Страница 11 из 47
У Глории подкосились ноги.
- Чулок порвала, - сообщила женщина, опускаясь на траву. - Только тебя ведь... подобные мелочи... не трогают.
- Подъем, - распорядился я. - Еще не привал.
Глория с усилием встала и вновь поплелась мне вослед.
Выбравшись на следующую возвышенность, я облюбовал купу негустых кустов, позволявших расположиться за ними не без удобства, укрыться от неприятельских взоров и неприметно следить за эволюциями на шоссе и проселке. Белый "альянте" было видно даже невооруженным глазом, злополучный кадиллак сиротливо стоял на загаженной лужайке и, казалось, тосковал.
Никаких иных экипажей не замечалось.
До поры, до времени.
Ибо через пять минут с востока прикатил коричневый фургон.
- Я боюсь, - прошептала Глория.
- Лежи совершенно спокойно, тише мыши, и прекрати молоть несусветную чушь. Господи, помилуй! К тебе же приставили опытного агента, в задачу коего, среди прочих незначащих мелочей, входит и защита твоей шкурки. Затаись и наблюдай.
Фургон остановился у поворота на проселок.
- Убежден, - прошептал я, - что ребятки запаслись радиотелефоном и устроили небольшую засаду километре эдак на девяносто седьмом. Вот почему я и не рискнул ехать дальше. Всегда нужно исходить из предположения, что мозги у противника неплохие. На их месте я позаботился бы о дополнительной ловушке, на всякий случай: вдруг первая не сработает? Оно так и вышло. Ребятки на девяносто пятом километре включили рацию, передали: Коди почуял неладное, пронесся мимо, словно угорелый, приготовьтесь. Потом их товарищи рапортовали с девяносто седьмого: никаких белых кадиллаков не появлялось, ищите у себя... Молодцы с девяносто пятого рассудили: свернул, мерзавец, и спрятаться хочет. Фургон выехал на дорогу и неторопливо двинулся вслед, а экипаж глядел в оба, нас высматривал... Вот почему я так спешил... Ага, обнаружили!
Тронувшись опять, фургон подкатил к "альянте", задние дверцы распахнулись, полдюжины людей выпрыгнули на лужайку. Две женщины, остальные - мужчины. Я заранее извлек из бумажного мешка припасенный цейссовский бинокль и созерцал происходящее достаточно крупным планом.
Новоприбывшие были одеты на крестьянский манер - одни таскали белые хлопковые костюмы, на других были мешковатые, до невообразимости потертые джинсы и клетчатые рубахи. Наличествовали классические соломенные сомбреро, но двое или трое таскали дешевые кепи с огромными козырьками и аляповатой, идиотской рекламой вместо кокарды. Сборище оказалось разношерстным и неопрятным. Оружие тоже было собрано с бору по сосенке, но, в отличие от хозяев, поддерживалось в исправной чистоте - даже на расстоянии отблескивало.
- Вон, посмотри, - шепнул я, передавая бинокль Глории: - Тот, на котором одежка почище, наверняка El Jefe[11]...В армейской форме их превосходительство щеголять изволят... А пушка, пушка-то какова! Браунинг... Еще один местный освободитель на мою голову.
Упомянутый, умеренно высокий и не слишком полный субъект, седьмой по счету, выбрался через пассажирскую дверцу. Приблизился к покинутому кадиллаку, заглянул в салон, выдернул ключи. Обошел машину, открыл багажник. Этому захолустному полководцу невдомек было, что в современных автомобилях вовсе нет нужды ключом орудовать, чтобы чемоданы извлечь: достаточно придавить кнопку на приборной доске.
Мексиканец подбоченился и склонил голову, изучая содержимое багажника.
- Определяет, все ли на месте, - пояснил я, отбирая "цейсс". - Но, доложу, и нагрузили же вы с дядюшкою Коди свою колымагу свадебную!
Глория, обладавшая, должно быть, истинно орлиным зрением, прищурилась.
- Это еще зачем? - прошептала моя мнимая жена. - Что они вытворяют, Мэтт... ой, Гораций?
Облаченный в хаки предводитель начал вытряхивать пожитки супругов Коди наземь. И не просто вытряхивать, а со смаком подбрасывать, следя, как шлепаются дорогие кожаные саквояжи. К неудовольствию мексиканца, американские вещи оказались отменно прочны и раскрываться при ударе отказывались. Тогда изобретательный поборник свободы подбросил розовую дамскую сумку, взмахнул мачете и рассек падавшую вещь на лету.
