Ночной соблазн

Она покачнулась. Ноги неприятно дрожали. Она не смела взглянуть вниз, боясь, что туфли уже стали невидимы.

– О небо, девочка! Только не падай в обморок, иначе станешь всеобщим посмешищем. Если тебе дурно, выйди в сад и подыши свежим воздухом.

Мать подтолкнула ее к двери, и других приказов не потребовалось. Гермиона пробежала по залу, огибая усыпанных драгоценностями матрон, хорошеньких девушек и неотразимых джентльменов, и наконец оказалась у высоких стеклянных дверей, ведущих в сад. Они уже были приоткрыты, так что ей ничего не стоило выйти наружу. В сгущавшийся закат.

Рокхерст заметил поспешный уход молодой леди, и сердце словно остановилось. Он подошел к окну, взглянул в сад, сверкающий оттенками красного и золотого, в ожидании ночи.

Тень.

Это должна быть Тень. И хотя в этой мисс не было ничего примечательного, он точно знал – в саду его Тень.

Через несколько минут она станет невидимкой. И по-прежнему останется неизвестной. Если только он не сумеет добежать до нее, пока не село солнце.

Всю эту неделю он занимался лишь тем, что искал ее: на скучных музыкальных утренниках, званых вечерах, бесконечных балах. И даже провел вечер среды в «Олмаке», постоянно ожидая того момента, когда ее пальцы лягут на его рукав. Когда он услышит приглашение, на осуществление которого уйдет вся ночь.

Он забыл о долге и обязательствах, он сходил с ума от желания и искал единственный цветок в саду, полном клумб, рабаток, бордюров и цветников.

До этого момента.

Игнорируя возмущенные возгласы и уничтожающие взгляды, он растолкал гостей и был уже почти у двери, когда дорогу загородил расфранченный джентльмен:

– Рокхерст! По-о-о-озвольте на два слова, милый мой! Это насчет вашего обращения с мисс Берк. Хочу сказать…

Баттерсби!

Рокхерст тяжело вздохнул и попытался протиснуться мимо несчастного дурачка, но, тот, очевидно, отличался не только редкостной глупостью, но и столь же невероятным упрямством.

– Мисс… кто? – нетерпеливо бросил он, не сводя глаз с сада. У него лишь несколько минут, а может, и секунд.

– Мисс Берк! Вы были крайне внимательны к ней на прошлой неделе в саду у лорда Беллинга, а потом, перед самым ужином, вместо того чтобы идти к столу вместе с ней, безжалостно бросили бедняжку! Должен сказать, что мне пришлось выступить вперед и самому ее проводить! Стать безупречным рыцарем девушки, покинутой неверным поклонником!

– И в этом вся проблема? Мне казалось, что девушка вам нравится.

– Нравится? Я обожаю ее!

– Баттерсби, у меня нет времени на болтовню. Я проложил для вас широкую тропу к сердцу мисс Берк. Может, теперь у вас даже появилась возможность повести ее к алтарю. – Он наклонял голову, пока не оказался нос к носу с Баттерсби. – Очень не хотелось бы оскорбиться тем тоном, которым вы со мной говорите, и всадить пулю вам в грудь до того, как сумеете сделать предложение.

Баттерсби недоуменно моргнул… раз… другой… пока до него наконец не дошел смысл слов графа.

– О… я не думал об этом с такой точки зрения. Вы правы, Рокхерст. Как всегда, – широко улыбнулся он. – Следовало бы знать, что вы в моем лагере и готовы мне помочь. Уверен, что мы с вами способны разбить любое сердце!

Граф взял его за плечи и не слишком мягко подтолкнул в ту сторону, где, по его предположениям, должна была находиться мисс Берк. Правда, он не знал, делает ли глупцу одолжение или лучше было бы вызвать его на дуэль и пристрелить, прежде чем он действительно покончит с собой после нескольких месяцев супружеской жизни с мисс Берк.

Порыв ветра пронесся по комнате, принеся с собой запахи цветов и трав. Рокхерсту не понадобились дальнейшие напоминания. Окинув напоследок окружающих презрительным взглядом, давая знать, что больше не потерпит ничьих вмешательств, он гигантскими быстрыми шагами преодолел остаток пути и наконец оказался в саду. Но опоздал. Солнце село, и маленький сад был абсолютно пуст.

