генерал Е.В. Баранович с группой офицеров штаба. Когда командарм прибыл в село Надельное, там, у переправы, находились уже тыловые службы. Ефим Викентьевич с генералом В.Ф. Коньковым, начальником тыла армии, готовились «протолкнуть» очередную автоколонну с горючим, боеприпасами и продовольствием.
— Вижу, дела у вас идут нормально, — подошел к ним Катуков. — Можно надеяться, что со снабжением задержек не будет.
— Если бы так, — сокрушался Баранович, глядя в сторону реки. — Мосты, сделанные второпях, не выдерживают нагрузок, и после пропуска танковых колонн совсем развалились, опасно переправлять грузовики.
— Ничего, главное уже сделано — войска за Ворсклой, — успокоил его Катуков. — Но чтобы работа не прекращалась, подновите настил. Бревна, доски, надеюсь, у нас найдутся. В крайнем случае у соседей разживемся — как—никак помогали им переправляться.
К утру пробок на переправах не наблюдалось. По подновленным мостам прошли вторые эшелоны, резервы, тыловые и другие учреждения. А тем временем ударные группы армии втягивались в бой, тесня противника к юго—западу.
Генерал—полковник Готт не ожидал, что советские войска в начале августа начнут новое наступление, и появление за Ворсклой наших танковых соединений было для него полной неожиданностью. Об этом можно судить хотя бы по тому, что немцы не успели перегруппировать свои силы в первой линии обороны. Получив удар наших танков, 332–я и 167–я пехотные дивизии потеряли управление, начали мелкими группами отступать. Подошедшие им на смену 164–я и 57–я пехотные дивизии также потеряли связь со своими штабами, перемешались, попали в полосу 332–й пехотной дивизии и отступали с ней вплоть до Уды.[217] За действиями противника внимательно следил разведывательный отдел армии. Полковник Соболев постоянно докладывал Катукову и Шалину о том, что германское командование, узнав о прорыве наших войск в полосе 332–й и 167–й пехотных дивизий, потребовало от командира 5–го армейского корпуса, в состав которого входили 255, 332, 167–я пехотные и 19–я танковая дивизии, восстановить положение на фронте. «Восстановление этого рубежа в рамках общего имеет решающее значение», — говорилось в боевом приказе командира 19–й танковой дивизии генерала Шмидта.[218]
Разгромить Томаровский укрепленный узел 4 августа не удалось: противник силами 19–й танковой и остатками 57–й и 332–й пехотных дивизий оказал упорное сопротивление, сковал действия танкового корпуса Гетмана. Медленно продвигался и Кривошеин. Во второй половине дня Катуков приказал ему прикрыться 6–й мотострелковой бригадой со стороны Томаровки, обойти ее с востока, продолжать атаки.
И снова неудача. Тогда командарм бросает 6–й танковый корпус вслед за 3–м механизированным, чтобы прорвать вторую линию обороны противника, подтягивает к Томаровке 31–й танковый корпус Черниенко и 5–й гвардейский танковый корпус Кравченко, снова подчиненный 1–й танковой армии. Завязываются жестокие бои, в результате которых 19–я танковая дивизия немцев была разгромлена. Погиб и ее командир генерал Шмидт. Его штабную машину с документами наши танкисты пригнали на КП армии.[219]
Томаровский укрепленный узел пал, наши войска захватили большие трофеи — 45 исправных «тигров», только что вышедших из ремонта, склады военного имущества.
Тем временем войска Степного фронта генерала И.С. Конева, наступавшие левее, сломили сопротивление гитлеровцев и вышли к Белгороду. С севера наступали войска 69–й армии В.Д. Крученкина, с юга — 7–й гвардейской армии М.С. Шумилова. К вечеру концентрированными ударами с нескольких сторон гитлеровцы были разбиты и вытеснены из города.
В тот же день войска Брянского фронта под командованием генерала М.М. Попова заняли Орел.
214
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 162, л. 7.
215
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 85, л. 7.
216
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 85, л. 8.
217
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 55, л. 118.
218
ЦАМО, ф. 299, оп. 3070, д. 55, л. 118.
219
Катуков М.Е. Указ. соч. С. 247.