Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 40

В декабре 1922 г. 61-летнему Ф. Нансену за его неутомимую и самоотверженную благотворительную деятельность была присуждена Нобелевская премия Мира. «Нобелевская премия присуждалась самым разным людям, – писал один датский журналист, – но впервые она досталась человеку, который достиг в практике мира таких выдающихся успехов в столь короткий срок…» Большую часть полученной суммы, составлявшей 122 тыс. крон, Ф. Нансен истратил на устройство в Советской России двух показательных сельскохозяйственных станций, остальную часть пожертвовал в пользу греческих беженцев.

В 1925 г. Лига наций поручила Нансену изучить вопрос о возможности устройства армянских беженцев. Во время Первой мировой войны 1914–1918 гг. гонения на армян в Турции достигли чудовищных размеров: из 1 845 450 армян, живших в Турции, в 1915–1916 гг. было уничтожено около миллиона, остальные либо бежали за границу, либо укрылись в горах. Нансен поехал в Армению. Вернувшись оттуда, он доложил в Лиге наций о результатах своей поездки и предложил «устроить неимущих армянских беженцев» в Советской Армении, что и было сделано. Несколько десятков тысяч беженцев удалось поселить в Сирии.

Свою поездку на Кавказ Ф. Нансен описал в книгах «По Армении» (1927) и «Через Кавказ на Волгу» (1929). Заботу об армянском народе Нансен не оставлял до конца своей жизни, и сейчас он в Армении весьма почитаем.

В 1924 г. было образовано Международное общество по изучению Арктики с помощью воздухоплавательного корабля («Аэро-Арктика»). Ф. Нансен был избран пожизненным президентом этого объединения и определил его основную задачу – стационарное изучение центральной части Арктики с помощью зимовок, устраиваемых на дрейфующих льдах. В качестве транспортного средства для устройства станции на льду был намечен мощный дирижабль (прообраз гидросамолетов). Экспедиция на нем состоялась только в 1931 г., и Ф. Нансену не было суждено руководить ею. 13 мая 1930 г. его не стало – он тихо скончался на веранде своего дома в Люсакере, близ Осло, на 69-м году жизни.

Со всех концов земного шара телеграф приносил в Норвегию слова скорби. Особенно много соболезнований было из России. Хоронили Ф. Нансена 17 мая в день национального праздника Норвегии. Мир потерял великого полярника, большого ученого, гуманиста и прекрасного человека, память о котором до сих пор жива в нашей стране и во всем мире.

Глушков Валерий Васильевич,

доктор географических наук, профессор, почетный геодезист, действительный член Российской академии космонавтики им. К. Э. Циолковского, член-корреспондент Международной академии астронавтики (Стокгольм) и Академии геополитических проблем (Россия)

Предисловие автора к первому норвежскому изданию

Ей, которая дала имя кораблю и имела мужество ожидать.

Я хочу упомянуть лишь об одном: эта книга настолько окрашена личным, что не может считаться описанием путешествия в обычном понимании этих слов. Но я все же надеюсь, что нить объективного повествования не затеряется в субъективном и что колебания настроений не помешают создать картину жизни и быта в великой ледяной пустыне.

Шлю теплую благодарность профессору Мольтке Мо за его многочисленные ценные советы и неизменную помощь мне при чтении корректуры.

Фритьоф Нансен

Готхоб, Люсакер, 27 сентября 1897 г.

Часть I

Вступление

В далеком будущем настанет время, когда Океан сбросит оковы вещей, когда будет открыта вся необъятная земля… и Туле[1] перестанет быть отдаленнейшей из стран.

Самой зари бытия неведомые, недоступные для человека, застывшие в мощном спокойствии смерти, дремали полярные страны под своим девственным ледяным покровом. Закутанный в белый плащ, простирал над ними холодные ледяные руки могучий йоттунг[2] и сторожил их сон в течение тысячелетий.

Проходили века – все таким же оставалось безмолвие.

И вот на заре истории далеко на юге поднял голову пробудившийся гений человеческого разума и стал озирать землю; на юге – он нашел тепло, на севере – холод и за гранью неведомого поместил два царства: всепожирающего зноя и губительной стужи.

