Страница 7 из 20
Когда Максим добрался до Петровки, день уже клонился к вечеру. Уставший донельзя опер шел по коридору, мечтая, как он сейчас плюхнется на свой любимый стул, задерет натруженные ноги на стол и спокойно покурит в тишине. Однако мечтаниям не суждено было сбыться. В кабинете его поджидал Иван.
– Ну, ты вчера и учудил! – захихикал друг, едва Максим переступил порог. – Если бы я не знал тебя много лет, подумал бы, что у тебя проблемы с половой ориентацией.
– Полегче, ладно? – вяло перебил Максим, с наслаждением пристраивая ноги на стол.
– Да куда уж легче! – фыркнул Иван. – Вот если бы ты слышал, какими словами охарактеризовала вчера твое поведение Катюха после твоего очень ловкого ухода, вернее, бегства! Она так злилась, так возмущалась. Я думал, она меня на месте убьет.
– А тебя за что? – не понял Максим.
– Да за компанию, – улыбнулся Иван. – Я сдуру начал тебя защищать… И все-таки, между нами, Макс, скажи, почему ты вчера так повел себя с Николь?
– Как так? – возмутился Максим. – Я что, ударил ее? Или покушался на ее девичью честь?
– В том-то и дело, что нет. Ты был так холоден, так оскорбительно вежлив, что… На мой вкус, лучше б ударил, – заржал Иван, – тогда можно было б вдарить тебе в ответ. А так… Да ты практически ее не замечал! Она, бедняжка, явно не находила себе места… А потом! Что ты сделал потом? Вместо того, чтобы галантно проводить ее до дома, ты поймал тачку, буквально запихнул ее в машину и сделал ручкой. А потом поймал вторую тачку и тут же улизнул от праведного гнева Катюхи, и весь заряд ее бешенства достался мне! Катька потом всю ночь не могла успокоиться, все пилила меня и пилила…
– А ты уж и не знаешь, как жене ночью рот заткнуть, – огрызнулся Максим. – И у кого из нас проблемы с ориентацией?
Иван выпад проигнорировал, продолжая бить в одну точку:
– Нет, Макс, что ни говори, а зря ты так вчера обошелся с Николь. Вы с ней вместе отлично смотрелись. Она темноволосая, темноглазая, ты светло-русый с голубыми глазами, вы как ночь и день… Это не мои слова – Катины, я так красиво ни вжисть не скажу. Катя права – вы с Николь будто созданы друг для друга и…
– Ну знаешь! – потерял терпение Максим. – Заруби себе на носу и передай своей Катюхе, что…
– Сам передашь, – гнусно ухмыльнулся Иван. – Давай-давай, подымайся, пойдем к нам. Катька хочет тебя видеть. Даже обещала испечь твои любимые пирожки с капустой.
Максим страдальчески вздохнул, но покорно направился к дверям: Катя – это свято, если она зовет, надо идти.
Еще по дороге Максим начал подозревать, что это ловушка, и он не ошибся. Разумеется, кроме Кати в крохотной квартирке Хорошевых присутствовала и Вероника.
– Катенька, можно тебя на минуточку, – медовым голосом пропел Максим, затаскивая хозяйку в темный угол коридора. И уже другим тоном: – Никак не успокоишься, да? Говорю тебе в первый и последний раз: мне она не нравится!
– Максик, ну честное слово, я не знала, что она сегодня придет. Я и сама вчера уже поняла, что у вас ничего не выйдет. Но она полчаса назад позвонила и расспрашивала о тебе. Я и сболтнула, что жду тебя в гости.
Максим задумался. Ну не мог он поверить, что такая женщина, как Николь, влюбилась в него с первого взгляда и настолько потеряла голову, что готова бегать за ним по пятам. Нет, здесь явно что-то другое и, возможно, относящееся к его работе. Он машинально жевал пироги, пил чай, односложно отвечал на вопросы, а сам в уме перебирал дела, которые сейчас вел, затем стал вспоминать уже закрытые. Вероника почти не обращала на него внимания и вообще вела себя так, словно пришла в гости к Кате, а Максим ей и даром не нужен. Но Вершинина весь вечер не оставляло ощущение, будто она – вышедшая на охоту пантера, а он – намеченная ею дичь. Он почти физически ощущал владевшее ею внутреннее напряженное ожидание, то и дело чувствовал на себе ее хищный, голодный взгляд, от которого у него мурашки бежали по коже.