Ни одной женщины…

– Дьявол! – громко выругался он. – Опять не удалось!

Даже ее смех не унял его раздражения.

– Ты почти поймал меня, Рокхерст, – поддразнила она. – Почти.

– У меня есть другой способ определить, кто ты такая, – заверил он, пытаясь точнее определить, где она стоит.

– А именно?

– Похитить тебя и удерживать в своей постели.

– И вскружить мне голову так, чтобы я сама назвала свое имя? Неплохой план, милорд. Однако пока что он не сработал…

– У меня нет необходимости кружить тебе голову.

– В самом деле?

Кто из них более разочарован: он или она?

Граф широко улыбнулся:

– Нет, но я не дам тебе ни минуты свободной до того момента, когда родители начнут искать пропавшую молодую леди. И тогда я точно узнаю, кто ты.

– Вы бесчестный человек, сэр! – воскликнула Гермиона. – Вам все равно, что моя репутация будет погублена?

– Но это уже произошло, не находишь?

Зачем ей знать, что теперь он не может смотреть ни на одну женщину?

– Верно, но пока это только наш секрет. Секреты… опять в ней заговорил адвокат! Всегда найдет лазейку, в которую можно выскользнуть.

– Но это случится не завтра.

– Неужели ты не понял, что девушку, которая опозорила себя, могут сослать в самый отдаленный уголок Шотландии? – Она замолчала, но он услышал легкий шорох гравия. – А если меня сошлют, милорд, с кем вы станете проводить ночи?

Плутовка! Она знает, чем его взять!

– Ты действительно воображаешь, что я позволю отправить тебя в ссылку?

– Потому что это – твое королевство?

– Так оно и есть, – кивнул он, чувствуя, как дрогнуло сердце, когда она подошла ближе. Он впервые испытывал нечто подобное к женщине. Жаждал ее, как зеленый юнец, возбужденный до крайности, но совершенно в себе не уверенный.

– Но если меня сошлют, я не смогу посещать балы, – прошептала она, встав прямо перед ним. И совсем не обязательно было видеть ее, чтобы понять: она совсем близко.

Он чувствовал ее, вдыхал ее запах, почти пробовал на вкус.

– Ты и так нигде не бываешь, – ухмыльнулся он, – учитывая переплет, в который попала.

– Я не считаю это переплетом, – хрипловато прошептала она и скользнула пальцами по его фраку, – это награда.

– Награда? Быть невидимой для всех?

– Меня видишь ты, а лучшей награды мне не нужно! Подумать только, чего я добилась всего одним желанием!

– Значит, твое желание исполнилось?

– Еще не совсем.

– Почему?

– Мы еще не любили друг друга этой ночью.

– Но солнце только зашло, – запротестовал он.

– Почему же мы тратим время, стоя здесь?

Не успела она договорить, как его жадный рот смял ее губы. Он умирал от желания. Но идти было некуда.

– Жалкий скряга, этот Абинггон! Даже кладовой и то нет!

– Здесь есть калитка? – спросила она.

– Нет. Выйти можно только через парадную дверь. Взяв ее за руку, он повернул к дому, но внезапно остановился и погрозил пальцем:

– И оставь мисс Берк в покое!

– Неужели.

– Да, если хочешь, чтобы я…

Остальное он договорил шепотом, и, слушая его, Гермиона тяжело дышала.

– Но… – осмелилась сказать она.

– Никаких «но», – отрезал он. – Попробуй тронуть хоть волосок на ее голове…

– Я думала, она тебе не нравится.

– Так и есть, – кивнул он. – Но как я уже заметил раньше, ты тратишь драгоценное время.

– Дьявол! – рассмеялась она.

– Плутовка!

Они снова поцеловались. Гермиона прижалась к нему всем телом, безмолвно требуя забыть чертову постель и взять ее прямо сейчас. Он так и сделал бы, если бы не собирался похитить ее. Унести в постель, полить шампанским это соблазнительное тело и слизывать золотистый напиток с шелковистой кожи.

А потом он…

Где-то за домом послышались лай и отчаянный визг. Рокхерст мгновенно уронил ее руку и замер.

Звук был таким устрашающим, таким жалобным, таким понятным.

Роуэн! Воет так, словно его преследуют все псы ада.