Страница 20 из 21
Провал июньского наступления привел к общероссийскому кризису, заставил Временное правительство мыслить более реалистично и искать поддержки своей политики в Киеве. В конце июня в Киев для урегулирования отношений с Центральной Радой прибыли министры Временного правительства: Керенский, Некрасов, Терещенко, Церетели. Этот приезд стал первым шагом сближения между Петроградом и украинскими автономистами.
В конце июня, 29-го, в честь приезда Керенского по Владимирской мимо Центральной Рады прошествовало 10 тысяч солдат-украинцев под «желто-блакитными» национальными флагами. На крыльце Центральной Рады этот парад принимали Грушевский и Петлюра, а из окон второго этажа на него хмуро взирал военный министр Керенский. Он-то понимал, что это была демонстрация силы... На переговорах в Киеве Керенский предложил проводить объективную, спокойную работу, не руководствуясь страстями, национальной исключительностью и не отрывая судьбу Украины от судьбы России. Деятели Центральной Рады согласились с такими условиями... а Петлюра, впервые выступив как самостоятельный политик, предложил Керенскому провести «украинизацию» всех тыловых частей на Украине и перевести солдат-украинцев с других фронтов на Юго-Западный и Румынский.
Петлюра хорошо знал Керенского по Москве и Петербургу, знал его тогдашнее доброжелательное отношение к Украине и надеялся на его благосклонность. Но Керенский потребовал не торопиться с «украинизацией» в период «обострения войны». Не хотел он слышать и о придании Генеральному комитету прерогатив официального военного органа. «Умолить» Керенского удалось только на согласие комплектовать новые отдельные части преимущественно из украинцев. Запрещено было проводить «украинизацию» на фронте во время боев... Генеральный комитет получил некоторое влияние только при формировании резервных (запасных) частей путем добровольного набора.
В главном же вопросе — «об автономии Украины» — Керенский, согласившись с идеей автономии «в принципе», призвал Центральную Раду отложить решения об автономии до созыва Всероссийского Учредительного собрания. Для легитимности Центральной Рады как автономного парламента Керенский предложил «договориться с национальными меньшинствами» — ввести в Центральную Раду представителей русских, евреев и поляков, населяющих Украину.
Д. Дорошенко пишет, что в бытность Петлюры военным секретарем, «ко всем старшим офицерам, даже если они были чистокровными украинцами, Петлюра и его ближайшие сотрудники относились с глубоким недоверием».
Но это было не совсем так. Общее настроение революционных «партийцев» было следующим: они видели в офицерах потенциальную «контрреволюционную силу». Но лично сам Петлюра стремился привлечь офицерство к «украинизации». Он «призвал» в Генеральный комитет десять военных «спецов», среди которых были генерал, полковник, два подполковника, два капитана, три поручика. А Винниченко упрекал Петлюру за излишнее доверие к офицерам и генералам. Однако офицеры российской армии еще очень неохотно шли на сотрудничество с Центральной Радой.
«Самостийныки» требовали уже новых «высот» — полной независимости, немедленного разрыва связей Украины с Россией, создания Временного украинского правительства, заключения Украиной сепаратного мира с немцами, вызова еще несуществующего «украинского войска» с фронта в тыл для «решительных действий». Такие действия, действительно, могли быть выгодны Австрии и Германии.
В начале июля 1917 года Центральная Рада и власть Временного правительства в Киеве пережили первый серьезный кризис. В сущности, «киевский кризис» был только эпизодом грандиозного общероссийского кризиса, вызванного продолжением войны, поражением июньского наступления, ростом инфляции... Антивоенными настроениями народа умело воспользовались большевики и анархисты, направив гнев солдат и рабочих против Временного правительства.
