Страница 14 из 79
Частенько мы выполняли «работу» и для того, чтобы поставить в какой-либо стране на нужный пост нужного человека. А ещё нас просто сбагривали с глаз долой, чтобы не засветить в определённый момент. И «предлагали», к примеру, просто «пошалить» где-нибудь на чёрном континенте, чтобы слегка «взбодрить» фондовый рынок или рынок золота и нефти.
Поэтому, занимаясь "крупными ставками", наши «начальники» не горели желанием растрачивать наши «таланты» на такие «неприятные» и «досадные» "мелочи", как резня мирного населения цивилизованных стран. Африка, Индокитай, Южная Америка — пожалуйста. Там хоть каждый обоснуйте себе малую вотчину, как глава колумбийской мафии.
Даже убийство высших силовиков не приводило в особое волнение население этих стран. А вот бюргеры, сэры, мистеры и паны жаждали крови, и не проедали плешь полиции правозащитные организации лишь потому, что мы особо там не "следили".
…На нас работали лучшие умы этого мира. Те изобретения и новшества, о которых и не подозревал ещё мир, у нас уже были. За всё платилось щедро и сполна. Во многих случаях деньгам даже не знали счёта. В то время, когда в бюджете вьюжил дефицит, вливания в некоторые разработки, наоборот, превращались из рек в наводнения. А потому мы всегда были на шаг впереди многих, если не всех.
Наши «хозяева» всегда, испокон веку, охотнее вкладывали «выручку» от продажи богатств страны в соблюдение всяческих своих «прерогатив» и охрану собственных интересов, чем в экономику…
…Говоря же вам об охраняющих "портовый бункер" солдатне…
Скажу честно, я не кривил душою в плане оценки их возможностей и навыков. Но и они не стоят даже доли того, что знали и умели мы. Те задачи, для которых нас готовили, подразумевали под собою, что мы должны уметь ВСЁ. Абсолютно. Принять роды, пошить чепчик, штаны и парашют. Отремонтировать локомотив, изготовить лекарство, собрать из соломы и овечьих «катышков» компьютер… Да много чего. Вплоть до построения атомного оружия или электростанции, — всё в зависимости от необходимости. От орудий созидания и выживания — до механизмов и факторов разрушения и превращения мира в тлен… Любыми способами и методами. От голой руки до ракеты с ядерным зарядом. От древней палки, пращи и лука — до любого современного вида вооружения. Мне трудно объяснить вам всё, но думаю, вы в состоянии представить теперь себе, ОТЧЕГО я знаю то, что знаю. Определённый лимит этих знаний я получал уже самостоятельно. В процессе собственной жизни и на основании собственного опыта.
Я прожил этой горькой жизнью без малого двадцать лет. За это время я натворил такого и измазался так, что мне никогда не отмыться. Ни перед людьми, ни перед Богом. Я знаю это твёрдо и окончательно.
В самых разных точках планеты мы выполняли различные, самые что ни на есть деликатные, «поручения» наших… господ, скажем так. "Заказчиков".
Я думаю, вы понимаете, о чём идёт речь. Не буду слишком глубоко вдаваться в хитросплетения этой мерзости, называемой "большой политикой", отделаюсь лишь парой примеров. Если где-то слишком уж зарывался какой-нибудь шейх или магнат, что наносило удар по "интересам страны", а на деле интересам кучки воротил, — нам давали команду «фас». И через некоторое время возмутитель спокойствия тихо исчезал со сцены.
Или так некстати для финансовых махинаций в мировых масштабах, что совместно проводили правительства разных стран, в какой-нибудь банановой республике начиналась смута… Там одним прекрасным утром самым непостижимым путём оказывались неведомые люди с белой кожей… И быстро отбивали у всех всяческую охоту размахивать железякой вокруг головы. Заливая улицы и городки кровью по колено. И всё устаканивалось. Эту часть работы делали мы. Всё остальное, — щедро оплаченное молчание прессы, политологов, правозащитников и наблюдателей ООН, — делали деньги… То же самое мы творили и в собственной стране… Начиная с девяностых. И эта страна, подготовив нас для таких вот дел, не мудрствуя вытерла нас из списка живущих. Вернее, мы были. Но были и жили какими-нибудь там… слесарями, "Васьками с улицы". Где-то даже числились: в паспортных столах, в военкоматах, в милиции… В отдельных шкафах, архивах, папках, сейфах… Тогда у нас появлялись документы и имена. Это на то время, пока мы внутри страны и сидим тихо…
Пока ходим по улицам и делаем вид, что вернулись из рейса, либо откуда-нибудь с Севера, где якобы работаем вахтовым методом.
