Страница 26 из 61
– Мадам, вы хотя бы понимаете, во сколько это обойдется казне?
Мария раздраженно посмотрела на кардинала. Его беспокоит экономия! Не так давно он приказал разобрать прекрасный мраморный фонтан в Марли и сделать там лужайку. «Это, – сказал он тогда, – сэкономит казне тысячу крон».
Мария очень разозлилась, когда услышала об этом. Как раз тогда Станиславу даровали Лотарингию. Флери заявил Марии, что трон Лотарингии гораздо лучше для ее отца, чем трон Польши, и Мария ответила с горечью: «О да, месье кардинал, ровно настолько, насколько лужайка лучше великолепного фонтана!»
Умолять такого человека было бесполезно. Флери верил, что знает, как излечить недуги его страны, и его абсолютно не беспокоило то, что у него нет расположения королевы. Главное, что ему полностью доверял король.
– Это разобьет им сердце, – продолжала Мария. – Как вы не понимаете? Здесь, в Версале, они счастливы. Вы хотите отослать маленьких детей в мрачное аббатство!
– Мадам, воспитание принцесс дорого обходится казне. В аббатстве Фонтевро они не только получат образование, но и станут дисциплинированнее. Я уверен, что отослать их в аббатство разумно и правильно.
Он был непоколебим. Он не понимал, что детям очень тяжело покидать свой дом. Он знал, только как сэкономить казне средства.
Мария вздохнула. Она поступила глупо: не стоило приглашать его к себе.
Аделаида ускользнула от Виктории и Софии. Это было непросто, так как девочки всюду ходили за ней. Их привязанность к старшей сестре воспринималась ею как должное, но иногда создавала определенные трудности.
Девочка разгладила свое бархатное платье, оно было темно-голубое, и придворные называли этот цвет «королевским», потому что он совпадал с цветом глаз Людовика. Аделаида попросила разрешения надеть сегодня это платье, и ей не отказали. Няни переживали за ребенка, которому скоро суждено было покинуть дворец, и старались выполнить все ее малейшие желания.
– Аделаида, что ты собираешься делать? – спросила ее Виктория.
София молчала и, как обычно, переводила взгляд с одной сестры на вторую.
– Секрет, – ответила Аделаида. – Возможно, я расскажу вам позже.
Виктория и София переглянулись. Им пришлось удовольствоваться этим ответом.
Аделаида решительно покинула их и направилась на второй этаж к новым покоям короля. Она абсолютно не боялась своего отца, считала его самым добрым человеком в мире, потому что он всегда любил играть с ней. Девочка знала, что папе нравится, когда она говорит что-нибудь умное, а когда она плакала, отец был готов обещать все, что угодно. Не то чтобы он всегда выполнял свои обещания, но просто не выносил слез своей маленькой дочки. Кроме того, Аделаида слышала, как ее гувернантка, маркиза де Ла Ланде, часто повторяла другим нянькам: «Мадам Аделаида самая красивая из дочерей короля».
Если ты красивая, нужно быть смелой и попробовать использовать расположение к себе влиятельных особ. От безысходности Аделаида была готова рискнуть.
Ей встретился один из пажей. Когда они поравнялись, он поклонился ей, и девочка властно потребовала:
– Мне необходимо говорить с его величеством.
Паж, изо всех сил стараясь не рассмеяться от «взрослых» манер ребенка, почтительно ответил:
– Мадам, насколько мне известно, его величество сейчас на мессе.
Аделаида благосклонно кивнула и проследовала к покоям короля.
Возвращаясь с мессы, Людовик, как обычно, чувствовал себя неуютно, ему хотелось вести праведную жизнь, но очень нравилось общество мадам де Майи, хоть сознание того, что это грех, и отравляло его счастье.
Людовик не мог долго печалиться. Мысль о том, что вскоре он отправится в Куси, замечательный дворец среди лесов рядом с Сеной, подняла его настроение. Дворец был прибежищем для него и мадам де Майи. Сразу же после покупки не мог отказать себе в удовольствии перестроить и украсить его. Дворец перекрасили в голубой цвет, отделали золотом, а в комнатах сделали зеркальные стены. Теперь Куси стал по-настоящему прекрасен.
