Страница 38 из 48
И наконец, самой многочисленной категорией — советскими мусульманами были укомплектованы следующие части и соединения:
Добровольцы из республик Средней Азии и Казахстана (»туркестанцы») (всего около 180 тыс. человек) входили в состав 26 усиленных полевых, запасных, рабочих и хозяйственных батальонов; 111 маршевых, хозяйственных, саперных, железнодорожных и дорожно-строительных рот; 303-го пехотного полка 162-й Тюркской пехотной дивизии; и одной боевой группы (полка) Восточно-тюркского соединения СС.
Северокавказские добровольцы (всего около 28–30 тыс. человек) входили в состав 9 усиленных полевых батальонов; одного батальона Соединения особого назначения «Горец»; 3 саперных, железнодорожных и дорожно-строительных рот; 2 крепостных полков; 1 боевой группы Кавказского соединения СС; и отдельной зондеркоманды «Шамиль», состоявшей из трех групп силой до взвода.
Азербайджанские добровольцы (всего около 25–35 тыс. человек) входили в состав 15 усиленных полевых батальонов; 1 батальона Соединения особого назначения «Горец»; 21 маршевой, строительной и хозяйственной роты; 314-го пехотного полка 162-й Тюркской пехотной дивизии; и 1 боевой группы Кавказского соединения СС.
Волжско-татарские добровольцы (всего около 40 тыс. человек) входили в состав 7 усиленных полевых батальонов; 15 хозяйственных, саперных, железнодорожных и дорожно-строительных рот; и 1 боевой группы Восточно-тюркского соединения СС.
Крымско-татарские добровольцы (всего около 15–20 тыс. человек) входили в состав 14 рот самообороны; 8 батальонов вспомогательной полиции порядка; 1 горно-егерского полка (затем бригады); 1 боевой группы Восточно-тюркского соединения СС; а также — в качестве «добровольных помощников» — 35-й полицейской гренадерской дивизии СС.
Приведенные цифры не являются абсолютными, так как в случае с мусульманскими формированиями (и вообще с иностранными добровольцами) не всегда можно учесть боевые и небоевые потери, организационные перемещения личного состава и другие изменения. В то же время они дают примерное представление о численности добровольцев-мусульман, состоявших в рядах германских вооруженных сил. Главной причиной этого является то, что набор добровольцев не всегда проходил централизованно. Как известно, создание многих подобного рода формирований осуществлялось по инициативе полевых командиров германских вооруженных сил и поэтому далеко не всегда находило отражение в документах органов главного командования.
Причину такого численного соотношения различных категорий мусульманских формирований следует искать главным образом в тех политических и военных условиях, в которых проходили их создание и использование.
Каковы же были те главные политические причины, побудившие нацистское военно-политическое руководство использовать в военных целях мусульманский фактор? Так, в вопросе с арабскими и индийскими добровольцами политические цели явно преобладали над военными. Один из соратников Гитлера Г. Раушнинг определил их как «тактический способ сеяния раздора между народами Европы (прежде всего Англией и Францией) и исламскими странами». Все же остальное это «лозунги гитлеровской пропаганды».[61]
Действительно, военная ценность соединений, сформированных из арабов и индийцев, практически равнялась нулю. С одной стороны, это можно объяснить тем, что германские войска так и не дошли до Ближнего Востока и Индии. С другой — Гитлер и его соратники отлично понимали, что не могло быть никакого общеарабского, а тем более общеиндийского восстания и массового притока добровольцев, пока вермахт не выйдет к границам этих регионов. А это в тогдашних военно-политических условиях было неосуществимо. Поэтому все политические и военные переговоры с арабскими и индийскими лидерами — чистая фикция, попытка использовать их авторитет для того, чтобы изменить общественное мнение в мусульманском мире в пользу Германии.
Что касается политики создания мусульманских формирований на Балканах, то она является классическим примером того, как, играя на межнациональных и религиозных противоречиях, можно сохранить свое господство в этом регионе. В основе немецкой оккупационной политики здесь лежало стремление использовать старую вражду между православными сербами, мусульманами в Боснии, Косово и Албании и католиками-хорватами.
Однако немцы в своей оккупационной политике на Балканах использовали «мусульманский фактор» не только против сербского населения, но и (в скрытой форме) против своего союзника по Тройственному пакту — НГХ. Включив в его состав земли Боснии и Герцеговины, немцы получили очень действенный противовес власти усташей.
Еще одной особенностью политики по созданию мусульманских формирований на Балканах было то, что до сентября 1943 г. этот регион был поделен на сферы влияния между Германией и Италией. И именно под властью последней оказались почти все области компактного проживания мусульман, что, несомненно, наложило свой отпечаток на процесс создания этих формирований.
До 1991 г. в югославской историографии (как, впрочем, и в советской) все события Второй мировой войны на Балканах было принято характеризовать как социальную революцию. Однако их было бы правильнее назвать гражданской войной.
Долгое время в отечественной историографии бытовало мнение, высказанное М.И. Калининым 4 августа 1943 г. в беседе с фронтовыми агитаторами, работавшими среди бойцов нерусских национальностей. Говоря об «изменниках Родины, перешедших на сторону врага», он сказал, что «встречаются ничтожные исключения, которые для такой большой страны, как СССР, не имеют значения».[62] Но, судя по приведенным выше цифрам, это было не совсем так, что позволяет рассматривать некоторые события Великой Отечественной войны как второй гражданской, хотя и не в таких масштабах, как на Балканах.
Начиная войну против СССР, военно-политическое руководство Германии в качестве одной из главнейших задач ставило перед собой разрушение многонационального государства и привлечение на свою сторону в борьбе с «большевизмом и московским империализмом» представителей нерусских народов и национальных меньшинств нашей страны. При этом особая ставка делалась на народы Поволжья, республик Кавказа, Средней Азии и Крыма. Одним из способов привлечения на сторону Германии представителей этих народов и стало создание так называемых восточных легионов в качестве ядра армий будущих независимых государств. Кроме того, идя навстречу «национальным чаяниям» народов этих регионов, руководство Германии всерьез рассчитывало на поддержку со стороны Турции и исламского мира.
Однако нельзя сказать, что такое большое количество граждан СССР, составивших более половины всех иностранных добровольцев, можно объяснить только деятельностью соответствующих германских органов при полной пассивности первых. С их стороны также наблюдалась некоторая «активность», причины которой кроются в особенностях политического и общественного развития СССР в предвоенный период. Не является секретом, что до 1941 г. в Советском Союзе была масса недовольных правящим режимом, настроения которых не мог не использовать осмотрительный враг. В результате политическое и социальное недовольство в совокупности с нерешенным национальным вопросом и дали такое количество военных коллаборационистов.
Таким образом, необходимо признать, что мусульманские формирования представляли собой отдельную категорию иностранных добровольческих формирований в системе германских вооруженных сил, что было связано с политическими причинами и условиями их создания, а также статусом внутри этой системы. С военной точки зрения это были в основном полноценные боевые части, которые, хоть и создавались с определенными политическими целями, тем не менее в целом использовались по своему прямому назначению. И только военная, а иногда и политическая необходимость заставляла немецкое командование менять их функциональное назначение.
61
61 Раушнинг Г. Говорит Гитлер. М, 1993. С. 271–272.
62
62 Калинин М.И. О Советской Армии: Сб. статей и речей. М., 1958. С. 89.