Страница 24 из 48
Все муллы находились на содержании легионеров, у которых в обязательном порядке отбирали в их пользу по 2 марки из причитавшихся им за каждые 10 дней 10 марок.
Во всех мусульманских легионах был установлен намаз, проводившийся раз в неделю. Намаз заключался в общей молитве. Как правило, муллы не произносили проповедей и не читали речей.
В каждом уезжавшем на фронт батальоне в обязательном порядке учреждалась должность муллы, который обычно входил в состав штаба. Помимо своих основных обязанностей, связанных с отправлением религиозных обрядов, каждый мулла еще «должен был следить за моральным состоянием своих подопечных».
Места формирования всех мусульманских легионов неоднократно посещал великий муфтий аль-Хусейни. Потерпев неудачу в своем собственном деле попытке сформировать «Арабскую освободительную армию», он превратился в своего рода «религиозного коммивояжера» на службе у германского правительства. Большую часть времени между 1942 и 1945 г. муфтий занимался тем, что разъезжал по местам формирования мусульманских добровольческих формирований и выступал там с призывами к священной войне против неверных в союзе с Германией. Военная и политическая подготовка легионеров завершалась коллективной присягой побатальонно и вручением национального знамени. При этом в конце присяги у мусульман неизменно прибавлялась фраза «клянусь драться во имя Аллаха». После этого батальоны отправлялись на фронт.
Несколько по-иному складывалась ситуация с организацией и подготовкой добровольческих формирований в другом регионе с компактно проживавшим мусульманским населением — в Крыму. Процесс создания крымско-татарских добровольческих формирований имел в своей основе те же политические и военные причины, что и при создании подобных формирований из других мусульманских народов СССР. Однако имелись и отличия, обусловленные особенностями немецкой оккупационной политики на территории Крыма.
В ноябре 1941 г. Крым под названием генерального округа «Таврида» стал составной частью новой административной единицы, созданной немцами на части оккупированной советской территории — рейхскомиссариата «Украина», власть в котором должна была осуществляться гражданской администрацией. Однако вследствие того, что практически до самого своего освобождения в 1944 г.
Крым являлся либо тыловым районом, либо зоной боевых действий, фактическая власть здесь принадлежала местному командующему войсками вермахта.
С конца 1941 г. важным фактором, оказывавшим влияние на немецкую оккупационную политику, стало партизанское движение. В Крыму же эта проблема приобрела для немецкого командования особенную остроту, так как районы действий советских партизан находились в непосредственной близости от важных с оперативной точки зрения населенных пунктов.
Поэтому процесс организации и подготовки добровольческих формирований на территории Крыма, в том числе и крымско-татарских, приобрел форму создания «местных полицейских вспомогательных сил» и в меньшей степени привлечения добровольцев для включения их небольшими группами в качестве «хиви» в части действовавшей в Крыму немецкой армии.
Главным органом по обеспечению общественного порядка на территории Крыма была печально известная айнзатцгруппа «Д». Созданная по инициативе Главного управления имперской безопасности (РСХА), она являлась «инструментом проведения расовой политики» на восточных территориях и занималась уничтожением «евреев, коммунистов и прочих нежелательных элементов». Однако, кроме вышеуказанных функций, на руководство этой группы в лице СС-оберфюрера О. Олендорфа было возложено создание отделений полиции порядка на оккупированной территории в зоне ее ответственности.
Городская и сельская полиция формировалась сразу же по занятии немцами городов и крупных населенных пунктов Крыма, параллельно с органами местного самоуправления. Обычно ею руководил начальник отдела вспомогательной полиции порядка при городском или районном управлении, который, однако, подчинялся местному фюреру СС и полиции. Основными обязанностями сотрудников вспомогательной полиции были поддержание порядка в населенном пункте и наблюдение за выполнением паспортного режима.
Однако ни городская, ни сельская полиция не могла самостоятельно бороться с партизанским движением, а тем более уничтожить его. Поэтому оккупационные власти делали все, чтобы создать более крупные, мобильные и лучше подготовленные формирования, которые могли бы обеспечить относительный порядок хотя бы в пределах своего района.
