Страница 56 из 70
Княжна обратила к нему безмолвный взгляд. Он сидел, как изваяние, и по грубому, тяжелому лицу его стекали слезы. Она приподнялась на локтях, не спуская с него пристальных скорбно-пытливых глаз; он не замечал этого, сидел зажмурясь, цепенея в тупом отчаянии поражения. Тогда она тихонько встала, зажгла ночник на туалетном столике, стала одеваться.
Он очнулся, только когда звякнул гребень о столик. С удивлением посмотрел Прокоп, как она обеими руками поднимает, скручивает непокорные волосы.
— Завтра… завтра отдам, — прошептал он.
Княжна не ответила — она держала шпильки во рту, торопливо свивая волосы в тугой узел. Он следил за малейшим ее движением; она лихорадочно спешила, но временами застывала, потупясь; потом, кивнув головой, еще быстрее приводила себя в порядок. Вот встала, близко, внимательно посмотрела на себя в зеркало, провела пуховкой но лицу — словно никого тут не было. Ушла в соседнюю комнату и вернулась, надевая через голову юбку. И снова села, задумалась, покачиваясь всем телом, еще раз кивнула своим мыслям и скрылась в гардеробной.
Прокоп встал, тихонько подошел к ее туалетному столику. Боже, сколько вещичек, странных и хрупких! Флакончики, палочки, пудреницы, баночки с кремами, безделушек без числа; так вот оно, ремесло женщины: глаза, улыбки, ароматы, ароматы резкие, манящие… Его изуродованные пальцы, взволнованно вздрагивая, касались этих тонких, таинственных вещичек, словно трогали запретное.
Княжна вошла в кожаной куртке и в кожаном шлеме, натягивая перчатки с широким раструбом.
— Приготовься, — сказала бесцветным голосом. — Поедем.
— Куда?
— Куда хочешь. Собери что тебе нужно, только скорей, скорей!
— Что это значит?
— Не теряй времени. Здесь тебе оставаться нельзя, понимаешь? Они тебя так просто не выпустят. Ну, едешь?
— На… надолго?
— Навсегда.
Сердце у Прокопа бурно забилось.
— Нет, нет… я не поеду!
Княжна подошла, поцеловала его в щеку.
— Надо, — сказал она тихо. — Я объясню тебе, когда мы выедем за ворота. Приходи к подъезду замка, только скорей, пока темно. А теперь иди, иди!
Как во сне, шел он к "кавалерскому покою"; сгреб свои бумаги, свои драгоценные, незаконченные записи, быстро огляделся; и это все? Нет, не поеду! — блеснуло в голове, и он бросил бумаги, выбежал из замка. У подъезда стоял большой, глухо рокочущий автомобиль с потушенными фарами; княжна уже сидела за рулем.
— Скорей, скорей! — шепнула она. — Ворота открыты?
— Открыты, — буркнул сонный шофер, опуская капот машины.
Какая-то тень обошла издали автомобиль, остановилась в темном месте.
Прокоп подошел к открытой дверце.
— Княжна, — забормотал он, — я ведь… решил уже, я отдам все… и останусь…
Княжна не слушала его; наклонившись вперед, она напряженно всматривалась туда, где неясная тень слилась с темнотой.
— Скорей! — повторила она и, схватив Прокопа за руку, втащила на сиденье рядом с собой; одно движение рычага — и машина тронулась. В этот миг в замке осветилось чье-то окно, а тень выскочила из мрака.
— Стой! — прозвучал голос, и тень бросилась навстречу машине; это был Хольц.
— Прочь с дороги! — крикнула княжна, зажмурилась и дала полный газ. Прокоп в ужасе взметнул руки; раздался нечеловеческий вопль, колесо подскочило на чем-то мягком. Прокоп хотел выпрыгнуть, но княжна круто свернула за воротами, дверца захлопнулась сама собой, и машина с бешеной скоростью помчалась во тьму. Потрясенный, обернулся Прокоп к княжне; едва разглядел ее лицо, низко склонившееся к рулю.
— Что вы наделали?! — взревел он.
— Не кричи, — свистящим шепотом оборвала она Прокопа, все так же всматриваясь вдаль. Впереди, на светлой полосе дороги, вырисовывались три фигуры; княжна притормозила, остановила машину, подъехав к ним вплотную. Это был военный патруль.
— Почему едете без света? — сердито окликнул один из солдат. — Кто за рулем?
— Княжна.
Солдаты подняли руки к головным уборам, отступили.
— Пароль?
— Кракатит.
