Страница 10 из 38
Сильвестр Медведев
В связи с тем, что Сильвестру Медведеву принадлежала особая роль в событиях, развернувшихся вокруг Софьи, имеет смысл рассказать о нем подробнее, нежели о других ее наставниках и соратниках.
Семен (а по святцам Симеон, что одно и то же) Агафонникович Медведев родился 27 января 1641 года в Курске и там же стал служить подьячим, а затем перешел на службу в Москву, в Приказ тайных дел. (Сильвестром стали звать его после пострижения в монахи.)
Отцом его был простой посадский человек, и потому Симеон долгое время был в Приказе простым рассыльным.
Двадцати четырех лет он поступил в школу, специально построенную в Заиконоспасском монастыре, у Никольских ворот Кремля, где учился у Симеона Полоцкого.
Потом Медведев служил рядом с крупнейшим русским дипломатом Афанасием Лаврентьевичем Ордин-Нащокиным и был вместе с ним на переговорах с поляками перед подписанием Андрусовского перемирия в 1667 году, по которому к России перешли Смоленск, Киев и Левобережная Украина. Несмотря на это, через четыре года Ордин-Нащокин был отставлен от дипломатической службы и пострижен в монастыре под именем Антония.
Сохраняя верность своему патрону, Медведев тоже оставил службу и ушел в Молчинскую пустынь под Путивлем, став письмоводителем и садовником, а в начале 1675 года постригся и сам, получив имя Сильвестра.
В мае 1677 года Симеон Полоцкий вызвал его в Москву, в Заиоконоспасский монастырь.
Вскоре познакомился он с Алексеем Михайловичем и столь понравился царю, что тот велел дать Сильвестру лучшую в монастыре келью, такую же, как у настоятеля – Симеона Полоцкого. Вскоре его келья становится центром умственной жизни не только монастыря, но и всей ученой Москвы, а сам Сильвестр, благодаря непрерывному чтению, превращается в широко образованного человека. Тогда-то и стал он наставником царских детей.
Одновременно Медведев переводит с латыни и польского труды Симеона Полоцкого, ведет его многочисленную корреспонденцию, готовит к печати его богословские и исторические сочинения.
На следующий год становится он справщиком, а вскоре и старшим справщиком Государева Печатного двора, т. е., как мы бы сказали теперь, редактором и корректором книг, набиравшихся в этой крупнейшей типографии России.
За десять лет Медведев с тремя помощниками подготовил полторы сотни изданий, среди которых были азбуки и учебные псалтири, суммарный тираж которых превышал сорок тысяч экземпляров.
Между тем здоровье Симеона Полоцкого становилось все хуже и хуже, и из-за этого Медведев вынужден был принимать на себя груз нелегких обязанностей, лежавших дотоле на плечах его учителя. 25 августа Симеон Полоцкий умер, и Медведев по его завещанию принял пост настоятеля, оставшись придворным поэтом и ритором.
Не без труда добился он того, что в 1681 году на деньги царя Федора Алексеевича было открыто Училище свободных наук, где преподавались и духовные и светские дисциплины – от богословия до медицины и мореплавания, но за то, что в науках мирских использовались многие латинские и прочие «немецкие» книги, Медведева обвинили в поползновении к ереси, а позже – в заговоре против патриарха Иоакима. Однако об этом – позже.
…Таким было окружение царевны Софьи Алексеевны в годы ее детства и юности.
Наталья Кирилловна и Милославские
22 января 1671 года, когда Алексей Михайлович венчался со своей девятнадцатилетней женой, ее старшей падчерице Евдокии было двадцать лет, а Софье шел четырнадцатый год.
Девочки восприняли известие о появлении у них мачехи с настороженным любопытством, которое вскоре переросло у всех них в стойкую, с возрастом все более усиливающуюся антипатию.
Когда родился их новый единокровный, по отцу, но не единоутробный брат Петр, то его появление на свет было для них уже не просто событием неприятным, но и угрожающим: престол через какое-то время мог перейти в чужие руки.
Когда умер Алексей Михайлович, Петру шел всего третий год, и пока что большой опасности для Милославских он не представлял. Да и оказавшийся на престоле царь Федор Алексеевич, их единокровный и единоутробный брат, с почтением относился к своей мачехе и, судя по всему, любил своего маленького брата.