Людовик очень хотел погрузиться в умиротворяющую атмосферу Куси, куда он отправится вместе с любовницей и несколькими самыми преданными друзьями. Он очень надеялся, что там не будет чувствовать угрызений совести. Конечно же его можно понять и простить. Мария, его королева, не могла предложить ему физического удовлетворения, а ведь Людовик здоровый мужчина двадцати девяти лет.
– Лет через сорок будет достаточно времени для раскаяния, – говорил герцог де Ришелье.
Но совесть время от времени грызла Людовика, и он думал обо всем этом, пока шел в свою спальню. Войдя в переднюю, Людовик с удивлением заметил бегущую к нему маленькую фигурку.
Маленькие ручки обхватили его колени, и, прерываемый рыданиями, раздался голосок: «Папа! Папа! С тобой говорит твоя мадам Аделаида!»
Он поднял ребенка на руки. Щеки девочки были мокрыми. Как только ее лицо поравнялось с его, она обняла его за шею и прижалась к отцу.
– Что беспокоит тебя, моя радость? – нежным голосом спросил Людовик.
– Они хотят забрать Аделаиду у папы и отослать ее.
– И кто же собирается сделать эту ужасную вещь? – спросил он.
– Они говорят, что ты и собираешься.
– Я? Разве я могу отослать мою любимую мадам Аделаиду?
– Нет… нет… папа, не можешь. Поэтому ты и должен остановить их, они хотят отослать нас к монахиням… на годы… годы… годы.
– Это потому, что вам нужно учиться, моя дорогая.
– Здесь я выучусь… быстрее.
– Ну… Все уже хорошо обдумано, и было решено, что лучшими учителями для тебя и твоих сестер будут именно монахини. Очень скоро вы вновь окажетесь дома.
– Через годы и годы, – закричала она и заревела в голос.
– Тише, малышка, – успокаивал ее Людовик, тщетно ища кого-нибудь, чтобы передать ему плачущего ребенка. Но Аделаида не собиралась позволить ему так просто отделаться от нее. Еще крепче вцепившись в отца, она обрушила на него целый водопад слез. – Тише, тише, тише! – кричал Людовик.
– Но они заберут меня у моего папы… останови их, пожалуйста. Пожалуйста… пожалуйста… ну, пожалуйста!
– Но, моя дорогая…
– Ты король. Ты можешь!
– Аделаида…
Девочка начала неистово лупить его кулачками.
– Можешь? Можешь? – верещала она.
– Понимаешь, Аделаида…
– Если ты отправишь меня туда, я там умру, – выла она. – Обязательно умру, потому что не могу жить без моего папы…
Девочка не притворялась. Аделаида понимала, что если она уедет из Версаля в Фонтевро, то действительно пройдут долгие, долгие годы, пока она вернется сюда.
К ним подошел герцог де Ришелье и поинтересовался:
– Послать за гувернанткой мадам, ваше величество?
– Нет… не надо! – кричала Аделаида. – Я не позволю моему папе покинуть меня.
– Что я могу поделать? – беспомощно спросил король.
– Ваше величество, поскольку дама утверждает, что она вас не отпустит, вы можете либо отправиться вместе с ней в Фонтевро, или оставить ее вместе с собой в Версале.
– Или, – сказал король, – настоять, чтобы она поехала без меня.
– Не думаю, ваше величество, что в ваших правилах отказывать очаровательной молодой даме в ее просьбе.
Аделаида вся напряглась, но продолжала всхлипывать и прижиматься к отцу.
– Ну, – сказал король, – думаю, один лишний житель Версаля вряд ли так уж опустошит казну.
Людовик поцеловал дочь в горячую щечку.
– Ну, моя девочка, хватит плакать. Ты остаешься в Версале вместе с папой.
В ответ Аделаида так крепко обняла отца, что тот чуть не задохнулся.
– Мое новое платье такого же цвета, как глаза вашего величества, – сказала она. – Поэтому я так люблю его.
– Как очаровательно ведут себя дамы… когда выполняешь их просьбы, – тихо сказал Ришелье.
Король засмеялся. Он поднял Аделаиду так высоко над головой, что она чуть не задела резьбу на потолке.
– Мадам Аделаида, – закричал он, – я рад, что вы остаетесь с нами, не меньше, чем вы сами.