Интересно, что кризис власти в Петрограде усугубился из-за компромисса Временного правительства с Центральной Радой. «Мир с украинцами», что привез Керенский, вызвал внутренний кризис Временного правительства: четыре министра-кадета в знак протеста против «неимоверных претензий» Центральной Рады 3 июня 1917 года вышли из правительства. А на следующий день, 4 июня, началось большевистско-анархистское восстание в Петербурге — «репетиция Великого Октября». И хотя это восстание было быстро подавлено, Временное правительство стало катастрофически терять народную любовь и поддержку.
Кризис в Киеве можно было назвать «кризисом украинизации». Первый украинский полк имени Богдана Хмельницкого (2600 штыков) — «образец и надежда» для всего украинского движения — помитинговав, отказался идти на фронт в критический момент вражеского прорыва. Солдаты полка заявили, что желают «защищать революцию — охранять Центральную Раду и Второй Всеукраинский военный съезд» в Киеве. Конечно, гораздо безопасней было остаться в Киеве и митинговать, чем «кормить вшей и червей на фронте»...
Но такое поведение единственного украинского полка ставило под сомнение все попытки «украинизировать» армию, да и Центральная Рада и Генеральный секретариат выглядели не лучшим образом.
Центральная Рада немедленно направила Петлюру и Винниченко уладить дела с солдатами и уговорить их согласиться отправиться на фронт. Но солдаты встретили украинских «министров» холодно и «зажигательные» речи последних не имели никаких серьезных результатов. В адрес прибывших «интеллигентов» полетели угрозы...
3 июля Центральная Рада издала Второй Универсал, в котором несколько отступила от своих «радикальных» требований автономии. Было решено воздержаться от провозглашения автономии Украины до решения Всероссийского Учредительного собрания. На эти уступки Центральная Рада пошла в обмен на признание Временным правительством временного краевого правительства Украины — Генерального секретариата. В Универсале указывалось, что отныне Центральная Рада будет иметь своих представителей при военном министре России, в Ставке Верховного главнокомандующего и в Генеральном российском штабе.
3 июля на заседании Малой Рады Петлюра огласил свой первый приказ в качестве «законного военного министра краевого правительства» о немедленной отправке на фронт Украинского полка имени Богдана Хмельницкого. Однако кризис в Петрограде и Киеве стремилась использовать группа Михновского, подняв на бессмысленный бунт Второй украинский полк имени гетмана Полуботка (4 600 штыков). Этот полк был сформирован к июню 1917 года и находился под влиянием группы Михновского. Солдаты-«полуботковцы», разместившись в киевском предместье, также не хотели выезжать на фронт, заявляя о своей «миссии» — охране Центральной Рады и «воли Украины».
Зная о большом влиянии на солдат-«полуботковцев» группы Михновского, Центральная Рада, не считая полк «своим», пустила события на самотек, лишь изредка укоряя Петлюру за то, что он не в силах отправить полк на фронт. Однако Петлюра, как и его секретариат, еще не имел рычагов и сил для того, чтобы изменить ситуацию. Да и что мог сделать Петлюра, если буйные солдаты-«полу-ботковцы», как и большевики, требовали заключения немедленного мира, прекращения войны, передела панской земли.
3 июля в Киеве в помещении школы на Златоуспенской собралось полковое совещание солдат-«полуботков-цев». Разгоряченные агитацией «самостийныкив», солдаты требовали «отчета» от представителей Центральной Рады. В 11 часов ночи к солдатам прибыли Петлюра, Винниченко и Шульгин. Однако их ждала полная «обструкция» зала и заявление о недоверии Петлюре как военному секретарю.
На следующий день заговорщики из группы Михновского разработали план захвата Киева с помощью «недовольных» солдат из полков имени Хмельницкого и Полуботка. Михновский решился на восстание после переговоров с командиром полка имени Хмельницкого. Сорокалетний подполковник российской армии с роковой фамилией Капкан согласился «пристать» к восставшим, но тут же доложил о планах и секретах заговорщиков Петлюре. Петлюра решил, что восстания уже не предотвратить, поэтому приказал Капкану сохранять отношения с заговорщиками, чтобы быть в курсе развития событий, но в решительный момент выступить против Михновского.