Страница 38 из 51
Мистер Мрак стоял уже на пороге.
— Оставайтесь здесь, — распорядился он. — Слушайте свое сердце. Я пришлю кого-нибудь, чтобы занялся им. — Но сперва — мальчики…
Облепившие рослое тело полчища недремлющих тварей удалились в темноту, влекомые мистером Мраком. Их краски, и вой, и другие выражения смутного, но мучительного волнения слились в его хриплых призывах:
— Мальчики? Вы здесь? Где бы вы ни были… отзовитесь.
Чарлз Хэлоуэй метнулся вперед, но тут комната закружилась и завертела его. Тихий, легкий, приятнейший голос мистера Мрака продолжал взывать в темноте, а Чарлз Хэлоуэй упал на стул. Подумал: «Слушай, мое сердце!» Опустился на колени, сказал: «Прислушайтесь к моему сердцу! Оно взрывается! О господи, оно рвется на волю!» — и не смог последовать за мистером Мраком.
Человек с картинками ступил кошачьей походкой в лабиринт расставленных на полках, сумрачно ожидающих книг.
— Мальчики?.. Вы слышите меня?..
Молчание.
— Мальчики?..
Глава сорок вторая
Где-то в покойном уединении, среди недвижимого кишения миллионов книг, два десятка поворотов направо, три десятка поворотов налево, за проходами и коридорами, на пути к тупикам, за закрытыми дверьми, за полупустыми полками, где-то в литературном тумане диккенсовского Лондона, или Москвы Достоевского, или простершихся дальше степей, где-то в пергаментной пыли атласов или «Географического журнала», сдерживая настороженный, словно капкан, чих, купаясь в рассоле холодного пота, приседали, стояли, лежали мальчики.
Спрятанный где-то Джим думал: «Он идет!»
Спрятанный где-то Вилл думал: «Он приближается!»
— Мальчики?..
Мистер Мрак выступал в облачении из своих приятелей, ювелирного подбора каллиграфических рептилий, которые простерлись, словно загорая, на его полуночной плоти. Шествовавший вместе с ним, наколотый чернилами Tyra
— Мальчики?..
С безграничным терпением в мягком голосе, самый горячий друг холодеющих созданий, которые зарылись, схоронились в сухой гуще книг, он трусил, семенил, вышагивал, крался, шел на цыпочках, плыл по воздуху, замирал на месте в окружении приматов и египетских изваяний звероподобных богов, прочесывал черные истории мертвой Африки, останавливался в Азии, потом неспешно брел в новые края.
— Мальчики, я знаю, что вы слышите меня! Тут кругом объявления: «СОБЛЮДАЙТЕ ТИШИНУ!» Так что я буду шептать: одному из вас по-прежнему не терпится получить обещанное нами. А? А?..
«Джиму», — подумал Вилл.
«Мне, — подумал Джим. — Нет! О нет! Уже нет! Только не мне!»
— Выходите, — мурлыкал сквозь зубы мистер Мрак. — Награда обеспечена! Кто первый явится к нам — получит весь выигрыш!
Бах-ба-бах!
«Это мое сердце!» — подумал Джим.
«Это мое сердце? — подумал Вилл. — Или Джима?»
— Я слышу вас. — Губы мистера Мрака трепетали. — Ближе, ближе. Вилл? Джим? Вроде бы Джим более сообразительный из вас двоих? Выходи, парень!..
«Нет!» — подумал Вилл.
«Я ничего не знаю!» — мысленно воскликнул Джим.
— Джим, ага… — Мистер Мрак развернулся в другую сторону. — Джим, укажи мне, где твой друг. — Мягко: — Мы запрем его где-нибудь, отдадим тебе билеты, которые мог получить он, если бы пошевелил мозгами. Верно, Джим? — Глухой, воркующий голос. — Еще ближе. Слышу, как колотится твое сердце!
«Замри!» — велел своему сердцу Вилл.
«Замри! — Джим затаил дыхание. — Замри!»
— Ну-ка… вы не в этой нише?..