Перед все возраставшим стремлением человеческого разума к свету и знанию границы неведомого мало-помалу отступали, пока не остановились на Севере, у самого порога великой ледяной могилы природы, беспредельного безмолвия полярных стран. До этой поры победоносно пробивавшиеся вперед отряды не встречали на пути своем непреодолимых препятствий и смело двигались дальше. Здесь же встали перед ними йоттунги в союзе с злейшими врагами жизни – льдом, морозом и долгой полярной ночью.

Отряд за отрядом устремлялся на Север – за тем лишь, чтобы потерпеть поражение. Новые ряды стояли наготове, чтобы идти вперед, дальше своих павших предшественников.

Невыразимо медленно проникал взор человеческий сквозь мглу Ледовитого моря: за стеной тумана лежала мифическая страна, Нифльхейм.[3] Там предавались своим диким потехам римтурсы.

Зачем же люди устремлялись туда? Туда, на Север, где во мраке и стуже стоял Хельхейм, чертог богини смерти; где находился Ностранд – берег мертвых. Туда, где не могло свободно дышать ни одно живое существо. Туда устремлялся отряд за отрядом – зачем? Чтобы вернуть в мир живых своих мертвых, подобно Херморду,[4] отправившемуся за Бальдером?.. Нет, знания для будущих поколений – вот чего искали они и приносили с собой оттуда. И кто хочет увидеть гений человеческий в его благороднейшей борьбе против суеверий и мрака, пусть прочтет историю арктических путешествий, прочтет о людях, которые в те времена, когда зимовка среди полярной ночи грозила верной смертью, все-таки шли с развевающимися знаменами навстречу неведомому. Нигде, пожалуй, знания не покупались ценой больших лишений, бедствий и страданий. Но гений человеческий не успокоится до тех пор, пока не останется и в этих краях ни единой пяди, на которую не ступала бы нога человека, пока не будут и там, на Севере, раскрыты все тайны.



Миля за милей, градус за градусом пробирались мы, люди, вперед, напрягая все свои силы. Медленно наступает день; мы все еще находимся в сумерках рассвета, и тьма неизвестности царит над обширными пустынями, окружающими полюс.

Наши предки, древние викинги, были первыми полярными мореплавателями. Говорят, будто их плавания по Ледовитому морю не имели значения, так как не оставили после себя прочных следов. Но это неверно. Как не подлежит сомнению, что нынешние китоловы в своей непрестанной борьбе со льдами и морем являются пионерами исследования полярной области, так же несомненно и то, что древние норманны с Эриком Рыжим,[5] Лейфом[6] и другими во главе были авангардом, первыми пролагателями путей для всех последующих полярных экспедиций.

Не следует забывать, что они были не только первыми мореплавателями, отважившимися пуститься в открытое море, но и первыми, отважившимися на борьбу со льдами. Задолго да того как другие морские нации рискнули расстаться с прибрежными водами, наши предки бороздили моря вдоль и поперек, открыли Исландию и Гренландию, заселили эти страны, а впоследствии нашли Америку и не страшились переплывать Атлантический океан от Гренландии до Норвегии. На своих беспалубных судах им не раз приходилось вести трудную борьбу со льдами у гренландских берегов, и немало их, несомненно, пало в борьбе.

Влекла их в эти плавания не только страсть к приключениям, хотя, конечно, эта страсть – одна из отличительных черт характера нашего народа, но и необходимость найти новые земли для многих беспокойных удалых голов; Норвегия для них становилась слишком тесной. Влекла их также подлинная жажда знания. Уже Оттар,[7] живший в 890 г. в Англии при дворе короля Альфреда, предпринял, как мы знаем, плавание, чтобы исследовать протяжение земли, или, как он рассказывал, «в нем заговорило желание узнать и поведать людям, сколь далеко к северу простирается земля и есть ли там люди на Севере, по ту сторону пустыни». Оттар жил в самой северной части Гельголанда, по всей вероятности, на острове Бьярко. Обогнув Нордкап, он проник на восток до самого Белого моря.

