Страница 10 из 25
3. Обзор источников вполне репрезентативен и достоин всяческой похвалы. А вот обзор ранних гностических школ не вызывает такого доверия. Достойны звания исследователя замечания автора о непонятности и невнятности гностицизма вследствии недостаточности информации («Д ремучий сумрак Гностиков», — говаривал еще Тертуллиан). Но все же, Е.В.Афонасин более компетентен в вопросе, чем я. Поэтому не буду опускаться до скрупулезных дискуссий вокруг отдельных частностей (к слову: секта николаитов не относилась к гностическим, ее бы не стоило упоминать в тексте, если бы автор не хотел обосновать общность гностицизма и раннего христианства). Вместо диспута предлагаю собственное, основанное на штудиях и экспериментах, понимание гностического учения.
Гностическая космогония решает античную философскую проблему αρχε(архе — начало) в совершенно своеобразном ключе.
Василид: «Было, когда существовало Ничто; это Ничто не было чем-то из сущего, но просто, неожиданно и без всякого софизма было вообще Ничто». Василид называет его еще «Не-сущим». Это не Бог, а трансцендентное вне всякой духовности и материальности. Соответственно, оно и не познаваемо (даже гностиком). Итак, когда не существовало ничего, Не-сущее невольно, непреднамеренно, бесстрастно и без всякого желания создало семя мира («н е-сущий мир») . Комментирует это событие Василид таким образом: «Откуда возник свет? — Из ничего (Быт.1.3). Ведь не написано откуда, но только то написано, что из голоса говорящего, он же не существовал, не существовало и возникшее.». Семя мира отождествляется с Логосом. Из него возник весь мир. Я не буду углубляться в василидовскую космогонию. Отмечу наиболее важные идеи:
Логос не только «семя мира», он еще и почти не разделен с «Не-сущим», и одновременно активный и имманентный принцип бытия. Гностики первыми в ойкумене пришли к мысли, что не только Вселенная творится из «ничего», но и сам творец «Ничто» — между ним и «тварью» устанавливается паритет.
Последняя идея не относится ни к античной философии, ибо «небытие» в ней оценивается негативно и не является αρχε (ex nihilo nihil fit); ни к мифологии, ибо здесь вообще не поднимается вопрос первичного сотворения — Хаос и его боги просто существуют.[2] Гностики впервые вышли за рамки философии и мифологии. Я бы назвал эту идею краеугольным камнем гностической историософии.
Поэт Валентин раскрыл другую, более метафоричную картину мира. Воспользуюсь свидетельством Тертуллиана «Против Валентиниан». [3]
Безначальный, беспредельный, бесконечный эон πρωαρχος («н ачинающий») переполнился сладостью — так возникла χαριζ («н аслаждение») . От союза πρωαρχος и χαριζ рождаются νουζ(«у м») и αληθεια(«и стина») . Последняя пара создает λογοζ(«с лово») и βιοζ(«ж изнь») . Словом и Жизнью созданы ανθρωποζ («ч еловек») и εκλεζια(«ц ерковь») . Именно эти первые 8 эонов и являются Огдоадой — не восьмым небом, а высшей иерархией πλερωμα(Плеромы — полноты).
В дальнейшем λογοζ(«с лово») и βιοζ(«ж изнь») . ανθρωποζ («ч еловек») и εκλεζια(«ц ерковь») . , и порождают 11 пар эонов:
Такова Плерома: 30 эонов, составляющих 15 сизигий — пар, объединенных в единую сущность любовью.
Шедевр Валентина — миф о странствиях τοφια (Софии). Она создает Гебдомаду — семерку низших сущностей: εντυμημα (энтимезис — Замысел), Желание, Страсть, Невежество, Страх, Печаль, Демиург Метропатор Иолдабаоф. Последний творит κενοζ (киному — пустоту).
Итак, валентиновская картина мира:
духовная Плерома с Огдоадой во главе;
материальная кинома, которую возглавляет душевная Гебдомада.[4]
В валентиновской космогонии нет ничего особенного, если не принять во внимание, во-первых, метафоричность и символизм языка Валентина. Во-вторых, мне приходит на ум закон соответствий Сведенборга, то есть Плерома и кинома соответствуют (не тождественны) друг другу. Действительно, София Мысль опустившись в киному становится материальной — носителем мудрости мышления является каждый человек. И история Софии, ее падения — наша судьба.