— Потрудитесь зажечь фары. Кого изволите везти с собой? Пожалуйста, пропуск.
— Сейчас, — спокойно ответила княжна и перевела рычаг на первую скорость. Машина рванулась вперед, солдаты едва успели отскочить.
— Не стрелять! — крикнул один из них, и машина свободно понеслась во мраке. Потом круто завернула, поехала почти в обратном направлении. Остановилась перед самым шлагбаумом у выезда на шоссе. Два солдата приблизились к машине.
— Кто дежурный офицер? — сухо спросила княжна.
— Лейтенант Ролауф, — доложил солдат.
— Позвать!
Лейтенант Ролауф выбежал из дежурки, застегиваясь на ходу.
— Добрый вечер, Ролауф, — приветливо проговорила княжна. — Как поживаете? Пожалуйста, прикажите открыть шлагбаум.
Он стоял в почтительной позе, однако недоверчивым взглядом мерил Прокопа.
— С большим удовольствием, но… у вашего спутника есть пропуск?
Княжна засмеялась.
— Это просто пари, Ролауф. Доеду ли за тридцать пять минут до Брогеля и обратно. Не верите? Не сорвете же вы мне пари!
Она подала ему руку, быстро стянув перчатку.
— И до свидания — ладно? Заходите к нам как-нибудь…
Ролауф щелкнул каблуками, с глубоким поклоном поцеловал ей руку; солдаты подняли шлагбаум, машина тронулась.
— До свиданья! — обернувшись, крикнула княжна.
Они мчались по бесконечной аллее шоссе. Изредка по сторонам мелькали огоньки человеческих жилищ, в деревне заплакал ребенок, пес за забором бешено залаял вслед пронесшемуся темному автомобилю.
— Что вы наделали! — кричал Прокоп. — Да знаете ли вы, что у Хольца пятеро детей и сестра калека?! Его жизнь… в десять раз ценнее моей и вашей! Что вы наделали!
Княжна не отвечала; наморщив лоб, стиснув зубы, она вглядывалась в дорогу, иногда чуть приподымаясь, чтоб лучше видеть.
— Куда тебя везти? — спросила она неожиданно, добравшись до развилки на холме, высоко над спящим краем.
— В пекло! — скрипнул он зубами.
Она остановила машину, повернула к нему серьезное лицо:
— Не говори так! Думаешь, мне не хотелось уже сто раз разбиться вместе с тобой о какую-нибудь стену? Не обольщайся — мы оба попали бы в ад. Теперь я хорошо знаю, что ад существует. Куда ты хочешь ехать?
— Я хочу… быть с тобой!
Она покачала головой.
— Нельзя. Или не помнишь, что ты сказал? Ты помолвлен и… хочешь спасти мир от чего-то ужасного. Так сделай же это. Нужно, чтоб в тебе самом было чисто; иначе… иначе в тебе будет зло. А я уже не могу… — Она погладила рулевое колесо. — Куда ты хочешь ехать? Где вообще твой дом?
Он изо всей силы сжал ей запястье.
— Ты… убила Хольца! Разве не знаешь…
— Знаю, — тихо возразила она. — Думаешь, я не почувствовала? Это во мне так хрустнули кости; и все время я вижу его перед собой, и опять, и опять наезжаю на него, а он опять встает на дороге… — Она содрогнулась. — Ну, куда же? Направо или налево?
— Значит, конец? — еле слышно спросил он.
Кивнула головой:
— Да. Конец.
Прокоп открыл дверцу, выскочил, встал перед машиной.
— Поезжай! — прохрипел. — Поедешь через меня!
Она отъехала шага на два назад.
— Садись, надо ехать дальше. Довезу тебя хотя бы до ближайшей границы. Куда ты хочешь?
— Назад, — стиснув зубы, процедил он. — Назад, с тобой!
— Со мною нет пути… ни вперед, ни назад. Неужели ты меня не понимаешь? Я должна сделать так, чтоб ты видел, чтоб ты знал: я любила тебя. Думаешь, я смогу еще раз услышать то, что ты мне сказал? Назад нельзя: тебе придется выдать то… что ты не хочешь и не имеешь права выдать, или тебя увезут, а я… — Она опустила руки на колени. — Видишь ли, и об этом я думала: что пойду с тобой… вперед. Я сумела бы поступить так, сумела бы наверняка; но… ты там где-то помолвлен; иди к ней. Мне, понимаешь, никогда не приходило в голову спрашивать тебя об этом. Если женщина — княжна, то она воображает, будто, кроме нее, нет никого на свете. Ты ее любишь?