Чай из трилистника

61. ЗЕЛЕНЫЕ «ГАЛЛАХЕРС» (Желтая Книга, зеленые страницы)

3.4 16 октября 1874 года (день св. Галла, двадцатилетие Оскара Уайлда). Отец Джерард Хопкинс посещает Национальную галерею. Видит портрет Арнольфини. Отмечает в своем «Дневнике» "глубины прозрачного цвета", напомнившие ему турецкий ковер в комнате, использовавшейся в качестве часовни, на котором синий и зеленый, казалось, выделялись по сравнению с красным более высоким ворсом. Сходная иллюзия с синим оконным стеклом. Далее сравнивает краски «Арнольфини» с самоцветами в Национальном историческом музее, в который заходил в тот же день перед посещением галереи: "берилл, водянисто-зеленый; сердолик, цвета индийской киновари; хризопраз — прекрасного полупрозрачного зеленого; сардоникс, молочноголубые слои в дымке".

18.23 24 июля 1959 года. Христина Досточтимая. Попечитель обсуждает с «Y» аспекты филателии.

"Синий Маврикий"[39]. Знакомит «Y» с тонировкой фотографий. Пересказывает историю о смерти Авессалома, сына Давида, 2-я Царств, 18. Объясняет, что упоминаемый там «дуб» — это терпентиновое дерево, из которого добывается скипидар:

"И встретился Авессалом с рабами Давидовыми; он был на муле. Когда мул вбежал с ним под ветви большого дуба, то Авессалом запутался волосами своими в ветвях дуба, и повис между небом и землею, а мул, бывший под ним, убежал",

и отсюда переходит к масляной краске, изобретенной ван Эйком ("eyck" означ. "дуб"), раствору пигмента в скипидаре и проч.

Попечитель демонстрирует «Y» портрет «X» в виде Клеопатры. Венец фараона и проч.:

"Над ней не властны годы. Не прискучит / Ее разнообразие вовек". А также: "Что ж, зелена была, не понимала[40]…"

18.24 Доставлена партия ЧТ, лучшего, какой могут приготовить наши фармацевты. AMDG ДОГ.

19.1 «X» и «Y» вполне подружились (см. Зеленую Книгу, 18.17). Подходящий наряд для «X»: однотонная плиссированная юбка бутылочного цвета, красный кардиган крупной вязки с кожаными пуговицами, светлая (цвета магнолии?) блузка, белые носки, коричневые сбитые сандалии, заколка для волос в виде бабочки. Снабдить "Зелеными "Галлахерс"". Исследовать пригодность района Водохранилища.

19.9 "Зеленые "Галлахерс"" заправлены 2-мл раствором. Водохранилище и округа признаны удовлетворительными. «X» и «Y» встречаются в сумерках; попечитель сохраняет видимость неведения. «X» и «Y» перебираются через ограду и начинают прогуливаться вокруг Нижнего Резервуара. Поднимается бледная луна, по ее отражению в воде скользят лебеди. В воздухе разлит аромат наперстянки, а с лесистых склонов Пещерной Горы доносится фимиам древесного дыма. «X» и «Y» взбираются к Верхнему Резервуару. Здесь также отражается луна. Камыш вычерчен поверх собственного зеркального образа. На следующий вечер они курят «Зеленые». Весь день назревала гроза. Они приходят к Верхнему Резервуару. Ночной воздух тяжело + влажно сочится запахом озона + наперстянки. Они ложатся на каменистом пляже за старыми мостками. Начинает лить дождь, теплые разлетающиеся брызги и т. д., и т. п.

62. ПУДРЕНО-РОЗОВЫЙ

Содрогаясь, я захлопнул альбом. Невзирая на все лакуны, погрешности в хронологии, расхождения в описании, неубедительные потуги на беспристрастность, сомнений на его счет быть не могло: Желтая Книга — мой собственный портрет. Просто я заглянул в кривое зеркало.

Я вспоминаю, как поутру смотрел иногда на отражение своего лица в умывальнике и спрашивал себя: кто этот расплывчатый незнакомец, что не может взглянуть мне прямо в глаза? В другой раз я, словно новорожденный, видел мир незамутненным, непонимающим взором ребенка. Был ли это я? У этого мальчика на верхней губе начал пробиваться пушок.

