Страница 48 из 63
– Видишь, как славно? – невозмутимо сказал рыжий, просто отодвигая подальше разделочную доску с рыбой. – Не я, так нос бы разбила.
От толчка у Жаккетты вывалился наружу крест, подаренный Абдуллой.
Рыжий его тут же заметил:
– Красивая вещица. Давайте есть, а потом поговорим о драгоценностях.
Проклиная и рыбу, и лодку, и рыжего, Жаккетта поднялась и села. Нос действительно остался целым, но все равно болел.
Аккуратно перемещаясь между тюками, мешками и ящиками, к ним присоединилась Жанна.
Рыбу Жаккетта проклинала зря. Она светилась янтарным цветом от жира и просто таяла во рту. Даже Жанна признала, что никогда не ела ничего более вкусного. Жаккетта уплетала за обе щеки и гордилась, что именно она поймала такую вкусную вещь.
Когда от макрели остались лишь воспоминания и тяжесть в желудке, рыжий сказал:
– Покажи крест.
Жаккетта нехотя сняла крестик с шеи и протянула рыжему. Но цепочку не отпускала.
Жанна заинтересованно придвинулась поближе и тоже стала рассматривать. Легкое чувство зависти кольнуло ее – крест был очень красивый.
– Откуда он у тебя? – спросила она.
– Абдулла подарил.
– Это за то? – угадал рыжий.
– Да! – не стала расшифровывать Жаккетта. Какая госпоже Жанне разница, за что подарил ей крест нубиец.
– Неужели он такой богатый? – с недоверием спросила Жанна.
Если бы крест Жаккетте подарил шейх, было бы все понятно, но этот противный Абдулла…
– Абдулла богаче иного христианского князя! – засмеялся рыжий. – У него была удивительнейшая особенность безупречно выполнять самые безумные поручения своего господина и при этом не забывать про собственные интересы.
– А почему была? – возмутилась Жаккетта.
– Потому что теперь некому давать ему безумные поручения. Теперь он сам себе господин.
– Странно… – кисло сказала Жанна. – Богатые и щедрые невольники, бедные скупые князья… Мир перевернулся, и к чему мы катимся, не ясно даже Богу. Все-таки раньше было правильнее.
– И раньше был страшный бардак! – утешил ее рыжий. – А вещица изумительная. Если я что-то понимаю, а я понимаю, то ему цены нет. То есть цена-то, конечно, имеется, но второго такого креста не найти.
– Почему? – удивились и Жанна, и Жаккетта.
– Он же не такой уж и большой! – придирчиво заметила Жанна.
– Его ценность не в размерах.
Рыжий поднял ладонь с крестиком так, чтобы заходящее солнце его осветило. Заиграл красным пламенем рубин, засветились теплыми опаловыми боками жемчужинки.
– Рубин здесь довольно обычный, – сказал рыжий. – А вот жемчуг нет. Видите, какого он чудесного розового оттенка и безупречной формы?
Жанна и Жаккетта, заворожено глядя на крест в его ладони, кивнули.
– Это знаменитая «золотая роза».. Жемчуг, ожерелий из которого не носят даже королевы.
– Почему?! – в один голос воскликнули девушки.
– Потому что он страшно редок и так же дорог. Из «золотой розы» делают серьги, кулоны, кольца абсолютно запредельной стоимости. Его никогда не мешают с другим жемчугом. Жемчужинки на этом кресте небольшие, но их аж девять. Девять «золотых роз»! Я не думаю, что это прихоть ювелира. Будь это его жемчуг, он бы сделал девять дорогущих подвесок и обеспечил безбедную жизнь своим внукам и правнукам; Значит, Абдулла заказал крест именно с девятью «золотыми розами», которые сам где-то достал. Широко, ничего не скажешь!
Рыжий вернул крест Жаккетте, и она быстро надела его обратно на шею.
– А каким еще бывает жемчуг? Откуда он берется?
– Давайте-ка располагаться на ночь! – предложил рыжий. – А я буду рассказывать то, что узнал от арабов.
Девушки заняли ставшие привычными места.
– За тремя Аравиями, там, где начинаются моря, доносящие корабли до далекой Индии, в заливе у большого острова, напротив земель, где изготавливают одежду, которую так любил носить пророк Мухаммед, и где правят вожди из племени бану набхан… – прямо как сказку начал свою историю о жемчуге рыжий.
– А вы не боитесь? – неожиданно перебила его Жанна.
– Чего не боюсь?
