Страница 29 из 70
1 Черепаховый суп (франц.).
едят, однако ему было стыдно обнаружить при Пауле хоть тень замешательства.
— Сядьте, — пригласил его Прокоп, понюхав и пригубив чуть терпкое белое вино.
Пауль сдержанно поклонился и, конечно, остался стоять.
— Слушайте, Пауль, — продолжал Прокоп, — как вы думаете я арестован?
Пауль учтиво пожал плечами.
— Простите, не могу знать.
— По какой дороге можно выбраться отсюда?
Пауль подумал немного.
— С вашего разрешения — по главной дороге, потом налево. Прикажете кофе?
— Что ж, давайте.
Прокоп ошпарил себе глотку превосходным мокко, и Пауль поднес ему вместе с серебряной зажигалкой все ароматы Аравии в сигарном ящике.
— Слушайте, Пауль, — снова начал Прокоп, откусывая кончик сигары, — спасибо за все. Не знали вы тут некоего Томеша?
Пауль, усердно вспоминая, обратил глаза к небу.
— Простите, не знал.
— Сколько здесь солдат?
Старый слуга подумал и стал подсчитывать:
— На главном посту — сотни две. Это пехота. Затем — полевые жандармы, не знаю, сколько их. В Балттин-Дортуме гусарский эскадрон. На полигоне в Балттин-Диккельне артиллеристы, но они сменяются.
— Зачем тут полевые жандармы?
— Прошу прощения, мы на военном положении. Завод боеприпасов.
— Ага. Значит, здесь вокруг — всюду посты?
— Здесь только патрули, ваша милость. Цепь — дальше, за лесом.
— Какая цепь?
— Запретная зона, ваша милость. Туда никому нельзя.
— А если кто захочет уехать…
— Должен попросить разрешение на выезд в комендатуре. Не угодно ли вашей милости еще чего-нибудь?
— Нет, спасибо.
Прокоп с наслаждением растянулся в шезлонге, как сытый бей. Ладно, посмотрим, сказал он себе; пока тут не так уж плохо. Он хотел поразмыслить о случившемся, но вместо этого ему вспомнилось, как прыгал, увертываясь от него, Карсон. "Неужели не догоню?" — подумал Прокоп и пустился вдогонку.
Достаточно было одного пятиметрового скачка, чтоб настичь беглеца, но Карсон поднялся в воздух, как кузнечик, и плавно перелетел через кусты. Прокоп топнул и взлетел следом за ним — только ноги поджал, перелетая над кустами. Еще толчок — и Прокоп полетел неизвестно куда, уже не заботясь о Капеопе. Он возносился над деревьями, легонький, сольный, как птица; попробовал сделать ногами несколько плавательных движений и поднялся выше!
Это ему очень понравилось. Сильными толчками он ввинчивался круто вверх. Под ногами, как четкий план, открылся замковый парк со всеми его беседками, газонами, петляющими дорожками; можно было распознать теннисный корт, пруд, крышу замка, березовую рощицу; а вон там — псарня, и сосновый лесок, и колючая изгородь, справа же начинаются склады боеприпасов, а за ними — высокая стена.
Прокоп полетел в ту сторону, где еще не успел побывать. По дороге сообразил: то, что он счел сегодня террасой, были остатки старых замковых укреплений, могучий бастион с бойницами и рвом, некогда питаемым водой из пруда. Прокопу важно было рассмотреть часть парка между главными воротами и этим бастионом; там — заросшие тропинки, буйный кустарник, насыпь — уже только метра в три высотой, а под ней то ли мусорная свалка, то ли куча компосту; дальше — огород, окруженный довольно ветхим частоколом, в частоколе — зеленая калитка; за нею — шоссе. Надо поглядеть поближе. — сказал себе Прокоп и стал медленно спускаться. Тут на шоссе выскакал кавалерийский эскадрон с саблями наголо и ринулся на Прокопа. Тот подтянул колени к подбородку, чтоб ему не отсекли ноги; но это движение сообщило его телу такой толчок, что он стрелой взвился в небо. Глянув еще раз на землю, он увидел все таким маленьким, точно смотрел на карту; далеко внизу, на шоссе, выехала крошечная батарея, сверкающий ствол орудия поднялся к зениту, вспухло белое облачко и — бумм! — первый снаряд пролетел над головой Прокопа. Пристреливаются, — сообразил Прокоп и поспешно задвигал руками, чтобы убраться подальше. Бумм! — второй снаряд просвистел мимо носа. Прокоп изо всех сил торопился прочь от этого места. Бумм! — третьим снарядом у него перебило крылья, Прокоп стремглав полетел головой вниз, и — проснулся. Кто-то стучал в дверь.
