Страница 23 из 46
Лиза обвела изучающим взглядом кухню. Метров двадцать пять, высокие потолки, современные шкафы, большой стол, табуретки, то есть ничего особенного. Это ж сколько здесь квадратный метр стоит? Наташка стала ее воспитывать.
– Главное месторасположение, подлежит ли дом сносу или реконструкции, соседи, история. Наш дом в самом центре столицы, центрее не бывает. Это тебе не серая безвкусица, дом на Набережной. Здесь все было предусмотрено, даже комната для прислуги. Между прочим, ты в ней будешь жить.
– Спасибо! – с легкой иронией поблагодарила Лиза. – Надеюсь не прислугой.
– Я тоже надеюсь! – без задней мысли сказала Наташка. – У деда вообще-то здесь две комнаты, спальня и кабинет-библиотека, у меня своя комната, у родителей на двоих одна спальня, общая на всех гостиная и была еще комната для прислуги, ты ее сейчас займешь, дед сказал.
– Это не та комната, в которой мы раздевались?
– Да ты что, – расхохоталась Наташка, – это темная комната. Ее никто не считает. А ты будешь рядом со мной, у нас окна выходят во двор. Ну, вот, – продолжала рассказывать она, – а тут как-то мы узнаем, что обе квартиры наверху проданы и наши соседи выезжают. Вообще-то, чтобы ты знала, в доме почти никто не живет, так, бывают иногда наездами. Почти у всех здесь прописанных, имеются загородные дома по Рублево-Успенскому шоссе, дачи называются. В этом доме простых смертных сроду не было; сплошь маршалы, главные конструкторы, академики, народные артисты и всякие члены.
Лиза постеснялась спросить, за какие же тогда заслуги фамилия Шпак получила квартиру в этом доме? Родне, пусть и дальней, не мешало бы знать подвиги гостеприимных хозяев перед Родиной. Она подумала, что успеет еще это сделать. А Наташка, пока резала овощи, продолжала рассказ:
– Любопытно мне стало, кто же этот богатенький Буратино, который почти два миллиона зелененьких за жилье выложил наликом. Цену мы потом узнали. На шестом этаже, как и у нас на пятом, две квартиры, так он за одну отдал восемьсот тысяч, а за вторую, говорят, лимон. Вот почему я тебе говорю, что наша квартира тоже стоит минимум восемьсот. У нее такая же планировка, и тоже не сделан евроремонт. Перебиваемся как элитные бомжи. Родители! Пока их раскачаешь!
Наташка откусила кусок яблока и продолжала: – Старые соседи выехали, а новые еще не вселились. Я уж и забывать стала, что так кто-то должен жить, когда вдруг в один день, а это было по-моему накануне праздника Восьмого марта, во двор въехала правительственная машина, ЗИЛ, широкая такая, ты их в кино должна была видеть?
Лиза кивнула головой:
– Видела!
– Ну вот! – Наташка доедала яблоко, – Я бы на нее и внимания не обратила, столько их за свою жизнь перевидала, если бы не мужчина, который вышел из нее. Импозантный такой, духами дорогими от него пахнет. Я как раз свою десятку припарковала во дворе и вошла в подъезд, а он за мной. В лифт мы вошли одновременно. Он спросил, на какой я еду этаж? Я назвала пятый! Он нажал кнопку пятого. Так я вычислила его. Дальше-то идет, последний. Он еще пошутил, что когда начнет ремонт и вдруг к нам провалится, чтобы я не пугалась, это он будет, сосед сверху. Я не растерялась, и сказала, что ничего страшного не случится, и если рухнет потолок и он провалится, тогда может быть и мои родные, глядя на него, пригласят хохлов или сами возьмутся за мастерок. Не раскачаешь их, – пожаловалась я ему. Когда мы доехали до пятого этажа, он вежливо так пригласил как-нибудь зайти, обсудить варианты ремонта и представился. Его звали Аркадий Гаврилович. Фамилию я потом узнала – Мозгля. Странная какая-то фамилия. Я почему-то сразу подумала, что если выйду замуж за него, то и у меня будет фамилия Мозгля.