Я припомнил отчет о вандализме, сопровождавшем нападение на Вилла Пирса и Миллисент Чарльз.
Глория лишь охнула, наблюдая, как резвится смуглокожий варвар. Отдаленные взрывы гогота долетали даже на взлобье, где мы лежали, затаившись, и пристально следили за непрошеными гостями. Несколькими секундами позже вся орава, за вычетом водителя, накинулась на багаж и начала налево и направо разбрасывать кружевное разноцветное белье.
- Обрати внимание, каким оружием пользуется наш милый друг, - посоветовал я. - И вспомни, как погибли твой отец и миссис Чарльз. Боюсь, дорогая, ты имеешь удовольствие созерцать их убийцу.
- Но зачем они уничтожают?..Это ведь чистая дикость,Мэтт!
- Гораздо хуже. Но боюсь, помешать им не в нашей власти. Хорошее было бельишко...
- Но зачем, зачем?
- Слушай, - посоветовал я, - благодари Бога, что кромсают чемоданы, а не тебя самое, и успокойся. Нам повезло, крошка. Вспомни, с какой дикостью уничтожили твоего батюшку и его пассию, и что вытворяли при этом, вспомни.
Глория ошеломленно уставилась на меня. С ее точки зрения, о мертвых надлежало бы говорить почтительней.
Покончив с баулами, сумками и саквояжами, банда принялась крошить несчастный кадиллак. Все мачете пошли в дело одновременно. Мягкий верх разлетелся в клочья, посыпались раздробленные стекла фар, слетели с петель сшибленные сильными ударами дверцы, клинки загуляли по обивке сидений. Машина осела: у кого-то хватило усердия проткнуть все четыре шины.
Все, что можно было уволочь и употребить, распихали по карманам и вещевым мешкам. Чего употребить не могли, подверглось немилосердному уничтожению. Потом El Jefeсделал повелительный жест, гаркнул нечто невразумительное - и вакханалия прекратилась.
Полагаю, приказ прозвучал примерно так: "Порезвились - и будет! Живо ищите окаянных гринго! Пошибче!"
- Но я не понимаю, - проскулила Глория. - Просто не понимаю... Назначенная встреча... Зачем было кому-то посылать нас прямо в западню?
- Разве не очевидно? - спросил я. - Меня попросили перевоплотиться в мистера Коди отнюдь не за поразительное внешнее сходство; не за гениальность мою, не за опыт несравненный... Меня избрали за высокий рост и за подходящее телосложение. За то, что после надлежащей обработки мачете, будучи примерно изуродован, я превратился бы в отличного покойника по имени Коди. Новую жертву здешних бандюг, которые завели привычку нападать на техасских промышленников, путешествующих в дамском обществе.
Глава 9
Странно, у мексиканцев не нашлось ни одного следопыта, за которого можно было бы дать хоть ломаный грош. Казалось, в банде, шныряющей по горам и долам, любой и всякий должен мало-мальски разбираться в науке тропления и скрадывания. Ничуть не бывало. Ни охотниками, ни лазутчиками наши гости не числились, да и простейшей военной подготовки не получили, как пить дать.
Облаченный в форму цвета хаки предводитель даже не потрудился опустить очи долу, разглядеть почву под ногами. Разглядывать, впрочем, было почти нечего: после того, как подручные порезвились подле кадиллака, следы наши попросту исчезли, затоптанные и забросанные обрывками ткани.
Водитель неторопливо спрыгнул наземь.
Он, пожалуй, не уступал ростом мне, но, в отличие от меня, обзавелся такими плечищами, что наверняка не в каждую дверь протискивался. В нашей работе, сталкиваясь с подобным образчиком человеческой породы, спешишь отбросить револьвер и ухватиться за ружье для носорожьей охоты - если оное окажется под рукой. Шляпы этот субъект не носил; светлые волосы были острижены почти под ноль, на манер диверсионный или десантный. За поясом брюк виднелся пистолет, но обладателю эдаких мускулов огнестрельные приспособления требуются не слишком часто.
11
Предводитель, командир, шеф (исп.).