Страница 52 из 61
Людовик позвал доктора.
– Помогите мне встать, – потребовал король. – Я должен вернуться в свою спальню. Если я собираюсь болеть, то только не здесь.
После того как Людовик выпил несколько чашек лекарственного отвара, который по приказу доктора приготовила одна из служанок маркизы, Кюсней отвел Людовика в королевскую спальню. Маркиза, беспокоясь о здоровье короля, дрожала при мысли о том, какой бы был скандал, если бы король умер в постели своей любовницы. Этикет позволял королю Франции умирать лишь в своей собственной постели. Кюсней провел с Людовиком всю ночь, и утром маркиза получила от своего заботливого любовника записку.
«Моя дорогая, – писал Людовик, – как же мы оба перепугались! Я посылаю тебе эту записку с доктором, чтобы он мог заверить тебя, что все в порядке…»
Было странно, что в такой критический для них момент важным оказалось соблюдение этикета.
В любой ситуации он был самой важной частью придворной жизни. Никто не удивился бы, узнав, что маркиза и король провели ночь вместе; наоборот, Версаль долго бы обсасывал новость о том, что они провели ее порознь. Но все же одной из самых скандальных новостей было бы известие о том, что король умер в постели своей любовницы.
Отказаться от столь неразумных условностей? Проще выбить фундамент из-под величественных золотисто-желтых стен самого дворца.
Глава 11
ПРИНЦ ЧАРЛЬЗ-ЭДВАРД СТЮАРТ
Наконец-то появились известия о кавалере ордена Святого Георга. Он прибыл на французскую землю, и королевский двор готовился принять его. Так как в тот момент Британия была врагом Франции, молодому человеку, которого король боялся как огня, нужно было устроить блестящий прием.
В душе Анны-Генриетты смешались радость и страх. С тех пор как они встретились, прошло так много времени, и она представляла его возвращение совсем иначе. Принцесса мечтала, что Чарльз приедет во Францию просить у короля руки дочери как наследник престола.
В действительности все оказалось совсем по-другому, и Анна-Генриетта не знала, как теперь отец отнесется к молодому принцу. Прием Чарльзу организовали великолепный, спору нет, но потому ли, что Людовику нравился Чарльз-Эдвард? Или просто для того, чтобы показать свое пренебрежение к врагу на Альбионе?
С политической точки зрения было выгодно приютить претендента на английскую корону. Интересно, отец приказал устроить грандиозный прием молодому принцу по этой причине?
Анна-Генриетта не осмеливалась говорить с отцом о своем возможном браке. Людовику не нравилось обдумывать замужество своих дочерей. Если этот вопрос все же поднимался, он отвечал, нахмурив брови: «Они еще слишком молоды». Король часто вспоминал о Луизе-Елизавете, жене принца Испании. «Что хорошего этот брак принес ей? – спрашивал отец. – Следовало оставить ее здесь, вместе с нами. Мне нравится, когда мои дочери рядом со мной».
К Анне-Генриетте пришла Аделаида. Она хотела посекретничать с сестрой и поэтому величественным жестом приказала слугам удалиться.
Аделаида была очень хороша. Люди были правы, говоря, что она самая миловидная из принцесс. Но иногда взгляд сестры становился таким яростным, что кроткая Анна-Генриетта пугалась.
Аделаида оставалась такой же капризной, как и в детстве; после того как ей разрешили остаться в Версале, в то время как ее младших сестер отправили в Фонтевро, ее отец баловал. Придворные пытались получить расположение короля через его дочь.
Анна-Генриетта часто видела, как сестра падает на пол, колотя руками и ногами, если что-то не делается так, как желает ее высочество. Такое ее поведение ставило слуг в затруднительное положение, потому что они боялись ее. Когда Анна-Генриетта сказала сестре об этом, Аделаида выглядела очень удивленной. «А как же еще получить то, что я хочу?» – спросила она.
Никто не мог быть уверен в том, что Аделаида сделает в следующую секунду. Она никогда не задумывалась над своими безумными идеями и тут же претворяла их в жизнь.
Анна-Генриетта с ужасом вспоминала, как несколько лет назад Аделаида всерьез собиралась убежать из Версаля и присоединиться к армии.
