Страница 3 из 9
Присутствующие изумлены.
Манскэ. Нет! Это прямо удивительно. Уж не ограбил ли?…
Идахати. Что?!
Манскэ. Нет, я… того… Ну и деньжищи! (Делает знак женщинам, чтоб скорей подали вина.)
О-Кику уговаривает О-Кумэ. Наконец та нехотя входит в дом. Появляется Xарада Госитиро, красивый молодой самурай, в большой тростниковой шляпе, скрывающей его лицо. С ним слуга – Рокудзо. При виде Идахати Госитиро останавливается и наблюдает за ним из-за дерева. Тем временем О-Кумэ выносит поднос с вином.
Идахати. Чего ты так руку вытягиваешь? Подойди поближе! Я не бешеная собака, не кусаюсь.
О-Кумэ боязливо приближается к нему и ставит поднос. Идахати, не притрагиваясь к вину, пристально смотрит на нее. О-Кумэ отворачивается. Наконец он берет чарку и с удовольствием ее выпивает. О-Кумэ поспешно отходит от него.
Идахати. Бога ради! Еще.
О-Кумэ. Еще?
Манскэ. Ну… так конца не будет. Выпил и ступай себе! (Хочет поднять его насильно.)
Идахати. Не трудись, пожалуйста. (Отталкивает его.)
Манскэ падает. О-Кумэ и О-Кику в смятении.
Госитиро. Эй! Не дадите ли мне чаю?
О-Кику. Пожалуйте!
О-Кумэ. Прошу присесть!
Госитиро садится на скамейку.
О-Кумэ. Сию минуту, господин.
Идахати. А мне?
Госитиро. Если хочешь, я угощу…
Идахати. Что?
Госитиро снимает шляпу.
(Поражен.) Ты?!
Госитиро. Давно не виделись! Как живешь?
Идахати. А что мне сделается?
Госитиро (обращаясь к окружающим). У меня небольшой разговор с этим человеком. Не обессудьте… оставьте нас одних!
Манскэ. С нашим удовольствием! А то я ввязался в эту историю и сам не знаю, как быть. Доброго здоровьица, господин. (К О-Кумэ и О-Кику.) Теперь уж беспокоиться нечего.
О-Кумэ. Спасибо тебе, Манскэ.
Манскэ быстро уходит.
Госитиро (слуге). Рокудзо! Ты тоже пройди куда-нибудь.
Рокудзо кланяется и уходит.
О-Кумэ (подает чай). Прошу покорно, господин.
Госитиро берет чашку и слегка задумывается.
О-Кумэ (обменивается взглядами с О-Кику; к Госитиро). Мы пройдем в дом.
О-Кику. Если что-нибудь понадобится, позовите, пожалуйста.
Скрываются в домике. Госитиро предлагает Идахати сесть на скамейку. Идахати, стряхнув пыль с одежды, садится.
Госитиро. Брат! Ну и изменился же ты!
Идахати. Как же не измениться? Уж пять лет, как я, увы, более не самурай. (Другим тоном.) С каких пор ты в Эдо?
Госитиро. С осени прошлого года. Обо всем случившемся я услышал там, у нас на родине, и мы очень горевали. А теперь, когда вижу тебя в таком виде, – еще горше становится.
Идахати. Оставь это! Ты, вероятно, все уже знаешь… Сошелся я с одной женщиной из Ёсивары. Спустил поместье. Она тоже задолжала хозяину – пикнуть не могла. Стало невмочь, и в конце концов решили умереть оба, вдвоем. (Показывает на горло.) Видишь? Эти шрамы… Понимаешь, не удалось. Не вышло до конца… И началось… Три дня стояли у позорного столба в Нихонбаси. А потом, как полагается со всеми, кто покушается на такое самоубийство, были отданы к париям. Женщина – к Мацуэмону в Синагаве, я – к Курума Дзэнсити в Асакусе.
Госитиро. Мне писал об этом наш слуга при доме в Эдо. Первое время я – уж слишком стыдно было перед людьми – заперся у себя, потом, по особому приказу нашего повелителя, был поставлен наследником всех наших владений, и вот теперь – на службе при дворе.
Идахати. Вот как! Значит, ты в нашем здешнем доме уже с прошлого года?
Госитиро. Да!
Идахати. Я этого и не подозревал. (Задумывается.)
Госитиро. Недавно произошло у нас одно серьезное событие, и вот я целыми днями хожу по Эдо и ищу.
Идахати. Ищешь? Кого?
Госитиро. Грабителей!
Идахати. У тебя что-нибудь украли?
Госитиро. Восьмого числа прошлого месяца у нас похитили тысячу золотых. Ночной сторож видел воров издали. Говорит, их было двое… Похожи на парий.
