Страница 42 из 47
На склоне зашуршала галька. Второй агент Сигмы оказался ближе, чем я предполагал. Выключив рацию, я подвесил ее к ремню. Быстро проверил штурмовую винтовку. Осторожно спустил курок револьвера, сунул кольт за пояс. Винтовка производит гораздо более внушительное впечатление. Парень может набраться дерзости и ринуться на маленький револьвер, а вот на длинный зловещий ствол не всякий бросится.
Но сучий сын Сигма, он же господин Суббота, он же мистер Уоррен Сомерсет, все же умудрился обставить меня. Я ошибочно предположил, что разнокалиберным снайперским оружием его группа запаслась едва ли - это шло вразрез элементарным правилам. В радиусе пятисот ярдов снайперу скрыться было негде, а маленькая шестимиллиметровая пуля даже на таком расстоянии особой опасности не представляет.
Но снайпер устроился, по-видимому, за пределами незримого круга. Вышел на позицию неторопливо, с полным знанием дела. И вооружен был настоящейвинтовкой, скорее всего, тридцатого калибра, винтовкой, рассчитанной под сокрушительные заряды "магнум".
Должно быть, парень чертыхался напропалую, увидав, как я помчался вниз по склону. Однако я возвратился, помедлил, и в итоге предстал стрелку отличной, недвижной целью.
Что-то со страшной силой ударило меня в левый бок. Я успел увидеть, как хлестнула кровь из выходного отверстия повыше ремня. Заросли, каменистые откосы, лазурное небо, сверкающее солнце - все задрожало и внезапно отодвинулось куда-то вдаль. Медленно, будто двигаясь под водой, я упал наземь. Вторая пуля провыла над головой.
Рыжебородый опрометью бежал, ища укрытия, странно виляя всем телом из-за наручников, сковывавших ему руки. Что ж, весьма прискорбно. Я не мог бесконечно щадить этого олуха; профессиональная честь велит в подобных печальных случаях прихватывать как можно больше врагов... Хотя бы одного следовало уложить. За Мэтта Хелма придется платить сполна, и еще на чай прибавить...
Я срезал Каппу длинной очередью: палец повиновался плохо, не пожелал разогнуться и вовремя освободить гашетку. Я чуток помедлил, поджидая Фиту, но парень так и не объявился.
Потом я устал дожидаться и потерял сознание.
Глава 31
Еще слушая оживленные переговоры по радио, я ломал себе голову, гадая, как бы добраться до штаба Сигмы. Задача решилась наилегчайшим образом: меня везли туда в автомобиле. Зато возникала иная задача: дотянуть до прибытия и не отправиться к праотцам на полдороге. Досадным образом, обморок мой, последовавший за ударом крупнокалиберной пули, не продлился достаточно долго. Я очнулся, когда Фита переворачивал меня и торопливо обыскивал. Парень радостно тараторил, сообщая водителю джипа, умудрившемуся одолеть скат холма до половины, а остальной путь проделавшему пешком, какой несметный обнаружился при мне арсенал. Можно было подумать, что он, Фита, подбил всемогущего супостата...
Агенты подхватили меня под мышки и безо всяких церемоний поволокли к джипу, предоставив ногам невозбранно волочиться по земле. Кузов японской машины оказался недостаточно длинным для меня, да и недостаточно широким, учитывая, что приходилось делить его с покойным Каппой.
Съехав с откоса, люди Сомерсета погрузили в кузов еще одного пассажира, не подававшего признаков жизни: первую жертву моей шестимиллиметровой винтовки.
- О, Господи! - благочестиво произнес Фита. - Ни дать, ни взять, мясницкий фургон... О Петерсоне можем не беспокоиться: его уже подобрали.
- Правильно сделали, - заметил шофер, - иначе его пришлось бы класть поперек капота... Слушай, господин Суббота... я хотел сказать. Сигма, свое дело знает, и кто-то паршивых мексикашек должен был толкнуть на путь истинный, но все-таки лучше бы он оставил эту ахинею с греческими кроссвордами! Кому, греб твою мать, понравится называться Омикроном?
Вездеход катил по долине; в голубых небесных высях витали оптимистически настроенные стервятники... Похоже, я снова потерял сознание, ибо следующая расслышанная мною фраза принадлежала Мариону Рутерфорду, известному как Альфа или Танк.