– Что после такого полного объяснения мы расскажем, где можно добыть жемчуг нашим купцам, и они рекой потекут туда?
– Не боюсь! – Рыжий зашевелился, устраиваясь поудобнее. – Просто порекомендуйте этим купцам перед путешествием обзавестись башмаками из кожи саламандры, потому что у тамошних племен есть милый, но некультурный обычай поджаривать незнакомцам пятки. Так что массовое появление в тех местах купцов и ювелиров исключено. Самое смешное, арабы и персы жалуются, что в тех местах жемчуг почти на корню скупают индийские торговцы, а потом часть его попадает в ту же Европу кружным путем, через Индию и Китай. Ну вот, в том заливе на дне морском и добывают лучший в мире жемчуг.
– Как это на дне? – удивилась темная Жаккетта.
– Вот так, моя ненаглядная Нитка Жемчуга, из раковин. Какие-то раковины несут в себе жемчужины, какие-то нет. Все свершается по воле Аллаха. Кстати, ту страну зовут «Земля, где куры кормятся жемчугом». А почему вы не спрашиваете почему?
– Почему? – послушно сказали девицы.
– Потому что так проверяют стойкость цвета жемчужины. Если она побывала в желудке курицы и не изменилась, то, значит, ее цена будет соответствовать красоте. Кроме этого, хорошему жемчугу идет на пользу такое испытание, он становится еще лучше.
Рыжий опять повернулся.
– Круглый, матовый нежно-розовый жемчуг зовут «джавахир». Это и есть «золотая роза», королева жемчужин. Пониже рангом, в титуле принцессы-наследницы, идет «набати». Он более густого розового цвета. Дальше идут принцессы королевской крови «зуджаджи» – белые блестящие жемчужины. В качестве герцогинь и графинь выступают голубоватые «самави». Титул виконтессы присвоим голубому жемчугу «санка-баси», а самый последний сорт – «калябия», серо-зеленый, грязноватый такой, оставим за баронессами.
Жанна злорадно вспомнила баронессу де Шатонуар.
– Это цвет. Но есть еще и размер, – продолжал рыжий. – Захожу я как-то к знакомому торговцу, который все на бедность жаловался, божился со слезами на глазах, что даже нищим подать нечего, а он, мошенник, жемчуг в своей лавке ситом сеет. Пришлось облегчить ему труд.
– Вы нам о жемчуге рассказывайте, а не о своих подвигах! – мягко попросила Жанна. – Может быть, бедный торговец вам не врал. Насколько я знаю, подавать милостыню жемчугом все-таки не принято.
– Вот я и говорю, по размеру жемчуг на ситах распределяют. Самый крупный – «рас», затем «бати», «зиль» и «сахтит», – сказал рыжий. – И конечно, ценится жемчужина за форму. Наиболее красивый, безупречно круглый, называют «джайун». Чуть похуже именуется «хашн», а не имеющий законченной круглой формы «фулява». Ниже его «бадаля», еще ниже «наим» и последний «бука». Простите, у меня горло пересохло. Рыбка просит воду.
Рыжий встал, напился и продолжил:
– Тот, что на кресте у Жаккетты, простите, несравненной Хабль аль-Лулу, «джавахир джайун», сомнений нет. Вот только размер я не назову. Для «рас» он все-таки мал. Скорее «батн»: Купцы говорят, что жемчуг хорошо родится в те годы, когда на море много штормов. Кстати, у римлян «золотой розы» практически не было, иначе они бы обязательно включили ее в свой список символов. Но как раз розового жемчуга там и нет. Есть белый – символ свободы, зеленый – счастья, желтый – богатства и даже коричневый, который символизировал почему-то мудрость. А вот розового нет! Мусульмане не любят желтый жемчуг, он не идет женщинам.
– А у меня, между прочим, есть ожерелье из белого жемчуга! – с вызовом сказал Жанна, раздраженно ворочаясь на носу. – Крупного и круглого. К каким сортам вы его отнесете?
– Если вы правильно описали, – игнорируя вызов, сказал рыжий, – то это «зуджаджи рас джайун». Поздравляю вас, прекрасное ожерелье. Носите его почаще, жемчуг любит тепло тела. Давайте завершим наш интересный вечер и отдадимся сну. Спокойной ночи, мои прекрасные жемчужины!
Жанна, немного утешившись, что ее ожерелье, которое хранится сейчас в нижней юбке, такое же ценное, как и Жаккеттин крест, уснула.