1

Туле, или Фуле (Thule), – название самого дальнего на Севере острова, составлявшего самый последний обитаемый пункт, за которым уже следовала неизвестная и недоступная область, где море было «створоженным» или где не было ни суши, ни моря, ни воздуха, а только их смесь, похожая на «морские языки» (род морских медуз). Таким представлениям древние греки были обязаны жителю Марселя Пифею, ученому астроному, современнику Аристотеля или его учеников, совершившему плавание в Британию и написавшему о том сочинение, которое, однако, до нас не дошло и известно только по отрывкам, приведенным у Полибия, Страбона и других географов, которые, впрочем, большей частью относились к Пифею отрицательно и считали его рассказы выдумкой. Впоследствии, однако, римские писатели относились к ним с большим доверием и искали Туле в одном из островов к северу от Британии. В новейшее время высказывались также догадки, что под Туле надо понимать Исландию, но едва ли этот остров мог быть известен бриттам III–II вв. до н. э. Нильсен находил, что сравнение с белыми медузами свидетельствует, что ученый грек составил себе наглядное представление о замерзающем море, в котором образуются ледяные иглы, или «сало», как его называют у нас на Севере (ДА).

2

Йоттунги – в древнескандинавской мифологии, в сказаниях – великаны, живущие в горах.

3

Приведенные мифологические названия взяты из скандинавских эпических сказаний.

Нифльхейм возник до сотворения Земли и был покрыт массами льда и снега. Оттуда шли снег, бури и холода и другие невзгоды, тогда как на юге лежало царство тепла, Муспельхейм. Эти оба царства были разделены Гиннунгагапом, причем сторона последнего, лежащего близ Нифльхейма, была наполнена грудами льда и снега, тогда как сторона, направленная к югу, была ясна и тепла, так как туда доносились искры из Муспельхейма. Когда тепло, посылаемое Муспельхеймом, встретилось со снегом, то последний стал таять и капли талой воды получили жизнь силою того, кто послал жару. Тогда возникло человекоподобное существо Имир, а от него произошли все римтурсы(великаны стужи). Все римтурсы, за исключением одного, погибли, утонув в крови Имира.

Хельхейм, царство Хели, дочери Локи. Локи был противником богов, виновником великих бед, позором для богов и людей. Когда боги узнали, что у него растут три дочери, то они, опасаясь большого несчастья, призвали их к себе, и отец всех богов бросил одну из его дочерей Змею в море, другую, Хель, он низверг в Нифльхейм и дал ей власть над новыми мирами, чтоб она указывала жилище тем, кого боги будут посылать к ней, именно: всем умершим от старости и болезней. Там она имела большие владения. Ее зал называется несчастьем, ее блюдо – голод, ее нож – жажда, лень – ее раба, медленность – ее служанка, падение – ее порог, ее постель – печаль и ее полог – продолжительные невзгоды. Ее легко узнать по суровому и ужасному виду.

Ностранд(«берег покойников») представлял собой большой зал отвратительного вида, с дверями, обращенными к северу, покрытый змеиной чешуей. Головы змей были обращены внутрь зала и изливали яд, текший потоками по полу, через который принуждены были переходить клятвопреступники и люди, совершившие коварное убийство (Д.?.).

4

Херморд – по древнесеверным сказаниям один из богов был послан самим «отцом богов» Одином в Хельхейм, чтобы возвратить в мир живых лучезарного бога Бальдера, любимца богов и людей, которого нечаянно умертвил стрелой из лука слепой брат его Горд (3. Л.).

5

Эрик Рыжий (родился в Норвегии около 950 г.) был основателем первой норвежской колонии в Гренландии (В. В.).

6

Лейф, сын Эрика Рыжего, известный своими смелыми плаваниями на север Атлантического океана (В. В.).

7

Оттар – норвежский мореплаватель IX в., отправившийся в плавание в 870–890 гг. из Хельгеланна, северной части владения норманнов, на восток вдоль берегов Кольского полуострова до устья «большой реки» (видимо, Северной Двины).