— Войдите! — вскакивая, крикнул Прокоп; он еще не совсем очнулся и с трудом соображал, где находится.
Вошел седовласый, благородного вида господин, весь в черном, и низко поклонился.
Прокоп стоял, ожидая, пока благородный господин заговорит.
— Дребайн, — представился министр (по меньшей мере!) и снова поклонился.
Прокоп отвесил столь же низкий поклон.
— Прокоп, — ответил он. — Чем могу служить?
— Не соблаговолите ли вы немного постоять?
— Пожалуйста, — пролепетал Прокоп, сбитый с толку: что с ним будут делать?
Седовласый господин изучал фигуру Прокопа прищуренными глазами; даже обошел его кругом и погрузился в созерцание Прокоповой спины.
— Могу я попросить вас немного выпрямиться?
Прокоп вытянулся, как солдат; какого черта…
— Разрешите, — сказал господин, опускаясь на одно колено.
— Что вам надо? — испуганно отшатнувшись, воскликнул Прокоп.
— Снять мерку, — с этими словами господин уже вытащил из заднего кармана сантиметр и принялся мерить длину брюк Прокопа.
Прокоп отступил к окну.
— Перестаньте, понятно? — раздраженно крикнул он. — Я не заказывал никаких костюмов.
— Мне уже дано распоряжение, — учтиво настаивал господин.
— Слушайте, — едва владея собой, начал Прокоп, — идите ко всем… Не нужны мне никакие костюмы, и точка! Поняли?
— Пожалуйста, — согласился господин Дребайн и присел на корточки; он приподнял жилет Прокопа, потянул за нижний конец брюк. — На два сантиметра длиннее, — заметил он, вставая. — Позвольте! — и опытной рукой скользнул Прокопу под мышку. — Слишком свободно.
— Ну и ладно, — буркнул Прокоп, поворачиваясь к нему спиной.
— Благодарю, — сказал Дребайн, разглаживая па лопатках Прокопа какую-то складку.
Прокоп обернулся вне себя:
— Эй вы, руки прочь, а не то…
— Простите, — извинился господин, мягко обхватывая его вокруг талии; и прежде чем Прокоп, охваченный жаждой убийства, успел пошевелиться, назойливый господин стянул сантиметр вокруг его пояса, отступил и, склонив голову, принялся разглядывать талию Прокопа. — Да, именно так, — вполне удовлетворенный, заметил про себя портной и низко поклонился со словами: — Честь имею…
— Иди ты к лешему! — гаркнул Прокоп ему вслед. — Ничего, завтра меня здесь не будет, — закончил он про себя, после чего, возмущенный, зашагал из угла в угол. — Да разрази их гром, неужели эти люди воображают, что я тут полгода проживу?
Тут, постучав, с видом невинного младенца, вошел Карсон. Прокоп остановился, сцепив руки за спиной, смерил его мрачным взглядом.
— Слушайте, — резко сказал он. — Кто вы такой, собственно говоря?
Карсон и бровью не повел; скрестив руки на груди, он поклонился на восточный манер:
— О принц Аладин, я — джин, твой раб. Приказывай — я выполню любое твое желание. А вы изволили соснуть? Ну, ваше благородие, как вам тут нравится?
— Чудесно, — с горечью ответил Прокоп: — Только я хотел бы знать: должен ли я считать себя арестованным и по какому праву?
— Арестованным? — ужаснулся Карсон. — Господи боже мой, разве кто-нибудь не пускал вас в парк?
— Нет; но — из парка.
Карсон сочувственно кивнул:
— Неприятно, правда? Мне очень досадно, что вы недовольны. Вы купались в пруду?
— Нет. Как мне отсюда выйти?
— Боже мой, да через главные ворота. Идите прямо, потом налево…
— И предъявите пропуск, так? Только пропуска-то у меня и нет.
— Какая жалость, — заметил Карсон. — А ведь здесь очень красивые окрестности.
— А главное — их тщательно охраняют.
— Очень тщательно, — согласился Карсон. — Прекрасно сказано.
— Послушайте! — взорвался Прокоп, потемнев от гнева. Думаете, очень приятно на каждом шагу натыкаться на штыки или колючую проволоку?