Страница 41 из 48
Заодно, кстати, и решить загадку: кто похищает безобидных граждан, зачем похищает, и где содержит.
А если я оплошаю или погибну, хотел сказать Мак, знай, кого нужно выручать, и выручи. Коль скоро еще возможно будет выручить...
Но пока что задача моя сводилась к иному. Покидая кабинет и принимая командование операцией "Невидимки" на себя, делаясь добровольной приманкой. Мак понимал, что Беннетт метнется на освободившееся местечко проворней проголодавшегося тигра. И немедля примется упрочивать достигнутое положение, применяя недозволенные методы, ибо временно возглавит организацию, исключительно для работы означенными методами созданную.
И позаботится о том, чтобы ни Мак, ни пропавшие из виду верные оперативники больше не объявились.
"Очень вероятно, - подумал я, - что на подобный оборот событий и надеялся мой непосредственный начальник. Устав дожидаться Беннеттовской глупости, Мак преднамеренно выманил его в открытое поле. И, отлично понимая, какая травля начнется в тот же день, позаботился пустить противника по совершенно ложному следу, в абсолютно другом направлении. Подсунул Астрид Ватроуз, Карину Сегерби, да меня в придачу".
Если напыжиться да похвастать, можно было бы заявить: меня избрали, как наилучшего из наличествующих агентов; а еще потому, что Беннетт в этом случае наверняка должен был утратить последние крупицы здравомыслия - чересчур яростно ненавидел меня после приключений в Санта-Фе. Но действительность была, судя по всему, гораздо прозаичнее.
И назидательнее.
Для меня.
Мак не допустил неразумного Эрика к работе над важнейшим заданием, отправил на другую сторону Атлантики поработать заурядной наживкой лишь оттого, что именно я, олух беспечный, не позаботился пристрелить Беннетта, имея полную возможность это проделать. Почел субъекта обезвреженным... И теперь полагалось выправить свершенную ошибку собственной парой рук.
Или только правым указательным пальцем - как дело повернется...
Однако синий фольксваген уже тормозил подле поворота к ферме, и раздумья следовало отложить.
Шины зашуршали по гравию, потом зачавкали, увязая в жидкой грязи. Потом фольксваген достиг, наконец, поросшего травой участка и остановился. Водитель открыл дверцу, вышел, сделал пару шагов по направлению к "ауди".
- Увязли, сударыня? - спросил он вежливо. Ответа не последовало. На еще худшем шведском языке, нежели мой, шофер повторил:
- Наг froken suarigheter?У вас неприятности?
Карина откликнулась:
- Нет, все в порядке. Все у меня в порядке... И, чуть поколебавшись, продолжила:
- Разве не вы проехали к северу десять минут назад? И вернулись, подумав, будто я угодила в передрягу? Вы очень добры. Хотите бутылочку пива, за труды и потерянное время? Больше благодарить нечем.
Я видел, как в молодом человеке отчаянно борются противоречивые порывы. С одной стороны, это вполне могло быть западней для сопливца; с другой же - хорошенькая девушка улыбается и предлагает пива посреди пустынной северной глуши. С одной стороны, полагалось выполнять полученный приказ и расследовать обстоятельства неведомой стрельбы; с другой же - именно этим он и занимается, верно? Стреляли где-то неподалеку...
Мгновение спустя парень отважился, подошел поближе и взял предлагаемую Кариной бутылку.
Этого субъекта я встречал впервые. Впрочем, у Мака работает уйма людей, которых я не признал бы, повстречав на улице. Дружеских вечеринок, на которых сотрудники заводят доброе знакомство, у нас не устраивают - наоборот, Мак считает: чем меньше собратьев ты знаешь, тем меньше выдашь, подвергнувшись ненароком допросу первой степени.
Парень был довольно молод, годов двадцати с небольшим; по-видимому, совсем недавно окончил курс предварительной подготовки на Ранчо. Темноволосый, умеренно высокий, в джинсах и шерстяной куртке, достигавшей чуть ли не коленей и смахивавшей на демисезонное пальто.
Неплохой, должно быть, малый. Мне даже сделалось немного жаль его. В агентство, подобное нашему, не вступают по мимолетной прихоти; человек понимал, к чему стремится, и стремился весьма усердно. Занятия в учебном центре, именуемом Ранчо - не увеселительная прогулка, можете поверить на слово...