- Погоди, - сказал Рутерфорд. - Я сам управлюсь. Фита и водитель, сиречь, господин Омикрон, пытались выдворить меня из кузова. Их работа изрядно осложнялась тем обстоятельством, что бравые ребята неразумно затиснули меня меж двух мертвецов. При этом мне причиняли поистине королевскую боль, но последнее обстоятельство мало встревожило бы противника, и я предпочел о нем умолчать.
Вмешавшийся великан Рутерфорд вынул меня из кузова бережно, словно ребенка малого.
- Куда отнести, сэр? - осведомился он.
- Положи возле женщины, - долетел ответ.
Великолепно. Я прибыл по назначению. Голос прозвучал достаточно близко, и отнюдь не в динамике радиотелефона. Разумеется, я представлял обстоятельства встречи немного иными; левая нога едва ли подрядилась бы удержать меня стоймя в ближайшие полчаса. Пальцы шевелились; это немного утешало, но я вполне мог помирать от внутреннего кровоизлияния. Человек, которого следовало уничтожить, находился рядом. Поиски увенчались полным успехом. А над устранением господина Субботы предстояло еще попотеть. Желательно также было прожить достаточно долго, чтобы уведомить Рамона о тайнике в Ринкон-де-ла-Агила.
Рутерфорд положил меня на землю. Я подождал, покуда утихнет невыносимая пульсирующая боль. Танк отошел, и вместо него надо мною возник субъект, которого я жаждал увидеть; в Эль-Пасо этот мерзавец носил костюм с красноватым отливом и трехдневную щетину, здесь, в Мексике, он вырядился на манер Великого Белого Охотника.
Походная куртка с объемистыми, способными вместить не один сандвич, карманами. Довольно высокие сапоги. Огромные темные очки. Что-то поддерживало Сомерсета в неестественно прямом положении. Приглядевшись, я понял: господин Суббота натянул куртку поверх бронежилета.
Сигма, Сабадо, Суббота... Что ж, у меня имелся двусмысленный, однако не подлежавший обсуждению приказ; и если господину Субботе не нравилось подыхать под собственным именем, я мог спровадить его на тот свет под первой попавшейся из перечисленных кличек. Хотя, следовало признать: чистое любительство - так упорно держаться одной и той же начальной буквы.
Убедившись, что мои глаза широко открыты, Сомерсет спросил:
- Жив?
Отвечать было, в сущности, незачем. Я просто подмигнул и снова сомкнул веки. Сомерсету подобное поведение не понравилось. Он сильно пнул меня в бок. По счастью, в правый.
- Ты, убийца паскудный! Ты что, и впрямь вообразил, будто сумеешь добраться до меня, имея в подручных лишь паршивую индианку?
Воспоследовал новый пинок.
- Отвечай, сволочь!
Я услыхал возмущенный голос Джоанны Бекман:
- Ты что, не видишь? Человек в шоке! Значит, пускай валяется и кровью истекает? Если ты хочешь его допросить, гадина, если хочешь сведения получить, останови кровотечение - не то некого допрашивать будет! Ублюдок!
- Хорошо, доктор, - примирительно произнес господин Суббота. - Сейчас доставят аптечку первой помощи, принесут немного воды. Сделайте, что сумеете.
- В наручниках?!
Сигма рассмеялся. Господин Суббота рассмеялся. И сеньор Сабадо рассмеялся.
- Хорошая уловка, да только бесполезная! Вам ведь не за спиною руки сковали? Коль не сможете управиться в наручниках - значит, вам сноровки врачебной недостает... Да! В чем дело?..
Раздались торопливые шаги: кто-то бежал прямиком к нашей милой компании. Я различил быстрый шепот.
- Что? - возопил Сигма. - Чего же вы ждете?! Сажайте в джипы, везите сюда, живо!
Реплика была совершенно загадочной. Но, поскольку велели сажать в джипы и везти сюда, я воздержался от излишних раздумий. С минуты на минуту все прояснится без моего участия.
Шаги удалились - не менее торопливо. Чьи-то пальцы расстегнули мою рубаху и начали ощупывать поврежденный участок плоти, причиняя при этом весьма ощутимые страдания.
- Он ушел, - негромко сообщила Джо. - Не принимай поставленного диагноза чересчур серьезно: я пыталась произвести впечатление на безграмотных неучей.