Страница 43 из 63
Теперь Жаккетта предупреждающе пихнула госпожу в бок, не понимая, с чего ей вздумалось наставлять на путь истинный этого пирата. Ну, красивый, ну, зайчики солнечные в волосах скачут… Ну и что? Главное, чтобы до места довез.
Пока они перепихивались, рыжего моряка позвали.
– Извините, я вас покину, – сообщил он и ушел, оставив девиц в растрепанных чувствах.
Пиратская «Козочка» отличалась от судна, захватившего Жанну и Жаккетту в первый раз, не только внешним обликом, но и распорядком жизни с сильным арабским акцентом. Жизнь на судне была регламентирована пятиразовыми ежедневными молитвами. Видимо, ведя бурную и непредсказуемую жизнь, ссорится с Аллахом мусульманские моряки не желали.
На рассвете один из матросов поднимал своих сотоварищей на утреннюю молитву. Он был кем-то вроде муэдзина. Расстелив коврики на палубе, где был хоть клочок свободного места, сонные пираты начинали молиться.
Пока они молились, кок, умудряясь делать тоже самое на рабочем месте, одновременно успевал готовить утреннюю трапезу. Она была простой: горячий напиток с пряностями, лепешки, сыр, сушеная рыба. В качестве сладостей – финики.
Помолившись, а затем поев, команда принималась делать текущие дела. Размеренно и неторопливо, не суетясь, моряки плели канаты, латали паруса, чистили оружие.
В положенное время опять расстилались коврики.
После обеденной трапезы матросы укладывались подремать в тени от парусов, а затем, освеженные сном, опять что-то делали.
Рыжий, судя по всему, мусульманином не был и в протирании ковриков участия не принимал. Большую часть времени он проводил на корме, за беседой с капитаном или рулевыми. Конечно, за исключением периодов, когда развлекался, вгоняя в краску девиц.
Погоня двух пиратских кораблей за одним, тоже пиратским, но везущим ценности на крупную сумму и двух беглянок, чью смерть уже оплатили, продолжалась.
Пока искусство команды и капитана удерживало «Козочку» впереди преследователей.
Глава XXIII
Жанна с Жаккеттой занимались в своей, каюте очень тайным и важным делом. Жанна, полагая, что до Кипра осталось всего ничего, начала собираться. Она решила достать из нижней юбки сапфировое ожерелье, так идущее к ее глазам. Кроме того, сапфир – это камень, приносящий владельцу… а-а, что бы он ни приносил, главное – идет к глазам! Но весь вопрос был в том, что и Жанна, и Жаккетта за бурными событиями последних месяцев позабыли, в какой складке спрятано искомое украшение.
Жанна сняла платье, юбку и осталась В рубашке. Жаккетта принялась прощупывать каждую складку, стараясь определить, что же там зашито. Одна складка показалась ей подходящей.
– Вот эта! – показала она госпоже.
– Не похожа! – не поверила Жанна. – Дай сама попробую!
Жаккетта запомнила «свою» складку и отдала юбку госпоже. Жанна начала делать досмотр.
В это время в дверь громко застучали. Жанна в испуге выронила юбку. Жаккетта, стараясь загородить собой всю каюту, открыла дверь.
За дверью стоял рыжий. Он поверх плеча Жаккетты оглядел съежившуюся на лежанке Жанну, безумно страдающую (не оттого, что ее могут застукать за исследованием своего нижнего белья, а оттого, что платье в другом углу каюты). Потом с обычной улыбкой сказал:
– Когда будет время, поднимитесь наверх. Передай госпоже, что ей очень идет эта прозрачная рубашка.
Жаккетта попыталась испепелить нахала взглядом.
– А у тебя глаза полыхают синим огнем! – добавил рыжий. – Понимаю Али.
Повернулся и пошел.
Жаккетта с треском захлопнула дверь.
Ожерелье оказалось в третьей складке, совсем не там, где они думали.
В полном недоумении, зачем они понадобились на палубе, Жанна и Жаккетта вышли из каюты.
День уже перевалил на вторую половину, и солнце начало двигаться к закату. Моряки снимали парусину с лежащей на палубе лодки. В глаза бросалась ее необычная голубая окраска.
– Зачем мы вам понадобились? – спросила Жанна рыжего.
– Милые дамы, если вы хотите добраться до Кипра, приготовьтесь поменять средство передвижения, – сообщил рыжий.