Меня давно смущает утверждение христианства о преобладании в мире мужского начала и не значимости женского. Троица — мужская: Отец, Дух, Сын. Если же взять более древнее знание человечества (откуда черпает и христианство), то везде в начале и во главе мира — супружеская пара богов или Триада (в номах древнего Египта): Отец, Мать, Сын. Ну не могут две сущности мужского пола (Отец и Дух) породить сына. Гностики разрешили это христианское заблуждение. Ибо верховный эон (да и библейский Яхве?) — андрогин. Науке (в крайнем случае российской) неизвестно происхождение этого понятия. Первым об андрогинах писал Платон («П ир») . Но и в Библии (Бытие 1.27) Адам назван андрогином. Что же это за существо? Внятное определение найти трудно (вот, к примеру, Я.Беме: андрогин — существо по ту сторону половых различий). Некоторые (начиная с Отцов церкви) склонны считать его гермафродитом. Сегодня (начиная с Розановских «Людей лунного света») принято уводить этот вопрос в область психологии.[5] В моем понимании андрогин объединяет в себе мужчину и женщину полностью не только духовно и душевно, но и физиологически и сексуально. Но это не выглядит как выворачивающиеся в обе стороны половые органы, все совсем иначе. Андрогина можно увидеть только в формате обратной перспективы.[6]
Эон Антропос (а точнее, сизигия Антропос-Экклесия) — андрогин. Гностики нашли соответствие Антропосу в киноме — это мужчина и женщина соединенные любовью сексуальной и духовной, то есть абсолютной.
«Все кто ни есть в мире, кто не любит женщину так, чтобы обладать ею не знают и истины и не придут к ней. Тот кто есть в мире и обладал женщиной не придет к истине, потому что он обладал женщиной с похотью»
Здесь корень многих заблуждений в современном гностицизмоведении. Гностики не оплодотворялись духовностью свыше (а только монахи в христианстве). Гностики не вели беспорядочную половую жизнь (духовная близость была не менее значимой, чем сексуальная). И самое главное: гностики не избегали этого мира, а жили в нем любовью. «Бог есть любовь», — сказал апостол Иоанн. К сожалению, современные профаны понимают эту великую истину слишком по-ханжески.
В гностических текстах любовь мужчины и женщины имеет символическое название: «Святая святых — Чертог брачный». Что бы не быть голословным, приведу ряд цитат.
« Кто в мире сем живет, не любя женщину и не сопрягаясь с нею, того почитают они человеком выродившимся, ублюдком истины».
«Брачный чертог… — они вошли в истину, которая — восстановление αποκαταζιζ» (андрогина). (Н.-Х.II,3:67).
«…и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной, а женщина не была женщиной, …тогда вы войдете в царствие» (небесное). (Н.-Х.II,2:27).
Далее у Филиппа: «Вот место где находятся дети чертога брачного. Есть соединение в этом мире мужчины и женщины, место силы и слабости. В эоне — иной вид соединения». (Н.-Х.II,3:103). То есть, любви в киноме соответствует сизигия в Плероме[7]
2
Можно вспомнить шумерский миф об Ан-Ки или Тексты пирамид, но большинство ткнет меня в первую же строку Библии: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Бытие 1.1). Но Библию предваряет иудейская мифология, в которой Яхве, чтобы стать главным богом пришлось выдержать битву с Левиафаном (Книга Иова 40.20–41.26), а уже потом, после победы, Яхве творит из хаоса миропорядок.
3
При изложении содержания плеромы, я столкнулся с трудностями, обусловленными русским переводом Тертуллиана. Во-первых, имена эонов напечатаны русским шрифтом. Во-вторых, ряд имен переведен на русский язык, но большинство просто скалькированы с древнегреческого. При калькировании, обычно, возникает инвариантность звучания, написания, значения, чаще всего — довольно значительная. Для придания изложению стройности и доступности я использовал два приема. Реконструировал древнегреческие имена всех эонов. Предложил только один вариант написания и перевода (возможно и ошибочный). В отдельных случаях, об которые «обломал зубы», оставляю написание перевода: «Ацигенос, Ноногенес», — вот такую череду ничего не значащих для нас имен и предлагает переводчик Тертуллиана г-н Карнеев; прошу извинить нас обоих за научную некорректность.
4
Я склонен считать, что гностики не разводили в пространстве Плерому и киному (см. Н.-Х.II,2). Разделение мира на небеса (сферы) больше свойственно языческим мифам. Некоторые гностики использовали пространственные категории для профанирования своих космогоний.
5
В среде психологов общепринято мнение: мужчины обладают женской душой (anima), женщины — мужской (animus).
6
По, созданным в древнем Египте, законам обратной перспективы писаны православные иконы (особенно — XVII века). Рассматривая икону с одной позиции можно одновременно увидеть лицо, темя и спину изображённого святого. Где в быту так узришь человека?
7
Как учит Эм. Сведенборг (и идейно близкий к нему Вл. Соловьев), любящие мужчина и женщина на Небесах становятся одним Ангелом.