Софья, самая умная из всех Милославских, не давала поводов своей мачехе к нерасположению к себе, но так было лишь до поры до времени.
Как только Федор женился вторично и стал сразу же выказывать очевидную симпатию к Нарышкиным и Матвееву, подпав под сильное влияние своей новой жены, Софья поняла, что ее главной соперницей становится Наталья Кирилловна и ее отпрыски.
С этого времени и до кончины Федора Софья затаилась, выказывая свою нелюбовь к новорожденному тем, что распускала слухи о его «незаконном» происхождении, о чем уже говорилось чуть ранее.
Выборы нового царя
Как только 27 апреля 1682 года Федор скончался и удар колокола о том возвестил, тотчас же в Кремль на выборы царя явились все московские бояре. Большинство из них были сторонниками Нарышкиных и, стало быть, десятилетнего Петра. На его стороне оказались четверо князей Долгоруковых – Борис, Григорий, Лука и Яков, двое князей Голицыных – Борис и Иван, двое князей Одоевских, князь Куракин, князь Урусов, родовитые бояре Шереметевы и многие другие. Опасаясь насилия со стороны Милославских, почти все они явились в кольчугах и с оружием.
Желая сразу же примирить два враждебных клана, патриарх Иоаким спросил, кого из братьев хотели бы избрать царем самые знатные сановники государства.
Голоса разделились, и тогда Иоаким предложил позвать в Кремль все чины Московского государства, тем более что многие из них были в Москве, так как в декабре 1681 года царь Федор указал созвать Земский собор, и к этому времени выборные люди от всех сословий, кроме холопов и крепостных крестьян, находились в столице.
Выборные, созванные посыльными и бирючами, в тот же день явились в Кремль и стали толпой возле Красного крыльца Грановитой палаты.
Иоаким спросил их: кого из двух братьев они хотели бы видеть царем или же подлежит царствовать им обоим?
Зная о том, что Иван слабоумен, все выборные люди выкрикнули Петра.
Патриарх пошел к Петру в царские хоромы, нарек его царем и благословил крестом, а затем повел к трону и посадил на него, и все, кто был в Кремле, присягнули Петру и поочередно перецеловали ему руку.
Среди них была и Софья, которая скрепя сердце присягнула брату и поцеловала ему руку.
Из Москвы во все концы России помчались гонцы, чтобы привести к присяге страну, а особые люди были посланы за Артамоном Сергеевичем Матвеевым, чтобы ускорить его возвращение в Москву.
Начало стрелецкой «замятни»
Распри между Софьей и молодой вдовой Натальей Кирилловной начались сразу же после похорон Федора Алексеевича. И Софья тут же стала искать себе сообщников, чтобы утвердиться в роли правительницы при малолетнем брате. Она нашла опору себе в стрельцах, которые незадолго перед тем били челом на своих начальников, но ближний человек царя Федора дьяк Иван Максимович Языков велел челобитчиков схватить и перепороть. За несколько дней до смерти Федора целый стрелецкий полк бил челом на своего полковника Семена Грибоедова, который истязал и обирал своих подчиненных, заставлял работать в его вотчинах, как холопов.
На сей раз Языков взял сторону стрельцов и велел посадить Грибоедова в тюрьму, затем царским указом он был лишен чина, имения его были отобраны в казну, а самого его сослали в Тотьму.
Как только власть зашаталась, стрельцы уже 30 апреля – на четвертый день после смерти Федора – подали челобитную сразу на шестнадцать своих полковников, да, кроме того, поступила челобитная на командира Бутырского солдатского полка, которую могли поддержать сторонники солдат в других полках.
Челобитная, поданная 30 апреля, отличалась от ранее поданных тем, что в ней стрельцы грозились самочинно расправиться с обидчиками, если их жалобы не будут удовлетворены немедленно. 1 мая всех полковников взяли «за сторожи» и посадили в тюрьму Рейтарского приказа, а из дворца убрали Языкова с сыном и близких ему по духу и службе дворян Лихачевых. Затем полковников вывели перед толпой стрельцов и били каждого батогами до тех пор, пока их бывшие подчиненные не кричали: «Довольно!» После этого каждый день в течение восьми дней полковников по два часа били палками по ногам, пока они не заплатили всего, что причиталось с них разозленным стрельцам. И лишь после этого их выслали из Москвы.