Только Аделаида могла быть одновременно храброй, невинной, с безгранично буйной фантазией. В то же время ее грубость серьезно беспокоила Анну-Генриетту, и она переживала о будущем сестры.
Аделаида слышала, что в Версале много говорят об англичанах, старинных врагах Франции, хотя самой опасной для них была Австрия.
– Я ненавижу англичан, – заявила она своей гувернантке. – Я ненавижу их больше всего на свете, потому что они доставляют беспокойство моему папочке.
Девочка жадно слушала, как ее гувернантка читает ей притчу о Юдифи, очаровавшей Олоферна и затем убившей его во сне.
После этого рассказа она несколько дней ходила о чем-то задумавшись, и все спрашивали: «Что случилось с мадам Аделаидой?»
Но девушка никому не рассказывала о том, что происходит в ее буйной голове. Несколько дней спустя Аделаида пропала.
Королевский двор пришел в оцепенение. Выдвигались самые разнообразные версии случившегося. Кто-то утверждал, что Аделаиду похитили. Дочь короля выкрали из Версаля под носом у придворных!
Но вскоре… Аделаиду нашли на дороге недалеко от Версаля. Ее привели обратно во дворец, к радости королевской семьи и всей Франции, но к огорчению самой девушки. Она пыталась выскользнуть из рук поймавших ее, приказывая им оставить ее, заявляя, что у нее есть дела, и требуя, чтобы они ей не мешали. Но в такой ситуации даже властолюбивой Аделаиде не позволили поступить по-своему, и девочку препроводили во дворец.
Аделаида повисла у короля на шее, потому что Людовик был единственным человеком, которому она не оказывала сопротивления. В глазах дочери отец был самим совершенством, и она не скрывала свою любовь к нему.
– Но зачем ты вызвала всю эту суматоху? – удивился Людовик. – Как ты могла? Моя девочка, ты хоть понимаешь, как мы испугались?
– Я хотела сохранить все в секрете, пока не выполню то, что собиралась сделать, – ответила Аделаида. – Я хотела привести тебе короля Англии… закованного в цепи, папочка.
– Но, моя дорогая, как бы ты, маленькая девочка, смогла это сделать?
– Я хотела поступить так же, как Юдифь. У нее получилось. Почему не должно получиться у меня? Она поступила так с одним лишь Олоферном, я же собиралась поступить так со всеми английскими лордами, кроме самого короля, а когда он оставался бы один и никто уже не смог бы прийти ему на помощь, я заковала бы его в цепи и привела к вашему величеству. Ты бы не разозлился на меня, папочка? – Она бросила сердитый взгляд на слуг, вернувших ее во дворец. – Но эти люди вернули меня. Их нужно посадить в подземелье, папочка.
Король покачал головой, дочь позабавила, но вместе с тем и рассердила Людовика.
– И как ты собиралась завоевать англичан? – спросил он.
– Это просто. Я бы пригласила всех лордов со мной в постель… но не всех вместе, конечно, это глупо.
– Я… я надеюсь, что не всех вместе, – тихо проговорил Людовик.
– По одному, – заверила его дочь, – а потом… когда они заснут, я бы просто отрезала им головы.
Придворные захихикали.
– Моя милая девочка, – сказал король, – проще было бы вызвать каждого из них на дуэль.
Аделаида обдумала это предложение, улыбаясь в глубине души и представляя, что в ее руке меч и она отрубает англичанам головы одну за одной.
– Нет, папочка, – в конце концов ответила она. – Ты же сам запретил дуэли, поэтому не стоит драться с ними на дуэлях.
Король беспомощно посмотрел на свою дочь. Он пожелал тогда узнать, действительно ли ее образованием занимаются лучшие умы. Возможно, было глупо позволить ей остаться в Версале, в то время как за ее сестрами присматривали монахини, и вообще слишком часто потакать ее желаниям.
Когда Аделаида собиралась заманить англичан по одному в свою палатку и отрезать им головы, ей было двенадцать лет. Это случилось несколько лет назад, а сейчас Аделаида думала над тем, что значит для Анны-Генриетты приезд Чарльза-Эдварда.