Идахати. Что? Парии? Болван твой сторож!
Госитиро. Если у тебя, брат, на кого-нибудь из ваших возникнет подозрение, прошу, помоги мне…
Идахати. Конечно! Если кого-нибудь заподозрю, обязательно дам тебе знать.
Госитиро. Прошу тебя.
Идахати. Хорошо! Хорошо! У меня есть кое-какие дела. Ну, будь здоров! (Встает.)
Госитиро. И ты тоже… будь здоров!
Идахати. Ты скоро в свет вступишь. Старайся, служи! У меня тоже в свое время были разные планы. Но так лучше. Так свободней.
Госитиро. Я не нахожу службу самурая стеснительной.
Идахати. Да, уж конечно! Иначе ведь двух мечей носить не позволят.[11] Нет, мне свободней. Хе-хе-хе! (Хочет идти.)
В этот момент вбегает Кандзи.
Кандзи (заикаясь). Старшина! Старшина! Я уж давно тебя ищу.
Идахати. Вчера вечером здорово выпил – тут и свалился.
Кандзи. Скорей! Скорей! Не поспеем. Уже пора везти к эшафоту.[12]
Идахати. Ничего не понимаю… Это твое заикание. Говоришь, пора к эшафоту везти? Так пойдем!
Кандзи. Да, да… Скорей! Скорей!
Поспешно уходит вместе с Идахати.
Госитиро (провожает их взглядом). И он был когда-то моим старшим братом! Совсем другой человек! С кем поведешься, от того и наберешься! Несчастный…
Пауза. Входит Рокудзо.
Рокудзо. Господин! Уже кончили ваше дело?
Госитиро. Ты не болтай никому, что я здесь разговаривал с парией! Выпей чаю!
Рокудзо. Хэй! Хэй![13] (В сторону домика.) Эй, девицы! Дайте-ка чаю!
Появляются О-Кумэ и О-Кику.
О-Кумэ. Сейчас принесу горяченького.
О-Кику. Простите за недосмотр. (Наливает чай.)
Госитиро и Рокудзо пьют. Снова приходит Манскэ.
Манскэ. А где тот пария? Ушел? А… Деньги-то оставил.
О-Кику. Откуда бы ему взять столько денег?
Госитиро. У него много денег?
Появляется Оноэ – теперь пария О-Сае. На ней большая тростниковая шляпа. В руках сямисэн. Она скрывается в тень дерева и слушает разговор.
О-Кумэ. Странно!
Манскэ. Наверняка ограбил кого-нибудь.
Госитиро. Ограбил?
О-Сае невольно делает шаг вперед.
Манскэ. Да что ж! С него станется.
Госитиро. Ну и времена! (Задумчиво глядит s ту сторону, куда скрылся Идахати.)
О-Сае смотрит туда же; Манскэ пересчитывает деньги, оставленные Идахати. О-Кумэ и О-Кику выносят из дома соль и посыпают место, где сидел Идахати.[14] В храме Асакуса звонит колокол.
Занавес
Действие второе
Жилище парий в районе Асакуса. Бедный домик с деревянной крышей. Бамбуковая галерея. Направо – стенной шкаф и полки; за ними – раздвижные перегородки с прорванной бумагой. Направо в глубине – кухня. Налево возле дома – изгородь. За нею – ивовые деревья. Под вечер того же дня, что и в предыдущей картине. У жаровни заика Кандзи подогревает сакэ в металлической бутылке и пьет прямо из горлышка. Бывший бонза, ныне пария Кускэ раздувает в кухне очаг. Кваканье лягушек.
Кандзи. Славно так выпить. (Смотрит на небо.) Что это с погодой? Дождь собирается?
Слева появляется пария Усидзо, в руках у него вяленый осьминог.
Усидзо. Эй, Кандзи! Старшина еще не возвращался?
Кандзи. Скоро, наверное, будет. Уж пора. Э… да у тебя осьминог!
Усидзо (усаживаясь на галерее). Сегодня, говорят, день рождения старшины… Вот тебе и закуска – когда чокнемся. Плохо, что ли?
Кандзи. Все сойдет. Ну-ка, глотни. Как раз хорошо подогрелось. (Протягивает ему сакэ.)
Усидзо (пьет). Что это у вас? Страшный дым. Кто-нибудь в кухне?
11
Ношение двух мечей – длинного и короткого – было привилегией самурайского сословия.
12
Речь идет о том, что париям предстоит выполнить обязанности палачей.
13
Хэй! Хэй! – Это восклицание может выражать разный смысл. В данном случае оно соответствует нашему «Слушаюсь! Слушаюсь!»
14
Считалось, что соль обладает магическим действием очищения от всякой скверны. Поскольку Идахати являлся парией, то место, где он сидел, тем самым уже было осквернено.