Папа пробил его потом по своим каналам. Ничего криминального за ним не значилось, нигде в большой политике он не был замечен, никаким, ни большим, ни малым бизнесом не занимался, не имел фирм, ни правых, ни левых и вдруг такой шелест купюр. Если бы отец за ужином об этом промолчал, я бы про него обязательно забыла, а тут вдруг мне интересно стало, как можно заработать такие большие деньги и нигде, абсолютно нигде не засветиться. Что он за человек?
– Ну и…, – Лизе захотелось узнать о покойнике побольше.
– Ну, я тоже, как и ты оказалась любопытная. Дай, думаю, догляжу, где его офис, чем он занимается? Села ему утром на хвост и держусь в отдалении. А машина у него видная, широкая, тяжело упустить из виду такую огромную, я и еду неспешно за ней. Отсюда ведь из центра в любой конец утром запросто попасть можно, думаю это ненадолго, едешь ведь, навстречу пробкам. Короче я за ним три часа колесила по городу, пока он не зашел пообедать в маленькое кафе. Смысла в его поездке никакого не было. По-моему водитель просто выбирал улицы с наименьшим движением, они катались по городу. Затем ЗИЛ выехал за город и, не торопясь, покатил по Старокалужскому шоссе. Почти до Калуги доехал. Три часа в одну сторону, три в другую. К вечеру мы вернулись домой! Я была просто в ярости, потому что ничего понять не могла.
– Может быть он участки под застройку выбирал? – предположила Лиза. Наташка яростно топнула ногой. Она побледнела, позеленела и одновременно начала наливаться краской стыда.
– Я потом узнала, в чем дело было. Но это потом. А пока он замотал меня к концу дня. Представляешь, девять часов торчать у руля, сидя на хвосте, чтобы приехать к тому месту, откуда утром выехали. Я убить готова была его.
– Представляю! – сказала Лиза. – Ужин готов.
– Вот и отлично, пойдем послушаем, что сейчас папа расскажет, он ведь у нас старый оперативник. С этим капитаном о чем-то перемолвился. Наверх поднимался, сам насчет него в свое время справки наводил. Папа у меня любит Шерлоком Холмсом представляться! Сейчас выдвинет какую-нибудь правдоподобную версию его гибели, а ты и верь ему.
По случаю приезда Лизы или в обычном порядке, но стол был сервирован по царски, перед каждым лежало по четыре ножа и вилки и стояло четыре бокала. Разговор естественно завертелся вокруг убитого. Ван Ваныч взял инициативу в свои руки:
– Вы, наверно, знаете Лиза, что я генерал в отставке?
Присутствующие смущенно потупились и опустили головы в тарелки. Лиза поняла, что ей надо как-то выразить восхищение. Самый лучший комплимент, говорят, тот, что соткан из простых выражений и ясных, как летний день, эмоций.
– У нас в деревне, если какое торжество, так участкового лейтенанта в качестве свадебного генерала приглашали. А начальник милиции в области – полковник, он к нам один раз на рыбалку приезжал. У нас пруды великолепные. За день до его приезда все районное управление милиции прочесало деревни в ближайшей округе на двадцать верст. Так что, представляю, чтобы было, если бы вы приехали!
Хватила она конечно лишку, никто ничего не прочесывал, просто участковый объехал близлежащие деревни и предупредил молодых бычков, что если кто-нибудь подерется или надебоширит в этот день, то сядет надолго по совокупности с прошлыми грехами.
– А я когда езжу на рыбалку куда-нибудь в район, то меня обязательно сам мэр встречает. Генерал все-таки из Москвы едет. В области к трапу самолета машину подают с мигалками… Помню, когда я последнего медведя убил…
– Иван, уже слышали, прекрати! – оборвала его супруга. Старик и внучка осуждающе смотрели на не в меру веселого молодого хозяина дома, – ты лучше нам скажи, что об убийстве думаешь? Рядом все-таки живем.
– Жили! – поправил ее молодой Шпак. – Тут и думать нечего. Наш сосед за один раз слишком много захотел заглотнуть и подавился жирным куском. Не он первый, не он последний.
Лизе хотелось побольше узнать об убитом. Она ожидала продолжения разговора, но беседа плавно перешла на нее. Серафима Карловна уточнила степень своего родства, справилась о здоровье бабушки, спросила напрямую о цели ее поездки и когда Лиза сказала, что приехала устраиваться на работу, вынесла окончательный вердикт:
– Это надолго!
– Пусть у нас живет, мы все равно на дачу собирались! – предложил старик Шпак.