Кульминация наступила, когда они случайно столкнулись в дверях кухни. Вернее, ему показалось, что девушка нарочно подгадала момент, чтобы оказаться у него на пути. На краткий миг они застыли друг перед другом, и Максима вдруг охватило странное оцепенение – голова превратилась в пустой звенящий котел, а ноги стали как ватные. Он попытался пошевелиться и не смог. Он стоял и смотрел, как ее темные раскосые глаза наполняются удовлетворением, словно хищница в этот миг получала то, что хотела. Он все же нашел в себе силы прервать этот странный контакт и отшатнуться. Николь тут же опустила глаза и, как ни в чем не бывало, прошла мимо него в комнату, а Максим сделал несколько растерянных шагов в сторону кухни, случайно наступив на разлитую на линолеуме лужицу. Он взмахнул руками, стремясь удержать равновесие, но все же грохнулся, пребольно ударившись локтем об угол стены.
Николь торопливо подскочила к нему. В ее глазах стоял страх.
– Ты жив? Прости, я переборщила…
– Переборщила с чем? – успел спросить Максим, но тут на грохот набежали Катя с Ваней, и Николь оттиснули в сторону.
– Ну ты и неуклюжий, Макс, – запричитала Катя. – Ничего не сломал?
– Стена, как видишь, цела, – огрызнулся Вершинин.
– Я про тебя говорю, остолоп, – улыбнулась Катя, а Иван добавил: – Если шутит, значит жить будет.
Жить будет! Максим вспомнил банкира Строева, его жену Ларису, злосчастный банан, загадочного Демиурга и подумал: "Я – пока да, а кое-кто, побывавший, вероятно, в похожей ситуации, уже нет". Он требовательно взглянул на Николь. "Ну и что все это значит, красавица?" Девушка поспешно отвела взгляд.
Вершинин встал на ноги.
– Спасибо за пироги. Пожалуй, мы с Николь пойдем.
Девушка дернулась, но возразить не осмелилась, а Катя с Иваном удивленно переглянулись.
На Москву упала душная летняя ночь. Вершинин ветровку надевать не стал – нес, перебросив через плечо. Николь, словно не замечая жары, опять была в черной кожаной куртке и короткой дразнящей юбке.
– Тебе не жарко? – спросил Максим.
– Нет. А что будем делать дальше?
– Поедем к тебе, – грубовато сказал Максим. – Я хочу посмотреть, где и с кем ты живешь.
– Одна. На Калининском.
– Не слабо, – фыркнул Максим.
– Шикарно, – возразила она.
– Что ж без машины?
– Машина есть и не одна. Только сегодня я предпочла взять такси.
– А с Катей как познакомилась? – сменил тему Максим.
– В магазине. Случайно.
– Случайно… Ну, ну… Ладно, стой здесь, а я поймаю тачку.
– У тебя сейчас это вряд ли получится, лучше я, – возразила Николь.
– У меня не получится сейчас поймать тачку? – удивился Максим.
– У тебя – нет. Хотя… Попробуй. Даже интересно посмотреть, – внезапно развеселилась Николь.
Они вышли на ночной проспект. Максим некоторое время смотрел на проносящиеся мимо блестящие в свете фонарей машины, а потом, повинуясь чутью, резко шагнул вперед и взмахнул рукой. К обочине тотчас подкатила синяя "десятка". Максим распахнул перед Николь дверцу: "Прошу". Ему показалось, или раскосые глаза девушки и впрямь засветились страхом и восхищением?
На следующее утро Иван поджидал Максима с нетерпеливым вопросом:
– Ну как?
– Ты о чем? – прикинулся валенком Максим.
– Сам знаешь! – обиделся друг. – Вы переспали с ней?
– Много будешь знать, скоро состаришься, – с мстительным удовольствием ответил Вершинин.
– Подумаешь, тайна! – обиделся Хорошев. – Все равно рано или поздно проболтаешься. Или Николь Кате расскажет, а та уже мне.
– Вот пусть Николь и рассказывает, – ехидно улыбнулся Максим. – А если серьезно, Вань, то Николь мне чем-то напоминает Ларису Строеву… Да-да, не улыбайся… – Он замолчал, задумавшись. Да, эти две женщины определенно похожи. Похожи темными пронзительными глазами, загадочным поведением, внимательным любопытством и настороженным ожиданием. Максим схватил друга за плечо. – Ваня, а твое оперативное чутье не подсказывает тебе, что Вероника появилась в нашей компании отнюдь не случайно? Может, она имеет какое-то отношение к Ларисе Строевой и несчастному случаю с ее мужем?