Но если нас накрывали где-нибудь в Центральной Бобоедине… — нас просто не существовало. От нас отказывались, — нагло и беспардонно. Все данные о нас спешно перемещались куда-то в неизвестность.
У нас нет и не может быть родни. Мы не женаты и без детей. Нас в этой стране никто не знает. И никто не знает, кого именно поймали на болотах или убили во время операции где-нибудь в горах.
Для всего мира мы — мертвецы уже с рождения.
Без гражданства, родины и флага.
У нас нет фамилии.
Для всех мы зовёмся по кличкам. Меня до последних пор знали как Гюрза.
Командир особого подразделения, подчиняющегося наиболее высоким лицам страны — по никогда и нигде не существующему на бумаге «списку» допущенных к этому делу лиц — …и никому конкретно.
Нет, мы — не «Альфа», не «Витязи» и ни одно из их производных. Мы — отдельное звено.
Нас практически невозможно найти ни в одном хранилище данных, нас просто нет.
Мы — "люди из Ниоткуда"… Не так ли, сэр? — Я повернулся к Иену. Тот поднял на меня понимающие глаза лабрадора и как-то грустно отозвался:
— Да, сэр… Вы правы. Хочу сказать, что я в некоторый шок. Теперь я хорошо понимать, откуда Вы знать меня в лицо. И я — знать Вас, мистер Гюрза… Слышать о Вас. Я не иметь честь видеть Вас лично, только смутный, нерезкий фото…но должен был нейрализ такой, как Вы… И первый — Вас… Вы — профессиональный убийца, сэр. И я должен быть Вас остановить. Это старый, глупый политика, нет спор. Но это быть моя работа…так давно… И я сделать её так плохо… — и он печально покачал головою. Как я его понимал…
Когда ты пропустил, не смог «нащупать» тех, за кем упорно гонялся долгие годы…
— Бросьте, Иен… Судьба распорядилась крайне странно, я с Вами согласен. Истеблишмент сдох. И теперь мы с Вами — почти друзья. Товарищи. По несчастью ли, по оружию… Уже неважно. По большому счёту ни Англии, ни России, да и всей остальной воинственной Европы уже не существует. Страна, которой я давал клятву молчания, канула в лету.
Во всяком случае, думаю, что сам я не доживу до того момента, когда меня смогут наконец-таки вздёрнуть за ноги. Здесь ли — за этот рассказ, за прегрешения ли против чьих-то интересов в остальном мире…
Неважно.
Я надеюсь, что подохну гораздо раньше, чем это смогут предъявить мне или моим родным. Разве что с позором распнут моё чучело «предателя»… — Я улыбнулся собственным мыслям об этом факте. — А потому — давай не будем более об этом. Для меня ты — более не "сэр Хоуп". Не враг, не опасный противник. Ты вышел в отставку и занялся по поручению своей же страны вопросами экономики и бизнеса в "третьих странах", одной из которых была всегда и по-прежнему оставалась Россия. Даже несмотря на то, что наши правители изо всех сил причёсывали и умывали полусгнивший труп столицы, делая из неё "потёмкинскую деревню" для инвестиций Запада. Невзирая на то, что мы из штанов выпрыгивали, устраивая пышные празднества на весь мир. В то время, когда глубинки тонули по уши в грязи, — без газа и даже без света, в нищете и повальной безработице. Пир во время чумы… Почти такими же дикарями, размахивающими сумкой, под завязку набитой драгоценностями, мы и остались даже накануне катаклизма. Именно поэтому ты приехал сюда. А благодаря тому, что ты прибыл в Россию именно с целью определить возможности расширения благосостояния Евросоюза, желающего вложить деньги в наши руины туристической отрасли, ты оказался на этих вечно захламленных берегах. И ты обязан нашей необоримой нищете и вашей неуёмной жадности тем, что остался жив. Один из крохотного числа граждан своей страны, которым…ну, не скажу «повезло». В этом бедламе везение сомнительно. Но возможность дышать ты сохранил. И как бы ты ни пыжился, ты теперь — наш. Такой же, как мы. Почти русак! Разве что всё ещё не слишком хорошо говоришь по-русски… Ну, это не проблема. Погоди, — пройдёт лет пять, семь… И ты начнёшь забывать уже свой "шпрехен нафиг инглиш". Твои собственные дети замордуют тебя нашим говором настолько, что к их десятилетию ты будешь «гэкать» не хуже любого из нас… Так что прекрати, брось! Ты уже давно и навсегда не полковник, а я уже не тот "враг европейского лагеря" времён Картера и Рейгана. Ты здесь — и этим сказано всё.