Жанна с ужасом посмотрела на голубую скорлупку.
– Вы же не хотите сказать, что посадите нас на это?
– Именно на это! – кивнул моряк. – Только не вас, а нас. Я же не могу лишить себя удовольствия наслаждаться вашим обществом. Но выбор за вами. «Козочка» на Кипр не пойдет – это во-первых, на хвосте у нас висят головорезы – это во-вторых. Ничего не гарантирую, но в ближайшее время другой возможности попасть на Кипр у вас не будет.
– Поплывемте с ним! – неожиданно сказала Жаккетта. – Если нагонять будут, с этакой лоханки легче утопиться. Не так далеко до воды лететь. Перевалил за борт – и привет!
– Ты что, серьезно топиться собралась? – возмутилась Жанна.
– Ага! – кивнула Жаккетта. – Второй раз мне под команду попадать совсем не хочется. А если это враги господина, то лучше уж самой спокойно захлебнуться, чем ждать, пока живот вспорют. Я им не селедка!
– Мудрое решение! – серьезно одобрил рыжий. – Не хочу вас пугать, но в случае поимки, похоже, будет именно то, чего боится Жаккетта. На Востоке столько ненужных обычаев… Решайте быстрее, госпожа Жанна, времени немного.
– Хорошо… – решилась Жанна.
– Вот и замечательно! Собирайте пожитки. Как стемнеет, мы покинем «Козочку»! – улыбнулся моряк.
Всю техническую часть операции рыжий взял на себя. Под, его руководством маленькое суденышко, полностью снаряженное для независимого плавания, было спущено с борта острогрудой «Козочки» на воду. Было уже достаточно темно.
Жанна с Жаккеттой перебрались в шлюпку, стараясь не визжать от страха. Пират переговорил по-арабски напоследок с провожавшими их людьми и тоже перемахнул в суденышко.
Жаккетта, почему-то уверенная, что рыжий их обязательно бросит (ей так и представлялось: он сажает их в лодку, а потом с ухмылочкой отпихивает ногой от борта, плывите, мол, куда хотите!), даже разочаровалась, когда он оказался в лодке вместе с ними. Вот и канаты, удерживающие суденышко рядом с кораблем, ослабли.
«Козочка» оделась парусами, поймала ветер и начала убегать от оставленной на волнах скорлупочки. Косые паруса делали ее неуловимо похожей не на мирную козочку, а скорее уж на хищную, стремительно несущуюся за зверем борзую. Горел на корме язычок фонаря в окошечке капитанской каюты. А может, и не горел, может, просто очень хотелось, чтобы посветил напоследок трем беглецам прощальный огонек.
Из маленького суденышка море казалось совсем другим, чем с борта корабля. Оно сразу властно придвинулось, стало всеобъемлющим, пугающе громадным и живым. Было страшно и неуютно.
– Добро пожаловать на мою «Бирюзу»! – громко сказал рыжий пират, прогоняя из лодки тишину.
– В вас погиб поэт, – сухо заметила Жанна, пытаясь представить, как сможет она прожить здесь в своем платье хотя бы сутки.
Получалось – никак. В будущем маячили две нерадостные перспективы: либо резко ухудшится состояние платья, либо здоровье Жанны. А может, то и другое одновременно.
– Не расстраивайтесь, – заметил рыжий, опять угадавший ее мысли. – Все устроится. Вы и в рубашке неплохо смотритесь!
– Далась вам моя рубашка! – вспыхнула Жанна.
– Не гневайтесь, душа моя, полностью с вами согласен! Готов видеть вас без рубашки! – Рыжий перебрался на корму, оставив девиц сидеть в носовой части.
Жанна густо залилась краской.
– Но если вам есть во что переодеться, лучше переоденьтесь! – посоветовал с кормы рыжий. – Вы всегда сможете пустить пыль в глаза, рассказывая на пирах и вечеринках, как переплыли Море Среди Земель, восседая в утлой ладье в золотом платье и сжимая в руках Библию. Проверить вас все равно никто не сможет, а мы с Жаккеттой обязуемся молчать. Правда, злючка?
– И не собираюсь! – обиделась на «злючку» Жаккетта.
– Ага, загвоздочка! – захохотал моряк. – Придется вам, Жанна, остаться в платье, а то в разгар повествования войдет правдивая Жаккетта и заявит, что платье всю дорогу пролежало в мешке. Вот конфуз-то будет!