Мистер Мрак шагнул вперед, подчиняясь тяготению стеллажей в углу.
— Ты здесь, Джим?.. Или… вон там?..
Он небрежно толкнул тележку с книгами, она покатилась на резиновых роликах куда-то в ночь и опрокинулась вдалеке, рассыпав по полу свой груз, точно мертвых черных воронов.
— Вы мастера прятаться, оба, — сказал мистер Мрак. — Но есть кое-кто похитрее вас. Вы слышали, как вечером играла каллиопа? Знали, что на карусели сидел кто-то из ваших близких? Вилл? Вилли? Вильям, Вильям Хэлоуэй. Где твоя мама сегодня вечером?
Молчание.
— Она каталась с вечерним ветерком, Вилли-Вильям. Каталась по кругу. Мы посадили ее на карусель. По кругу… и оставили сидеть. По кругу… Слышишь, Вилли? Круг за кругом, год за годом, круг за кругом!
«Папа! — подумал Вилл. — Где ты?»
В дальней комнате Чарлз Хэлоуэй сидел с колотящимся сердцем, слушая и думая: «Он не найдет их, до той минуты я не сдвинусь с места, он не может найти их, они не послушаются его! не поверят! он уйдет!»
— Твоя матушка, Вилл, — тихо взывал мистер Мрак. — Круг за кругом — угадай, в какую сторону, Вилл!
Тонкая, призрачная рука мистера Мрака описывала круги в темном воздухе между стеллажами.
— Круг за кругом, и когда мы спустили твою матушку с карусели, парень, и дали ей взглянуть на себя в Зеркальном лабиринте — ты бы слышал, какой звук она издала. Словно кошка, которая подавилась клубком шерсти — таким большим и колючим, что невозможно откашляться, и крик напрасно силится вырваться наружу через шерсть, которая забила ноздри, уши и глаза, парень. Стала она старая-престарая, Вилли, напоследок мы видели только, как она бросилась бежать от собственного отражения. Она будет стучаться в дверь Джимова дома, но когда матушка Джима увидит какую-то двухсотлетнюю тварь, брызгающую слюной на замочную скважину и умоляющую пристрелить ее, парень, матушка Джима тоже захлебнется криком, будто кошка, тщетно пытающаяся выплюнуть клубок шерсти, и погонит ее прочь — приставать к прохожим со своей мольбой, и никто не поверит, Вилл, глядя на эти слюнявые мощи, никто не поверит, что перед ним бывшая красавица, самый близкий тебе человек! Так что сам понимаешь, Вилл, мы должны побежать и найти ее, побежать и спасти, потому что мы-то знаем — кто она. Верно, Вилл, верно, Вилл, верно, верно, верно?
Голос мистера Мрака прошелестел и затух.
Где-то в библиотеке кто-то тихонько плакал.
Х-ха…
Человек с картинками удовлетворенно вытолюгул воздух из своих влажных легких. Е-с-с-с-с-с-ть…
— Здесь… — пробормотал мистер Мрак. — Ну-ка? За указателем с буквой «М» — «Мальчики»?» «П» — «Приключения»? «У» — «Укрытие»? «Т» — «Тайны»… «И» — «Испуг»? Или в разделе, обозначенном буквой «Д», означающей «Джим»? Или «Н» — «Найтшейд», «В» — «Вильям», «X» — «Хэлоуэй»? Где мои любимые две человеческие книжки, чтобы я мог их перелистать, а?
Он расчистил пинком место для правой ноги на первой полке высоких стеллажей.
Поставил правую ногу, оперся на нее, поднял левую.
— Так.
Левая нога уперлась в край второй полки, освободила себе место. Он подтянулся на руках. Правая нога зацепилась за третью полку, раздвинула книги, и он продолжал подниматься — четвертая полка, пятая, шестая, — ощупывая темные библиотечные небеса, сжимая пальцами доски, карабкаясь все выше вверх и перелистывая мрак, точно мальчики лежали в нем, как закладки среди книг.