В связи с этим 2 декабря 1941 г. ОКХ издало директиву «Особые указания для борьбы с партизанами». В ней, в частности, говорилось: «…Использование местных отрядов в борьбе с партизанами вполне себя оправдывает. Знание местности, климата и языка страны делает возможным в боях с партизанами применить их же методы действий».[37]
Формирование отрядов вспомогательной полиции порядка из крымско-татарских добровольцев происходило следующим образом.
«Уже в октябре 1941 г., - пишут английские исследователи Ч. Диксон и О. Гейлбрунн, — для борьбы с партизанами немцы стали привлекать также татар, которые всегда враждебно относились к большевистскому режиму. Были сформированы так называемые татарские отряды самообороны, которые оказали немцам большую помощь».[38] Этими отрядами, насчитывавшими по 70-100 человек в каждом, командовали инструкторы — немецкие унтер-офицеры. По словам Э. фон Манштейна, главная задача этих отрядов «заключалась в охране своих селений от нападения… партизан».[39]
Одним из первых в ноябре 1941 г. отряд самообороны был создан в д. Коуш. Его командиром был назначен местный житель Раимов, дослужившийся в немецкой полиции до чина майора. Главная задача этого отряда состояла в том, чтобы частыми нападениями и диверсиями держать в постоянном напряжении партизан, истреблять их живую силу, грабить продовольственные базы. На тот момент в нем проходили службу 80 человек. Помимо этого, Коуш был центром вербовки добровольцев в данном районе.
Таким образом, в результате немецкой кампании по организации отрядов самообороны к декабрю 1941 г. они были сформированы уже в следующих населенных пунктах Крыма: Ускут (130 чел.), Туак (100 чел.), Кучук-Узень (80 чел.), Ени-Сала, Султан-Сарай, Карасу-Баши, Мол-бай и др.
До января 1942 г. создание отрядов самообороны носило неорганизованный характер и зависело от инициативы местных немецких начальников. После поражений под Москвой, Ростовом, а также после начала Керченско-Феодосийской десантной операции ситуация коренным образом изменилась.
2 января 1942 г. в отделе разведки штаба 11-й немецкой армии состоялось совещание, в ходе которого было заявлено, что Гитлер разрешил призыв добровольцев из числа крымских татар. Штаб армии передал решение этого вопроса руководству айнзатцгруппы «Д». Перед ним ставились задачи: «Охватить крымских татар, способных служить в армии, для действия на фронте в составе 11-й армии… а также создать татарские роты самообороны, которые совместно с айнзатцгруппой «Д» будут использованы для борьбы с партизанами».[40]
3 января 1942 г. под руководством О. Олендорфа началось заседание недавно созданного Симферопольского мусульманского комитета. Оно было посвящено решению вопроса о начале вербовки крымских татар для общей с немцами борьбы против большевизма. На комитет и его председателя Д. Абдурешидова были возложены обязанности по пропагандистскому обеспечению вербовочной кампании в отдельных населенных пунктах. На руководство же айнзатцгруппы «Д» возлагалась организационная сторона вопроса.
5 января 1942 г. с формального согласия председателя мусульманского комитета в Симферополе было открыто вербовочное бюро и начался набор добровольцев. Для координации работы по вербовке добровольцев на местах от Симферопольского комитета были посланы специальные представители вербовщики: Б. Аджиев, Ш. Карабаш и А. Карабаш.
37
37 ГААРК. Ф. П — 156. Оп. 1. Д. 56. Л. 19–20.
38
38 Диксон Ч., Гейлбрунн О. Коммунистические партизанские действия. М., 1957. С. 72–74.
39
39 Манштейн Э. фон. Утраченные победы. М., 1999. С. 262
40
40 Крымско-татарские формирования: Документы Третьего рейха свидетельствуют / Публ. Г.А. Литвин. // ВИЖ. 1991. № 3. С. 91.