Страница 10 из 43
Однажды день был так прекрасен, что она уговорила меня прокатиться на ее иностранной спортивной машине. Она купила ее в знак протеста – жест самостоятельности, перед тем как покинуть меня и уехать в Рино. До того момента я слабо разбирался в импортных автомобилях. Просто считал, что существуют маленькие – “МО” и большие – “ягуары”. Теперь я узнал о существовании еще одной марки – это изделие Британии под названием “Триумф”. С опущенным верхом он доходил высотой мне до колена, был пожарно-красного цвета, имел девяносто лошадиных сил, распределенных между четырьмя цилиндрами. Я знал все его характеристики, потому что Натали оставила техническое описание на столе гостиной в тот день, когда уехала от меня. Машина могла быстро развить скорость в сто двадцать четыре мили на хорошем шоссе. Правда, в инструкции не говорилось, зачем кому-то может понадобиться гонять с такой скоростью.
Натали предложила не поднимать верха, потому что погода была прекрасная. Когда я уже втиснулся наполовину внутрь, она остановила меня:
– Не залезай так... Надо не входить в него, а сначала сесть, потом уже заносить ноги.
Я последовал ее указаниям, а она тем временем достала из кармана яркий шелковый шарф и повязала им голову. Потом села рядом со мной. Получилась та еще гонка. В теории я не одобряю механизмы, которые предназначены развивать бешеную скорость на хайвеях, но этой штукой управлять было интересно, и Натали выглядела к тому же очень мило за рулем. Мы вернулись, когда уже стемнело. Войдя, услышали, как звонит телефон. Пока я закрывал дверь, Натали прошла через комнату, снимая с головы шарф, и взяла трубку.
– Это Ларри. – Она тряхнула волосами, освобожденными от шарфа. – Говорит, что не может дозвониться до тебя целый час. Он хочет, чтобы ты немедленно приехал на работу. Я сослалась на возражения доктора Барнетта, но Ларри говорит, что это срочно.
– Ладно. Дай мне ключи от “понтиака” и попроси его, чтобы мою машину пропустили через ворота, иначе мне придется ползти пешком от стоянки.
По установленным правилам только правительственным автомобилям разрешали въезжать на территорию Проекта.
– Давай я отвезу тебя. Я покачал головой:
– Так будет проще. Ван Хорн родную мать не пропустит на Проект без допуска, а оформление допуска займет шесть месяцев. Подъеду прямо к дверям. – Я ухмыльнулся: – Этот голубой жук едет сам собой, и управлять не надо. Я уже взрослый, принцесса, и со мной все будет в порядке. Скажи Ларри, что я выезжаю.
Чтобы попасть на Проект, надо отъехать от Альбукерке на некоторое расстояние в определенном направлении, пока не доберешься до огромного куска пустыни, огороженного пятью рядами колючей проволоки. Кстати, изгородь типичная для этих мест. Такие заграждения на юго-западе рассеивают все иллюзии по поводу западного гостеприимства. Особенно щиты с грозным предупреждением: “ПРОЕЗДА НЕТ”. “ЗАПРЕЩЕНА ОХОТА”. “ЗАПРЕЩЕНО ВХОДИТЬ В ЛЕС”. Наверно, если бы Эверест находился в этом краю пустыни Соединенных Штатов, первых покорителей пика Хиллари и Тенцинга встретил бы огромный знак: “НАЗАД – ЭТО КАСАЕТСЯ ВАС”.
Проехав вдоль проволоки несколько миль, видишь разрыв – проход, скорее проезд, по участку дороги, называемой “сторож от скота”: западное изобретение, которое состоит из канавы, перекрытой поперечными рельсами. Машина может проехать, но скот не пойдет, потому что побоится застрять копытами в рельсах. Такой “сторож” необходим – не ставить же специальный пост только затем, чтобы открывать и закрывать ворота для каждого проезжающего авто. Когда переберешься через этот своеобразный мост, подпрыгивая колесами на рельсах, увидишь другой знак: “ЧАСТНАЯ ДОРОГА – ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЕН. Скотоводческое хозяйство Джонсона и К°”. Разумеется, никакого Джонсона здесь нет и не было, но это не важно. Неудобная дорога, покрытая гравием, ведет к плоским высохшим холмам, подальше от посторонних глаз, то есть от главного шоссе, и наконец приводит к большой асфальтированной стоянке. Перед стоянкой – другой забор, уже железобетонный, высотой двенадцать футов, увенчанный сверху тремя рядами колючей проволоки на наклонных кронштейнах. Здесь сторожевой пост, и из маленького домика сразу выйдет вооруженный морской пехотинец и спросит, за каким дьяволом вы сюда притащились.