Я оглянулся в прошлое; теперь я вспомнил ту ночь на Водохранилище. Как я мог ее забыть? Мы далеко заплыли в широкую, темную запруду, а по воде тяжело плескали грозовые струи. Мы двигались в водной стихии и, казалось, дышали водой, жадно заглатывая ее из проливного дождя. Под нами был холодный зеленый сумрак. Небо сверкало молниями — я видел ее лицо в бледных проблесках.

Мы плыли по глубокому пруду к шлюзным воротам, когда молния ударила в них и распахнула настежь. Сплошная стена воды устремилась на волю и обрушилась на нас в лоб. Силой волны нас швырнуло обратно в пруд и вколотило куда-то под него. Черно-синяя, синюшно-желтая вода, при слиянии превращавшаяся в бутылочно-зеленую. Обнявшись, мы пошли ко дну.

Здесь мое сознание покрылось мраком.

Я попытался собраться с мыслями. Никаких упоминаний о матери в книге я не обнаружил. Все детство мне говорили, что отец умер прежде, чем я родился, но теперь я понял, что ничего не знаю ни о его жизни, ни о том, какой след он в ней оставил. А моя мать? Я по-прежнему чувствовал запах ее духов, розовый аромат компактной пудры. Я видел саму пудреницу, крышку в виде морской раковины. Помнил, как вырядился на Хэллоуин в ее одежду, шорох ее шелкового платья, лисью горжетку вокруг шеи и ломоту в своде стоп, когда, пошатываясь, шагал в ее шпильках по улицам, тонувшим в дыме от петард и костров. Я решил еще раз заглянуть в Желтую Книгу.

Желтые страницы, 7.8. Фотография матери и «Y», сделанная на Роял-авеню в Белфасте, возле универмага "Робинсон и Кливер". Разгар лета, 1952 год. Оба объекта, прищурившись, смотрят в камеру. На нем: серая шерстяная жилетка ручной вязки, кремовая рубашка, красный галстук без рисунка, серые гольфы ручной вязки, коричневые сандалии на каучуковой подошве. На ней: бархатная шляпка бутылочного цвета с загнутыми полями и крашеным зеленым пером, темно-синий свободный жакет в лиловую крапинку, юбка, в тон ему, чуть ниже колен, нейлоновые чулки телесного цвета со швом, темно-синие туфли с ремешком, на клиновидном каблуке. Уличный транспорт: трамваи, троллейбусы, редкие черные автомобили, повозка с пивными бочками. Воспоминания о пиве и конском навозе, выхлопных газах. Теплый запах маминой юбки, прохлада ее руки на ладони. Фотограф возвышается над «Y», его лицо полностью скрыто фотоаппаратом. На нем коричневая фетровая шляпа, однобортный темно-синий костюм в тонкую полоску, белая рубашка с потертым воротником, галстук неопределенного цвета. После того, как снимок сделан, заговорщически подмигивает «Y». Повернувшись к матери, отгибает левый лацкан пиджака: мельком видна медная булавка для галстука в форме арфы, поддерживаемой двумя трилистниками. Вручает матери визитную карточку. Мать роется в сумочке. Ей расплатиться на месте или как? Он складывает мехи фотоаппарата, закрывает защелки, поворачивается на каблуках и исчезает в толпе.

63. ЗЕЛЕНЬ ГУКЕРА

8.13 Сумочка матери: наплечный ремешок, зеленая искусственная крокодиловая кожа, слегка потерта на сгибах, с крученой, похожей на змейку металлической застежкой. Содержимое: румяна, помада, маникюрные ножницы и т. п., небольшая массажная щетка с зеркалом на тыльной стороне, черепаховый гребень, красный кожаный ежедневник с карандашом в корешке, счет из "Белфастской газовой корпорации", пластиковый флакон с лурдской водой[41] в форме фигурки Девы Марии с синей пробкой в виде короны; коричневый кожаный гофрированный кошелек для мелочи, в нем смятая десятишиллинговая банкнота, две полукроны, три флорина, пять монет по шиллингу, четыре шестипенсовика, пять монет по три пенса, девять монет по пенсу, три — по полпенни и один фартинг — на общую сумму 1 фунт 10 шиллингов 1/4 пенса; четки в перламутровом футляре, набор для шитья, коробка "Пармских фиалок"[42], три чудодейственные медальки, нанизанные на английскую булавку, шаблон для вязания свитера «фэрайл», сложенный вчетверо, нитка искусственного жемчуга, иконка с изображением св. Лукии, протягивающей блюдце с парой глаз, пять пуговиц и фотография матери с ребенком, сделанная на улице, рядом с универмагом " Робинсон и Кливер" летом 1952 года.