Парень сдал выпускные экзамены, и тут внезапно выяснилось: организация, в которую он жаждал вступить, начала разваливаться со скоростью умопомрачительной. И нужно выбирать, к какому берегу направить свою лодку, с каким командиром работать в дальнейшем. Со старым джентльменом, впадавшим, по рассказам товарищей, в полный маразм или с полнокровным, обаятельным, внушающим уважение мистером Беннеттом.
А у мистера Беннетта - медальный профиль, и манера говорить уверенная, и внешность импозантная... Этот начальник наверняка сумеет придать секретной службе тот самый блеск, о котором новоиспеченный сотрудник мечтал бессонными ночами!
Подле автомобилей завязалась оживленная болтовня.
- Как я рада, что вы повернули назад! - щебетала Карина. - Даже представить не могла, насколько здешняя тропинка ужасна! Правда, у машины вездеходный привод, но я побоялась, что застряну еще хуже и не отважилась... Побудете здесь на всякий случай? Покуда выберусь...
- Рад стараться, сударыня! - ухмыльнулся молодой человек. - Но, извините за нескромность, что вы позабыли на этом хуторе?
- Показалось, поляна очень подойдет для... пикника. Живописные развалины, лес, тишина. И только подъехав почти вплотную, поняла, что делаю глупость.
Играла Карина превосходно: без устали молола языком и неуклюже пыталась втиснуться между парнем и лежащими на капоте бумажными свертками. Так втиснуться, чтобы насторожить собеседника.
Пытаясь отодвинуть пакет и, разумеется, не оборачиваясь при этом, девушка неловко зацепила его локтем, сшибла наземь. Сверток шлепнулся тяжко, даже мне был слышен чмокающий удар о сырую почву.
Агент опередил, метнулся к пакету, подобрал его и оценивающе подкинул на руке. Обтер запачканную ладонь о джинсы. Вынул черный двуствольный пистолет, обнюхал дуло, с упреком уставился на Карину.
- Хорошенький пикничок, ничего не скажу... Так это вы стреляли?
Карина кивнула, изображая невыносимое смущение.
- Да, - сказала она. - Затем и забралась в отдаленное место. Звучит очень... очень мелодраматически, но... я должна обучиться стрелять. Это жизненно важно.
- Для чего же изысканной женщине палить из пистолета?
- Вы не признаете меня? - изумилась Карина. - Газет не читаете? Ведь фотографии красовались повсюду!
- Недостаточно владею шведским языком, - ответил парень, - чтобы читать здешнюю прессу. Только и могу спросить кружку пива, да как на центральную площадь выйти...
Карина улыбнулась.
- Меня зовут баронессой Кариной Сегерби, - сообщила она. - И жена бывшего моего любовника вознамерилась убить соперницу. История наделала изрядного шуму... Вы потрясены? Оттого, что я баронесса или потому, что замешана в неаппетитном деле? Но теперь понимаете: пистолет куплен ради самозащиты, и обращаться с ним надо сноровисто. Полиция бездействует, олухи несчастные, а чертова бабища взбеленилась не на шутку. Но получается у меня очень плохо. Даже пули толком вкладывать не умею.
Молодой человек растаял. Обидно было бы считать, что его сразил звучный титул Карины: истинный янки твердо убежден, что все люди - мужчины и женщины - от рождения равны. Вероятнее всего, бедолага не устоял перед великолепной возможностью обучить соблазнительную блондинку нажимать на курок и при этом еще попадать в мишень. Я и сам не отказался бы поупражняться вместе с Кариной...
Заблудшая прелестница спрашивала совета у него, эксперта, которому и карты в руки! Двадцатилетний осел не колебался.
- Это не пули, сударыня, это патроны или заряды - как вам будет угодно. Давайте покажу...
Он переломил дерринджер, явил Карининому обозрению устройство механизма.
- Вот. Просто вдвигаете патроны в камеры и вновь защелкиваете пистолет. Можно стрелять. Попробуйте прямо сейчас, а я подскажу, если ошибетесь и возьмете неточный прицел. Немного смыслю в огнестрельном оружии. Пустите пулю вон туда, в белый валун, и старайтесь угодить прямо в середку.