За постом видишь ряд приземистых типично казенных строений, не оставляющих сомнений в их предназначении. Ничего другого там нет. Точнее, это все, что мне известно. Если хотите узнать еще что-то и поподробнее, спросите у любой официантки в Альбукерке – они владеют секретной информацией куда в большей степени, чем я. Мне же, чтобы узнать обо всем, пришлось бы воспользоваться специальными каналами.
Совещание заняло два часа и было малопродуктивно, как все совещания, собранные по тревоге и в спешке дежурным офицером. Информации явно не хватало, чтобы предпринять какие-либо действия. Мы пришли к заключению, что надо подождать, пока не прибудет Джек Бейтс, который летал в Неваду на армейский полигон и должен привезти самые точные сведения.
Я поехал домой, поставил “понтиак” у входа и вошел. Свет горел в гостиной, там в кресле полулежала с книгой Натали в немыслимой пижамке, состоявшей из коротенькой рубашки и маленьких панталон, отчего и выглядела десятилетней.
– Ну и ну! Ничего себе костюмчик для замужней дамы, – заметил я.
Она испуганно выпрямилась – зачитавшись, не заметила, как я вошел.
– Что ты читаешь?
Натали взглянула на обложку и пожала плечами:
– О том, как спасти мир. Оказывается, для этого немного надо – всего лишь слегка изменить человеческую натуру.
Она сняла очки, отложила их в сторону и потянулась за коротким махровым белым халатиком, который сбросила, когда читала.
– Я не заметила, как стало холодно. Как прошло собрание? Я пожал плечами:
– Как всегда, мы ничего не решили.
– Неприятности, дорогой?
– Угу.
– Кто там был, или мне не надо спрашивать?
– Там был Директор, и это все, что могу тебе сказать. Он пребывал в приподнятом настроении, почти счастлив, потому что любит неприятности, когда они случаются не с ним.
– С тобой?
– О нет – такое бы ему не понравилось. Ведь это отразилось бы и на нем. Нет, я тут ни при чем. По правде говоря, наоборот, я, кажется, оказался умнее всех. – Я немного поколебался, но бывают минуты, когда необходимо поговорить с кем-нибудь. – Видишь ли, принцесса, некоторым людям в Вашингтоне не понравились те рекомендации и выводы, которые я представил им в последнем отчете. Это и являлось причиной приостановки работ в последние шесть месяцев. Но, когда в Вашингтоне слышат то, что не хотят услышать, они идут по проторенной дорожке. Сначала приходят к мысли, что нежелательный для них вывод сделал чуть ли не государственный изменник. Во всяком случае, этот человек не должен был говорить им такие неприятные вещи. И они ищут другого человека, способного сделать противоположный вывод, который их устроит. Такого всегда легко найти, есть много желающих сказать сенатору все, что тот хочет услышать. Только на этот раз я оказался прав в конце концов.
Она вздохнула с облегчением:
– Тогда у тебя есть повод для радости, дорогой. Я кивнул:
– А как же. По этой причине я великолепно себя чувствую. Только мне не нравится, что в доказательство моей правоты погибли шестьдесят три человека, принцесса. Они умерли, чтобы доказать, что я был прав. Спокойной ночи, принцесса.
– Грег!
Я обернулся.
– Они провели испытания, принцесса, – тихо сказал я, – я им говорил, что проблема недостаточно изучена, но они сделали это. С лица земли стерт и Нортроп и вся его команда. Это очень секретная информация, так что никому не рассказывай. Но как, скажи, скрыть правду от шестидесяти трех семей, как сказать детям, что они больше не увидят своего отца... – Я глубоко вздохнул. – Спокойной ночи, принцесса. А я пошел на встречу с кошмарами.
Я прошел по коридору к своей комнате. Давно, сразу после брака, мы решили, что, будучи оба людьми темпераментными, к тому же ценившими уединение, станем спать в разных комнатах, разумеется, за исключением особых случаев. Натали заняла огромную хозяйскую спальню с примыкающей ванной комнатой, а я меньшую – из двух комнат, напротив через холл. В маленькой комнате я спал, а комната побольше, служившая одновременно кабинетом, музеем оружия и охотничьих трофеев, имела огромный диван, где могли иногда переночевать гости. В моей спальне обстановка была спартанской, я отвоевал это у Натали, не желая стать во время сна частью дизайна, разработанного чужими людьми. Отстоял право просто спать, как и где мне нравится. Я переоделся в пижаму, прошел в ванную и принял полторы таблетки нембутала. Вся эта пропаганда против седативных лекарств – ерунда. Чем еще можно воспользоваться? Разве существует другое средство против бессонницы, когда вам необходимо заснуть? Я лег, и где-то через час подействовало снотворное.